Белоглавый поднялся гость,
Опираясь на белую трость.
Посерел от годов старик
Дай ростом был невелик.
Много видеть ему довелось!
Головы его седина
Малахай пробила насквозь,
Ногти, чья непомерна длина,
Проросли сквозь его рукавицы.
Так сказал старик мудролицый:
"Он соплив, твой малыш озорной,
Некрасив, и в глазах его - гной,
Так Сопливцем - Нюсата-Нюргаем -
Мы отныне его называем"."Верно! Верно! - кричат на пиру.-
Это имя будет к добру!"
Получил старичок седой
Масло с голову величиной,
Мясо величиной с малахай,-
Да растет Нюсата-Нюргай.У Саргала скота немало,-
Охраняли три сына Саргала
Ровно семьдесят красных телят.
Старшим братьям сказал младший брат:
"Мы за стадом идем да идем,
Возвратимся ли скоро назад?
Так попробуем, братья, втроем
Мы съедим одного из телят".
Возражает Алтан-Шагай:
"Мы нарушим отцовский приказ".
Упрекает Мунгэн-Шагай:
"Будет мать сердиться на нас".
Отвечает Нюсата-Нюргай:
"Понапрасну волнуетесь вы!
Мы нарвем прошлогодней травы
Да набьем ею шкуру телячью.
Обещаю вам, братья, удачу:
Эту шкуру с истлевшей травой,
Как живую, пригоним домой".Захотелось и старшим убоины,
По свежинке соскучились воины,
Но теленка зарезать боялись,
Мальчугану в ответ рассмеялись:
"Как ты знаешь, так поступай".
Побежал Нюсата-Нюргай
И схватил теленка за хвост,
Размахнулся до самых звезд,-
Эх, была в нем, как видно, силенка
И содрал он шкуру с теленка,
И набил ее старой травой.
Приказал: "Скачи да беги ты!"
И теленок, травою набитый,
Стал скакать, как будто живой.Вот уселись они пред костром,
Был огонь и высок и светел,
И надели мясо на вертел,
И, как волки, наелись втроем.
От Сопливца двум старшим - почет:
Отдает им куски пожирней,
А себе похуже берет…
Много ль, мало ли минуло дней,
И сменялись ли быстро недели,-
Братья счет вести не хотят,
Не заметили сами, как съели
Шестьдесят и девять телят.
А вокруг пастухов этих сытых
Скачут, старой травой набитых.
Шестьдесят и девять телячьих
Красных шкур, немых и незрячих!Старшим братьям сказал младший брат:
"Вы и сами, видать, не заметили,
Как изжарили мясо на вертеле,
Как вы, старшие, съели подряд
Шестьдесят и девять телят.
Нам остался семидесятый,
Да боюсь наказанья-расплаты".Но хотелось двум старшим убоины,
И, не ведая удержу, воины
Закололи семидесятого,
Нежным мясом и жиром богатого.
Шкуру старой набили травой,
И теленок семидесятый
По приказу Сопливца-Нюсаты
Стал скакать, как будто живой.
Возвращаются братья домой,
Гонят семьдесят красных теней,
Прошлогодней набитых трухой.Пастухи стали телом плотней,
А у мальчика вздулся живот:
Воду пьет он, и пьет он, и пьет…Рассердилась мать: "Что с тобой?
От воды заболеешь сырой!"
Он в ответ: "Мои губы горят,
Все во мне сожжено до нутра,
Из семидесяти телят
Мы последнего съели вчера.
Слишком жирным то мясо было,
И от жажды я изнемог…""Говоришь ты неправду, сынок!
Только что я коров доила,
Все телята сосали вымя!"
"Не вернулись они живыми:
Мы наполнили шкуры травой
И погнали их с криком домой".Удивилась добрая мать,
Ничего не могла понять,
На телят поглядеть захотела.
Поглядела и обомлела,
Не поверив глазам сперва:
Из телячьего каждого зада
Выползала труха-трава,-
Вот каким оказалось стадо!
А как выдернула траву -
Наземь семьдесят шкур повалилось!
Рассердилась мать, разозлилась,
Стала бить сыновей своих,
Вместе с младшим - и старших двоих.Но Саргал пожалел сыновей,
И, едва отвернулась старуха,
Стал старик покашливать глухо,
Их из юрты увел поскорей.
А в душе старика - отрада:
"Сыновья растут у меня -
От врагов завидущих ограда,
От врагов загребущих броня!"
ЧАСТЬ 2
Саргал испытывает своих сыновей
Рано утром проснулся Саргал,
Напоил он Алтан-Шагая
Полной чашкой горячего чая,
К пяткам шило и нож привязал,
Посадил на четырехгодовалого
Необученного быка:
Испытать порешил он стрелка -
Сына старшего, доброго малого.Говорит он сыну: "Вдвоем
На быках поедем верхом,
На деревья-кусты утром ранним,
На посевы китайские взглянем".
Едут-едут. Со всех сторон
К ним подходит тайга вековая.
Вот Саргал, белоликий нойон,
Вопрошает Алтан-Шагая:
"Для чего нам нужна тайга,
Чем для нас она дорога?"
