Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
В августе 1720 года Королевский банк Франции был объявлен банкротом (в ноябре были аннулированы и его банкноты). Современник писал: "Никогда еще не было столь неуверенного правительства, никогда безумная тирания не осуществлялась столь слабой рукой. Люди, которые пережили ужасы того времени, и теперь смотрят на них, как на страшный сон, могут только удивляться, что не разразилась революция, что регент и Ло не погибли в ее пламени".
Не лучше шли дела и у Индийской компании. Как только возникли проблемы с разменом, ее акции стремительно упали в цене. Ло попытался поддержать их. Он основал в Луизиане город, названный в честь регента Новым Орлеаном. В самой Франции компания взяла на откуп сбор налогов и, надо отдать ей должное, повела дело гораздо разумнее, нежели ее предшественники. При этом реальные дела Ло сочетал с искусной рекламой. Он распространял известия о сказочном богатстве Луизианы, жители которой с восторгом встречают французов и несут золото в обмен на яркие безделушки. Под его пером несколько жалких суденышек компании превратились в огромный флот, везущий во Францию золото, шелк, пряности и табак. Он сформировал корпус переселенцев из 6 тыс. человек, которым выдали одежду и орудия труда и заставили пройтись маршем по улицам Парижа. Но по большей части "колонистами" становились отбросы общества: нищие, воры, бродяги и проститутки. Более половины из них так и не попали в Новый Орлеан. Они продавали выданное им добро и оставались в Париже.
Эти фокусы лишь на короткое время поддержали курс акций. После закрытия размена банкнот на золото их цена упала ниже номинала. Чтобы поправить дела компании, ей позволили монополизировать всю морскую торговлю Франции. Но тут взбунтовался парижский парламент (судебный орган, который регистрировал указы). Он признал такой указ незаконным, за что регент отправил парламент в ссылку в Понтуаз. Но и там парламент отказался штамповать подобные указы и поддерживать Ло. Напротив, он требовал судить и казнить шотландца.
Когда акции потеряли всякую ценность, было возбуждено несколько уголовных дел. Подвергся аресту и заключению в Бастилию Уильям Ло, принимавший самое активное участие в делах брата. Однако его вина не была доказана, и его скоро отпустили. Что касается самого Джона Ло, то за последний год он сильно исхудал. Исчезла прежняя самоуверенность. У него начались нервные припадки. В этом состоянии он уже не мог руководить компанией и попросил у регента отставки и разрешения удалиться в одно из своих поместий. Регент согласился, но вскоре направил Ло предписание покинуть Францию. В декабре 1720 года Ло с сыном, оставив в Париже жену и дочь, тайно выехал в Брюссель. Его сопровождал эскорт из шести всадников, которые не то охраняли, не то конвоировали его. По дороге Джон Ло отметил, что Франция вернулась в то состояние, в котором он ее впервые увидел.
После эмиграции Ло ходили слухи о его несметном богатстве, но они оказались ложными. Он жил на очень скромную пенсию, которую выплачивал своему бывшему любимцу принц Орлеанский. При последней встрече с регентом Ло сказал: "Я признаю, что совершил много ошибок. Я человек, а людям свойственно ошибаться. Но я клянусь, что за этими ошибками не было нечистых и бесчестных мотивов, что ничего подобного не найдут в моей деятельности". Того же мнения придерживался и известный мемуарист того времени Сен-Симон (он, кстати, с самого начала был против экспериментов Ло): "В характере Ло не было ни алчности, ни плутовства". И это похоже на правду. Во Францию Ло приехал с 1,6 млн ливров и все эти деньги вложил в банк и компанию. Из Франции же он не вывез никаких ценностей, если не считать одного довольно дорогого бриллианта (все его имущество, нажитое во Франции, было конфисковано и использовано для удовлетворения кредиторов).
Ло, как и любой шотландец, всегда гордился своей родиной. Он сохранял черты простого, любезного и разумного человека даже в период своего расцвета. Если он и был высокомерен, то только с аристократами, которые сами унижались перед ним. При этом он охотно общался со своими соотечественниками, пренебрегая знатными французами, ждавшими приема. Но когда Франция приняла его идеи, он искренне почувствовал себя французом, немедленно принял французское подданство и даже перешел из протестантской веры в католическую. Этих фактов достаточно, чтобы защитить его память от обвинений в мошенничестве.
Ло еще некоторое время тешил себя надеждой, что его во второй раз призовут во Францию и доверят приведение финансов в порядок. Он засыпал регента письмами, в которых вновь и вновь доказывал свою правоту и предлагал еще раз повторить эксперимент, но действовать более осторожно. Принц был не против. Во всяком случае, он не раз говорил, что хорошо бы восстановить систему Ло, только на более прочном основании. Но в 1723 году регент умер, что сделало возвращение Ло во Францию невозможным. Ему даже не удалось увидеть жену и дочь: Джона Ло не пускали во Францию, а их не выпускали оттуда.
