А был в то время в Касимове хан какой-то Брагим, и прозвал его народ Змием Горюнычем: так он был зол и хитер! просто православным житья от него не было. Бывало выедет на охоту - дикого зверя травить, никто не попадайся, сейчас заколет; а молодиц да красных девиц тащит в свой город Касимов. Встретил раз он Антипа да Марью, и больно полюбилась она ему; сейчас велел ее схватить и тащить в город Касимов, а Антипа тут же предал злой смерти. Как узнал Егорий о несчастной доле родителей, горько заплакал и стал усердно Богу молиться за мать родную, - и Господь услышал его молитву. Вот как подрос Егорий, вздумал он пойти в Касимов-град, чтоб избавить мать свою от злой неволи; взял благословенье от схимника и пустился в путь-дорожку. Долго ли, коротко ли шел он, только приходит в палаты Брагимовы и видит: стоят злые нехристи и нещадно бьют мать его бедную. Повалился Егорий самому хану в ноги и стал просить за мать за родную; Брагим грозный хан закипел на него гневом, велел схватить и предать различным мучениям. Егорий не устрашился и стал воссылать мольбы свои к Богу. Вот повелел хан пилить его пилами, рубить топорами; у пил зубья посшибались, у топоров лезвия выбивались. Повелел хан варить его в смоле кипучей, а святой Егорий поверх смолы плавает. Повелел хан посадить его в глубокой погреб; тридцать лет сидел там Егорий - все Богу молился; и вот поднялась буря страшная, разнесли ветры все доски дубовыя, все пески желтые, и вышел святой Егорий на вольный свет. Увидал в поле - стои́т оседланный конь, а возле лежит меч-кладенец, копье острое. Вскочил Егорий на коня, приуправился и поехал в лес; повстречал здесь много волков и напустил их на Брагима хана грознаго. Волки с ним не сладили, и наскочил на него сам Егорий и заколол его острым копьем, а мать свою от злой неволи освободил.
А после того выстроил святой Егорий соборную церковь, завел монастырь, и сам захотел потрудиться Богу. И много пошло в тот монастырь православных, и создались вокруг него келии и посад, который и поныне слывет Егорьевском.
b) Егорий святой Богу молился
За мать за родную!
Великую он скорбь перенёс
За мать за родную:
Его во пилы пилили,
В топоры рубили;
У пил зубья посшибались,
У топоров лезья (лезвия) до обух выбивались,
И Егорью ничего не деялось!
Его во смоле варили,
В воде студено́й топили.
Егорий в воде не утопает,
Поверх смолы плавает!
Вырыли погреб глубокой,
Сажали в него Егория;
Досками дубовыми закрывали,
Гвоздями полужо̀ными забивали,
Желтыми песками засыпали
За мать за родную!
Сидел тут Егорий
Тридцать два года;
Поднималась бурна погода
Разнесли ветры желтые пески,
Разнесли ветры до единой доски!
И собирал Егорий дружину отборну;
И ехал Егорий в церковь соборну;
Тут мать его Богу молилась,
Слеза горюча потоком катилась.
"Поди, поди, Егорий! сядь на коня, приуправься!
Лютаго змия копьем порази,
Материнскую кровь отомсти".
- Сто́ит ли, мать, мое рождение
Всего моего похождения?"
"Вдвое сто́ит твое рождение
За меня претерпенна мучения!"
Сел Егорий на борза коня, приуправился!
И наехал Егорий на леса валющи:
"Леса, леса, вы привстаньте!
Срублю я из вас церковь соборну,
Поставлю я в ней икону святую
За мать за родную".
Въехал Егорий могучий
В великой город толкучий,
И наехал на девок мудрёных:
"Дѐвицы, девицы, к вам речь я веду -
Идите на Ердан реку,
Воспримитесь, перекреститесь!"
Въехал Егорий в леса дремучи,
Встретились Егорию волки прискучи,
Где волк, где два:
"Собиритесь вы, волки!
Будьте вы мои собаки,
Готовьтесь для страшныя драки".
Наехал Егорий на стадо птиц:
"Птицы, синицы!
Летите вы на море,
На пир на кровавой".
Наехал Егорий на змия-горюна…
Но Егорий не ужахался,
Егорий не устрахался,
Острым копьем змия заколол;
Стаи птиц прилетали,
Змия-горюна клевали,
Сине море волной натекло,
Змия-горюна с собой унесло.
(Оба варианта записаны в Егорьевском уезде Рязанской губернии).
Народное предание о битве Георгия Храброго с драконом распространено во множестве сказаний почти у всех европейских народов; подвиг этот приписывается Георгию наравне со многими другими сказочными героями и нередко с одинаковой обстановкой и с совершенно тождественными подробностями (сличи: стих о Елизавете Прекрасной - в Чтениях Общества ист. и древн. росс., год 3-й, № 9, с. 154-158; Volkslieder der Wenden in der Ober- und Nieder-Lausitz, изд. Гаупта и Смолера, ч. 1, с. 278; ч. 2, с. 147; Летоп. русск. литературы и древности 1859 г., кн. 1, отд. 1, с. 18-19; Народн. русск. сказки, вып. 2-й, с. 153- 159).
