Близкие Чикатило (жена и двое взрослых детей), узнав о его аресте, были потрясены и не могли поверить, что их сутулый, невзрачный глава семейства оказался жестоким убийцей. "Ведь он был таким мягким, добрым и отзывчивым!" Однако бывшие сослуживцы преступника свидетельствовали о его тяжелом, неуживчивом характере, необщительности. Единственное, в чем он проявлял на службе активность, - так это в писании жалоб высокому начальству, где заявлял, что на службе его не ценят и не дают развернуться.
- Да ни за что я вам не поверю, - говорила Феня, жена Чикатило, костистая, какая-то вся удлиненная. Она очень похожа на своего мужа. - Он муху не обидит, а тут людей убивать…
Помолчав, успокоившись, Феня приводила новый довод:
- Да вы знаете, сколько раз я его скалкой колотила? Он иногда даже ночевать не возвращался, убежит и нету… Всяко было. Он мне даже сдачи не давал, ни разу руку на меня не поднял. Понятно? Он всегда посочувствует - своему, чужому. А как-то что придумал: был у дочки и привез внука. Я работаю, он тоже, куда девать. Я ругаюсь. А он: "Какая же ты, Феня, бессердечная"… Нет, не мог он убивать…
Чикатило написал Фене:
"Фенечка, здравствуй. Хедрисович (следователь) мне рассказал об обмене… Очень правильно ты решила, и я согласен. Я надеюсь, что меня все же вылечат и я к вам приеду, будем жить вместе: Я отрывался раньше от тебя постоянно, эти беспрерывные командировки не позволяли мне побыть с тобой. А я так хорошо отношусь к тебе. Теперь я буду выполнять все то, что Ты скажешь, готов быть у тебя слугой. Лишь бы меня вылечили…"
"Самое светлое в моей жизни - моя чистая, любимая… святая жена. Почему я не послушался тебя, дорогая, когда ты говорила - работай возле дома, не езди никуда в командировки. Почему не закрыла меня под домашний арест - ведь я всегда тебе подчинялся. Сейчас бы я сидел дома и на коленях молился бы на тебя, мое солнышко.
Как я мог опуститься до зверства, до первобытного состояния, когда вокруг все так чисто и возвышенно. Я уже все слезы выплакал по ночам. И зачем меня Бог послал на эту землю - такого ласкового, нежного, заботливого, но совершенно беззащитного со своими слабостями…"
Чикатило был приговорен к смертной казни по уголовным кодексам трех республик - Украины, России и Узбекистана.
Находясь в камере смертников, преступник дает эксклюзивное интервью газете "Комсомольская правда", где рассказывает о последних днях перед казнью:
- Никто не приходит. Жена и все родные уехали, и мне не говорят куда. Не знаю, почему. Никто не хочет навестить.
Насчет "никто не хочет" - неправильно. Родственники действительно скрылись, сменив фамилии, боясь самосуда потерпевших. Официальный же интерес к Чикатило огромный. Ученые ряда стран хотят изучить этот феномен, предлагая за один лишь мозг маньяка-рекордсмена огромные валютные суммы.
Корреспондент задает вопросы:
- Как с вами обращаются?
- Хорошо. Уважительно. Чего ж - нормально.
- Как кормят?
- Да мне что, я привыкший уже - всю жизнь по командировкам, по уралам да сибирям всяким. Мне что ни поешь. А тут рыба, овощи. Сижу, читаю.
- А что вы сейчас читаете, Андрей Романович?
- Сейчас Николая Островского. Да всякие вот выдает тюрьма, видите. (Поднимает занавеску и показывает сложенные за ней полтора десятка книг).
- Верховный суд утвердил приговор?
- Да, то есть как утвердил - снял часть статей. Так я ж подал апелляции и в Президиум ВС, и генпрокурору подал, и адвокат мой доказал же, что все нормально. Они там, в следствии, навешали на меня трупы со всего Союза. Все группы крови подогнали, вторую - крови, четвертую - спермы. Для отчета. Да я уже в суд все это писал, я их покритиковал, за это.
- Вы пишете апелляции, значит надеетесь на помилование?
- Да я уж так, отстранено, где-то не на земле, а выше, у Бога, что ли. Во Вселенной где-то, смотрю на все оттуда. Я уже выше всего этого.
- Вы верите в Бога?
- Да так, средне. Надеюсь.
(Ладный В. "Комсомольская правда", 1401.1994)
(Бут В. Маньяк. М. 1992)
(Кривич М., Ольгин О. Товарищ убийца. М., 1992)
ДЖОЭЛ РИФКИН "БЛЮСТИТЕЛЬ НРАВСТВЕННОСТИ"
Нью-Йорк. Раннее утро. Внимание двух полицейских привлекает припаркованный возле входа в городской парк рыжевато-коричневый пикап "Мазда" без номерных знаков. В автомобиле - молодой человек. Он сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Попросив предъявить документы, полицейский чувствует страшный удушливый запах. При осмотре машины был обнаружен разложившийся труп женщины.
