Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Бастион Барбакан
Когда процессия подходила к стрельбищу, звучали залпы из пушек и мортир, после чего объявлялось "междуцарствие", то есть начало соревнования. На высоком шесте укреплялся деревянный петух, и тот, кто сбивал его, становился новым Королем стрелков. Глашатай с башни Мариацкого костела объявлял всему городу имя победителя, которого народ приветствовал радостными криками и новым пушечным салютом. Предшественник торжественно передавал ему серебряного петуха, и день заканчивался веселым пиром, который устраивал новоиспеченный король. Прошли века, а Стрелковое братство благополучно существует и поныне. И теперь молодые стрелки пробуют свою меткость на стрельбище близ города. И сегодня у братства имеется серебряный петух, подаренный ему Сигизмундом Старым еще в 1565 году.
Существовавшей в Средние века системе городской фортификации не суждено было устоять перед стремительно развивающимся военным искусством и всеразрушающим временем. Попав под австрийское управление после второго раздела Польши в 1795 году, краковяне не собирались мириться со своим плачевным положением и активно вели национально-освободительную борьбу. Австрийские власти, боясь восстаний и зная, что в городе хорошие укрепления, чтобы обезопасить себя на случай осады, решили, что нужно снести городские стены.
Долго находившиеся в запустении, лишенные надлежащего ухода, крепостные башни и стены все же не разрушались, устояв и перед временем, и перед врагом. В начале XIX века их снесли, сохранить удалось только северный фрагмент укреплений, где по-прежнему стоит величественная Флорианская башня. Профессор Ягеллонского университета Феликс Радванский решился на маленькую хитрость и сумел убедить австрийские власти в несообразности разрушения северных стен. Апеллируя тем, что город нередко донимают северные ветры, приносящие холод и болезни, он убедил их, что уничтожение стен может отрицательно сказаться на здоровье высокого начальства, которое любило прогуливаться в этой части города.
Башня басонщиков у крепостной стены на Плантах
Осенние Планты – лес в центре города
После сноса городских стен ров был засыпан. Тягостное впечатление вызывал вид поросших травой руин, и сама местность стала похожа на свалку. Чтобы облагородить эту землю, отцы города приняли решение разбить здесь несколько парков. Первые деревья были высажены в 1819 году, а через 25 лет их было уже около 8 тысяч.
Спустя годы здесь зашумели листвой деревья, составившие прекрасные аллеи – Планты. Сегодня зеленое кольцо бульваров, занимая площадь 20 га и опоясывая весь Старый город, тянется на 4 км, являясь любимым местом отдыха краковян. Ощущение леса в самом центре города, свежий воздух, тишина и вообще незабываемое очарование Плант не оставляют равнодушным того, кто хоть однажды неспешным шагом прогуливался по их узким дорожкам. На месте пересечения бульваров со старыми улицами довольно часто встречаются обелиски и памятники выдающимся людям. Не забыли благодарные горожане и основателя Плант Флориана Страшевского, знаменитого польского критика Михала Балтыцкого, переводчика французской литературы и одного из организаторов литературного кафе "Зеленый шарик" Тадеуша Бой-Зеленского. Здесь имеется памятник королеве Ядвиге, так много сделавшей для развития Ягеллонского уни верситета, есть статуя короля Владислава Ягайло, установленная в честь 500-летия заключения Польско-литовской унии.
Памятник королеве Ядвиге и Владиславу Ягелло на Плантах
Восхищает памятник орфеисту, о котором писал поэт Богдан Залевский: фигуры старца, поющего балладу, и внимающего его словам мальчика. Сюжет этой скульптурной композиции был заимствован из русского "Слова о полку Игореве".
Памятник находится в живописном месте, которое, ничем не напоминая о реалиях городской жизни, похоже на иллюстрацию к сказке: небольшой пруд в окружении деревьев, чистая вода, белоснежные лебеди, маленький красивый мостик. С одной стороны водоема – островок с березками, а с другой – фонтан, создающий в воздухе причудливые картины. Попав сюда, взрослые чувствуют себя детьми и даже начинают верить в чудеса.