Он опять стал много играть. Ему приходилось закладывать свой бриллиант, но каждый раз он выкупал заклад. Ло стал словоохотлив и без конца рассказывал о своих подвигах, защищая одних и обвиняя других. В слушателях недостатка не было. Одни считали, что ему известен какой-то секрет, превращающий бумагу в золото (среди них стоит упомянуть Петра I, вступившего с Ло в переписку и пригласившего его в Россию для передачи опыта). Другие были уверены, что он не настолько глуп, чтобы не припрятать часть своих богатств за пределами Франции, и надеялись чем-нибудь поживиться.
Около четырех лет Ло провел в Англии (его уже давно амнистировали по старому делу о дуэли). Здесь его сочли достаточно влиятельным и ловким человеком, чтобы послать с каким-то секретным поручением в Германию. Но у этого дела был уже совсем не тот размах. Последние годы жизни Ло провел в Венеции, где написал объемную "Историю финансов времен регентства", чтобы оправдаться если не перед современниками, то хотя бы перед потомками. В 1729 году Ло умер от воспаления легких. Его труд был впервые опубликован лишь спустя 200 лет. Значительно раньше появилась эпитафия:
Под камнем сим шотландец знаменитый.
Он превеликим счетоводом был
И с помощью системы, им открытой,
Всю Францию он по миру пустил.
Великий реставратор (Жан де Батц)
Место действия: Франция.
Время действия: XVIII век.
Как известно, Первая французская республика просуществовала ровно пять лет. Началась она в 1789 году со взятия Бастилии. А закончилась в 1794 году заговором 9 термидора, когда были свергнуты Робеспьер и его соратники-якобинцы. Французы не успели опомниться, как от эпохи Республики перешли к эпохе Реставрации монархии.
Но некоторые считают, что эта смена вех была не чем иным, как грандиозным спектаклем, задуманным и поставленным бароном Жаном де Батцем.
"Серый кардинал" при дворе Людовика XVI после революции вышел в отставку и занимался в основном биржевыми спекуляциями. Главной режиссерской задачей мсье де Батца было спасти свою собственность, вложенную в крупнейшую монополию страны - Ост-Индскую компанию.
Барон Жан де Батц происходил из гасконской дворянской семьи, к которой принадлежал и живший за полтора столетия до него Шарль де Батц, он же Кастльмор Д’Артаньян, увековеченный пером Александра Дюма.
Будущий "палач революции" родился в 1754 году в Гаскони. В 18 лет этот невысокий юноша отправился, как некогда Д’Артаньян, покорять Париж и поступил в полк драгун королевы. Спустя шесть лет он оставил военную службу и занялся финансовыми спекуляциями, в частности игрой на повышение акций компании по торговле с Индией. Значительную услугу ему оказали связи с видными французскими банкирами и промышленниками, которые он успел наладить в процессе светской жизни придворного офицера. Со временем он стал кем-то вроде посредника между высшим светом Франции и миром биржи. По поручению аристократических семей он проводил операции с ценными бумагами, которые они по тем или иным причинам не желали афишировать. Молодой гасконец сумел оказать тайные услуги самому Людовику XVI, который с его помощью увеличил собственное состояние, отдав в рост суммы из казны. Де Батц также получал от королевской семьи официальные заказы на размещение и выкуп государственных займов, за что был пожалован чином полковника. По Лувру ползли слухи, что гасконец в скором времени займет пост министра финансов, но тайные отношения короля с ловким финансистом вели скорее к тому, что де Батц и дальше будет оставаться в стороне от официальной политики. Людовик и Мария-Антуанетта были лично заинтересованы в том, чтобы такой нужный человек всегда был под рукой в качестве внештатного консультанта. За несколько месяцев до революции 1789 года король передал 35-летнему барону в управление государственный пакет акций крупнейшей французской компании "Ост-Инд", которая на праве монополии вела торговлю с Индией, чеканила индийские рупии и владела огромным флотом, а также несколькими десятками городов-факторий в Африке и Азии. Их стоимость почему-то начала резко снижаться, и де Батцу было поручено с помощью игры на внутренней и иностранных биржах восстановить их прежний курс. Однако король вскоре был арестован и спустя несколько лет казнен. У барона на руках осталось 60 % паев компании, которую новая власть считала своей.
До жителей "малой родины" барона из столицы доходила информация о его головокружительных карьерных успехах и особом финансовом таланте, и он без труда выиграл на выборах в общенародное учредительное собрание освобожденной Франции.