10. Илья-пророк и Никола
Давно было; жил-был мужик. Николин день завсегда почитал, а в Ильин нет-нет, да и работа́ть станет; Николе-угоднику и молебен отслужит, и свечку поставит, а про Илью-пророка и думать забыл.
Вот раз как-то идет Илья-пророк с Николой полем этого самаго мужика; идут они да смотрят - на ниве зеленя́ стоят такия славныя, что душа ни нарадуется. "Вот будет урожай, так урожай! - говорит Никола. - Да и мужик-то, право, хороший, доброй, набожной; Бога помнит и святых знает! К рукам добро достанется…" - "А вот посмотрим, - отвечал Илья, - еще много ли достанется! Как спалю я молнией, как выбью градом все поле, так будет мужик твой правду знать, да Ильин день почитать". Поспорили-поспорили и разошлись в разныя стороны. Никола-угодник сейчас к мужику: "Продай, - говорит, - поскорее ильинскому батьке весь свой хлеб на корню; не то ничего не останется, всё градом повыбьет". Бросился мужик к попу: "Не купишь ли, батюшка, хлеба на корню? Все поле продам; такая нужда в деньгах прилучилась, что вынь да положь! Купи, отец! задёшево отдам". Торговаться-торговаться, и сторговались. Мужик забрал деньги и пошел домой.
Прошло ни много, ни мало времени: собралась, понадвинулась грозная туча, страшным ливнем и градом разразилась над нивою мужика, весь хлеб как ножем срезала - не оставила ни единой былинки. На другой день идет мимо Илья-пророк с Николою; и говорит Илья: "Посмотри, каково разорил я мужиково поле!" - "Мужиково? Нет, брат! Разорил ты хорошо, только это поле ильинскаго попа, а не мужиково". - "Как попа?" - "Да так; мужик - с неделю будет - как продал его ильинскому батьке и деньги все сполна получил. То-то, чай, поп по деньгам плачет!" - "Постой же, - сказал Илья-пророк, - я опять поправлю ниву, будет она вдвое лучше прежняго". Поговорили, пошли всякой своей дорогою. Никола-угодник опять к мужику: "Ступай, - говорит, - к попу, выкупай поле - в убытке не будешь". Пошел мужик к попу, кланяется и говорит: "Вижу, батюшка, наслал Господь Бог несчастие на тебя - все поле градом выбито, хоть шар покати! Так уж и быть, давай пополам грех; я беру назад свое поле, а тебе на бедность вот половина твоих денег". Поп обрадовался, и тотчас они по рукам ударили.
Меж тем - откуда что взялось - стало мужиково поле поправляться; от старых корней пошли новые свежие побеги. Дождевыя тучи то и дело носятся над нивою и поят землю; чудный уродился хлеб - высокой да частой; сорной травы совсем не видать; а колос налился полной-полной, так и гнётся к земле. Пригрело солнышко, и созрела рожь - словно золотая стоит в поле. Много нажал мужик снопов, много наклал копен; уж собрался возить да в скирды складывать. На ту пору идет опять мимо Илья-пророк с Николою. Весело огляну́л он все поле и говорит: "Посмотри, Никола, какая благодать! Вот так наградил я попа, по век свой не забудет…" - "Попа?! Нет, брат! благодать-то велика, да ведь поле это - мужиково; поп тут ни при чем останется". - "Что ты!" - "Пра́вое слово! Как выбило градом всю ниву, мужик пошел к ильинскому батьке и выкупил ее назад за половинную цену". - "Постой же! - сказал Илья-пророк, - я отниму у хлеба всю спорынью! сколько бы ни наклал мужик снопов, больше четверика зараз не вымолотит". - "Плохо дело!" - думает Никола-угодник; сейчас отправился к мужику: "Смотри, - говорит, - как станешь хлеб молотить, больше одного снопа зараз не клади на ток".
Стал мужик молотить: что ни сноп, то и четверик зерна. Все закрома, все клети набил рожью, а все еще остается много; поставил он новые анбары и насыпал полнёхоньки. Вот идет как-то Илья-пророк с Николою мимо его двора, посмотрел туда-сюда и говорит: "Ишь какие анбары вывел! что-то насыпать в них станет?" - "Они уж полнёхоньки", - отвечает Никола-угодник. - "Да откуда же взял мужик столько хлеба?" - "Эва! у него всякой сноп дал по четверику зерна; как за́чал молотить, он все по одному снопу клал на ток". - "Э, брат Никола! - догадался Илья-пророк; это все ты мужику пересказываешь". - "Ну, вот выдумал; стану я пересказывать…" - "Как там хочешь, а уж это твое дело! Ну будет же меня мужик помнить!" - "Что ж ты ему сделаешь?" - "А что сделаю, того тебе не скажу". - "Вот когда беда, так беда приходит!" - думает Никола-угодник, и опять к мужику: "Купи, говорит, две свечи, большую да малую, и сделай то-то и то-то".