Недалеко от тенистых аллей часто встречаются постаменты с табличками. Одна из них гласит, что раньше здесь стояла башня крепостных стен. Место, где они проходили, выделено каменной дорожкой.
От Плант можно выйти ко всем историческим памятникам старого Кракова, среди которых храмы являются самыми главными святынями города.
Трубач Мариацкого костела
В каждом крупном городе Западной Европы в XII–XIV веках строился костел ради гордости горожан и воплощения их стремления к политической независимости. Каждый храм отличался неповторимым видом и величиной. Один из них появился в Кракове на углу главной Рыночной площади – величественный костел Пресвятой Девы Марии, иначе именуемый Мариацким. Созданный в строгом готическом стиле, огромный массив храма с XIV века возвышается в самом сердце города, словно наблюдая за жизнью горожан.
С ним связано множество историй, но самая красивая и трогательная – о трубаче, жившем в те времена, когда на Польшу напали орды кочевников. Храмовая башня была самым высоким сооружением в городе, и находилась она в ведении городских властей. С Мариацкой башни хорошо просматривались все окрестности Кракова, поэтому на ней постоянно находился дозорный, и когда он трубил, подавая сигнал об опасности, ему тотчас отвечали трубачи с других башен. Тогда горожане спешно вооружались и занимали свои места на крепостных стенах.
Однажды ранним утром с высокой колокольной башни увидел дозорный, что враг подступает к городу, и затрубил тревогу. В его сторону полетел град монгольских стрел, но юноша продолжал играть. Одна из стрел вонзилась трубачу в горло, и мелодия оборвалась. Но горожане успели услышать звуки трубы, узнали об опасности и поспешили занять оборону. Враг был отбит. В память о том трагическом случае над городом до сих пор в определенное время раздается хейнал, как называется звуковой сигнал, который трубач подает на все четыре стороны. Согласно традиции, сохранившейся с XIV века, сначала он играет на южную – Вавельскую – сторону для короля, затем поворачивается к западу, в сторону ратуши, играя для городских властей, затем направляет свой инструмент в сторону городских ворот для стражников, завершая звуковой спектакль звуками в сторону пожарной охраны.
Башни Мариацкого костела
Сегодня хейнал можно слышать каждый час, причем в полдень польское радио транслирует его на всю страну в качестве позывного сигнала 1-й программы. Эта мелодия стала такой же значимой приметой Кракова, как бой кремлевских курантов в Москве. Никто не знает, почему она звучит не до конца, неожиданно обрываясь, но краковяне шутят, что когда-то горсовет не повысил трубачу зарплату и тот ответил таким странным образом.
Туристы обычно собираются послушать хейнал в небольшом дворике позади Мариацкого костела. В эту сторону трубач играет последний из четырех раз, а потом, опять же по традиции, машет рукой: считается, что увидеть это – к добру. Есть у Мариацкого костела и другая легенда. Связана она с неодинаковым видом и разной высотой двух храмовых башен. Это "недоразумение" объясняет легенда, относящая слушателя к временам богобоязненного короля Болеслава Стыдливого, благодаря которому на польской земле появилось множество храмов. Краковяне захотели построить самый лучший в Польше костел. Для этого им пришлось собрать большие деньги. Строительство поручили двум братьям, которые уже построили немало красивых храмов и замков.
Братья взялись за дело, мечтая, что их творение будет жить века. Старший начал возводить северную башню, а младший взялся за южную. Башни быстро поднимались, и между братьями началось соревнование. Все закончилось бы хорошо, если бы участников не мучила зависть. Старший брат строил свою башню быстрее и вскоре увенчал ее красивым шпилем с золотой короной. Младший работал медленно, но основательно, и его башня вышла прочной, обещая стать еще выше и красивее. Завистливый соперник от отчаяния зарезал брата. Убийцу схватили, но он избежал наказания, покончив с собой. После той кровавой истории никто не захотел достраивать меньшую башню. Чтобы поскорее забыть эту историю, власти распорядились покрыть несчастное строение куполом и дали приказ уничтожить во всех летописях имена братьев. Зато сохранился нож – орудие преступления, вывешенное под сводами близлежащих суконных лавок в назидание потомкам.