И Алтай ответствовал: "Тут
Дерева для того и растут,
Для того и пригодны весьма,
Чтобы строить чертоги-дома".Едут-едут. Со всех сторон
Обступает их ширь степная.
Вот Саргал, белоликий нойон,
Вопрошает Алтан-Шагая:
"Посмотри-ка на ровное поле.
Чем земля его хороша?"
Старший сын сказал не спеша:
"Распахать бы это раздолье
Да посеять бы добрую рожь:
Право, лучшей земли не найдешь!"Едут-едут безлюдной тропой
И въезжают в ельник густой.
Вот Саргал говорит Алтану:
"Здесь на отдых с тобою стану.
Деревянный сделай котел.
Моего быка мы зарежем
Да насытимся мясом свежим".Старший сын на землю сошел,
Деревянный сделал котел, -
А котел вместе с мясом сгорел.
Старец, мясо изжарив на вертеле,
Хорошо и сытно поел…
Старший сын на отца смотрел,
Старший сын остался голодным…
Так вдвоем на одном быке
Устремились к полям плодородным.
Вот хлеба встают вдалеке,
Нет посевам края-предела!
Вдруг Хитару-птица взлетела
Из высоких спелых хлебов.
Белолиц и белоголов,
Вздрогнул старый как бы с перепугу,
И на всю заорал он округу.
То ли шилом, то ли ножом
Он быка уколол под лопатку.
Красный бык, в малолетстве своем,
Был еще не приучен к порядку,
Он взревел и пустился бегом,
Сбросил сына вместе с отцом.Вверх тормашками лег Саргал,
Вкруг него в тоске зашагал
Безутешный Алтан-Шагай.
Умолял он: "Отец, вставай!"
То в ногах его, то в изголовье
Он рыдал, обливаясь кровью,
То назад идет, то вперед,
Как помочь отцу - не поймет.
А Саргала дума тревожит:
"Видно, старший сын не таков,
Чтоб защитою стать от врагов,
Он беду одолеть не может!"Он со старшим вернулся домой.
Снова утро взошло над землей,-
Стал испытывать среднего сына,
Но отца охватила кручина:
"Не сумеет Мунгэн-Шагай
Защитить отеческий край
От могучих, злобных врагов!"Белолиц и белоголов,
Недовольный, вернулся домой.
Третье утро взошло над землей, -
Начал старец, гласит преданье,
Сына третьего испытанье.Добрались до высоких берез,
До лесов, где листва густа.
Задал сыну отец вопрос:
"Что ты скажешь про эти места?""Всю березовую чащобу
Надо выкорчевать без остатка.
Коль обрушит враг свою злобу,
Будет поле ровно и гладко,
Пригодится для правой войны.
Чтобы были враги сметены,
Чтобы мы одержали победу…
С этой мыслью, разумом слаб,
По местам березовым еду".Вот погнали дальше быка,
Доскакали до сосняка,
Где прекрасны багрец сосновый,
Твердых лиственниц высота.
И отец вопрошает снова:
"Что ты скажешь про эти места?""Надо нам, чтобы жить в тиши,
Нашу землю обезопасить.
Эти лиственницы хороши,
Чтоб врагов завидущих дубасить,
Пригодится нам и сосна,
Если с недругом будет война".Едут-едут, заботы отбросив,
Добрались до высоких колосьев:
Нет посевам края-предела!
И Хитару-птица взлетела
Из хлебов, что поспели вокруг.
Красный бык испугался вдруг,
Побежал, четырехгодовалый,
Стал топтать деревьев завалы,
Сбросил двух седоков, и упал
Вверх тормашками старый Саргал:
Затвердели белки его глаз,
Смерть нежданная, что ли, стряслась!Встал Нюсата, глядит удивленно
На недвижное тело нойона.
Он кричит: "Поднимись, отец!"
Но Саргал молчит, как мертвец.
Трижды сын повторил свой крик,-
Ничего не слышит старик.
Стал тогда размышлять Нюсата:
"Как затмилась отцова судьба?
Если 6 здесь, где земля богата,
Не взрастили соседи хлеба,
Не вспорхнула б Хитару-птица.
Если б здесь не могла гнездиться,
То быка не повергла б в испуг.
Если б бык нас не сбросил вдруг,
Не скончался бы мой отец!"К этой мысли придя наконец,
Красной плетью взмахнул он умело,
Из древесных она ремней,
Восемнадцать застежек на ней!
Препоясал могучее тело
Он березою, рослою, белой,
Вырвал лиственницу для опоры
И подумал: "Время приспело,
Чтоб свершить заповедное дело.
Перед тем как в землю зарою,
Я воздам почет властелину:
Серебром его плечи покрою
И покрою золотом спину".Две полы завернул за кушак,
До локтей засучил рукава
И отправился юный смельчак,
Чтоб свои защитить права,
В государство китайского хана.
Шел и шел - и пришел утром рано
В государство китайского хана.
Во дворец он вступил старинный,
Молвил хану среди дворца:
"Ваши подданные повинны
В том, что я потерял отца.
Я теперь его в землю зарою,
Но сперва, как следует сыну,
Серебром его плечи покрою
И покрою золотом спину".