В зале суда, где слушалось дело об убийстве, было многолюдно. В первом ряду сидела немолодая женщина. Она то тихо плакала, то с внезапной яростью обрушивала гневную тираду на темноволосого мужчину в наручниках.
"Убийца! Убийца! - кричала она. - Ты убил мою дочь!" Так повторялось изо дня в день на протяжении двух недель. Сраженная горем женщина - Маргарет Гонсалес - мать 23-летней девушки, чей труп был обнаружен в машине. А мужчина в наручниках - Джоэл Рифкин - один из самых беспощадных убийц в истории Нью-Йорка. Он перещеголял даже Артура Шаукросса из Рочестера, который убил 11 женщин в 1989 - 1990 гг.
Снискав сомнительную славу "нового Потрошителя" Джоэл Рифкин лишил жизни 18 молодых женщин, вес они были проститутками. Он насиловал свои жертвы, а затем душил. Тела либо бросал в реку, либо закапывал на пустырях за городом.
Когда его арестовывали, он не сопротивлялся. По дороге в полицейский участок следователь Двайн Рассел попросил Рифкина рассказать о том, что произошло.
"Я подцепил ее на Манхеттене. Мы занимались сексом, а потом я ее задушил," - Рифкин был невозмутимо спокоен.
Рифкина допрашивала целая группа следователей. Следователь Томас Сапере предположил, что это не единственная его жертва. "Скольких ты убил? 10? 20 человек?" Он ответил: "Одна или сто - какая разница? То были не люди, это были проститутки."
В течение нескольких часов он описывал 18 совершенных им убийств. Он охотно рисовал карты местностей, где были закопаны тела. В деталях описывал каждое преступление. У него был вид человека, удовлетворенного тем, что справился с нелегкой, но благородной миссией.
Вечером в день ареста следователи обыскали дом, где жил Рифкин. В его спальне были обнаружены "трофеи": дюжина водительских прав, кредитные карточки, драгоценности, женские вещи.
Были здесь и вырезки из газет об Артуре Шаукроссе и книга о еще не пойманном убийце, который, как и Джоэл, специализировался на убийстве проституток.
Отвечая на вопрсы полицейских, мать и сестра преступника утверждали, что не подозревали о тайной жизни Джоэла. Не меньше их были потрясены и соседи. "Джоэл - милый молодой человек, очень вежливый," - отозвался об убийце пожилой сосед.
"Генные" истоки злодеяний Джоэла проследить оказалось невозможно: он был приемным ребенком Рифкиных. Его усыновили, когда ему было всего три недели.
Джоэл плохо учился в школе, у него не было друзей. По словам бывшего одноклассника, Рифкин был всеобщим посмешищем - иначе как Черепаха его никто не называл.
По окончании школы он пытался учиться в разных колледжах, торговал грампластинками, работал в цветочном магазине, брал уроки садоводства, пытался заняться ландшафтной архитектурой. Но учебу он бросил, работу потерял, и бизнес шел из рук вон плохо. Ни друзьями, ни подругами Джоэл так и не обзавелся.
Ко всему прочему, когда ему было 28, не стало его приемного отца. Узнав о том, что он болен раком, Рифкин-стар-ший не захотел быть обузой для семьи и покончил жизнь самоубийством. Джоэл тяжело переживал смерть единственного человека, который защищал его от нападок внешнего мира. Он замкнулся в себе и стал жить своей жизнью, в которую не допускал ни мать, ни сестру.
Спустя два года после смерти отца он убил свою первую жертву. О том, где именно он закопал тело, Джоэл вспомнить не смог, правда, сказал, что предварительно его расчленил.
Сейчас Джоэл Рифкин ждет приговора по делу об убийстве Гонсалес. В дальнейшем ему будет предъявлено обвинение еще в семи убийствах.
Адвокаты Рифкина без ложной скромности заявили, что готовят умопомрачительную защиту. Они хотят сфокусировать внимание на его усыновление и доказать, что причиной его преступлений была бросившая его мать. Они рассчитывают убедить суд, что их подзащитный, считая себя "блюстителем нравственности", не понимал незаконности своих действий (ведь он убивал проституток), а потому не может за них отвечать.
("Версия-плюс", 1995, № 5)
УИЛ ШРАЙНЕР "ПАЛЬЦЫ" МАНЬЯКА
Началась эта история в середине 80-х гг. В ту пору Шрайнер работал на строительстве железной дороги в довольно глухом районе Намибии. Было ему около 30 лет. В помощниках у него был представитель весьма малочисленной народности гаангаан, которая славилась по всей Африке искусством гадания на костях. Как-то вечером, сидя у костра, Штайнер попросил шангаанда погадать ему. Тот бросил бычьи кости и по тому, как они упали, начал довольно точно рассказывать о том, что было со Шрайнером в прошлом, а потом вдруг объявил об одном дефекте его организма, о котором - Шрайнер мог поклясться! - не. знал никто в лагере строителей.