Всего за 44.95 руб. Купить полную версию
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!"
* * *
Весна, весна, пора любви,
Как тяжко мне твое явленье,
Какое томное волненье
В моей душе, в моей крови…
Как чуждо сердцу наслажденье…
Все, что ликует и блестит,
Наводит скуку и томленье.
Отдайте мне метель и вьюгу
И зимний долгий мрак ночей.
В альбом Павлу Вяземскому
Душа моя Павел,
Держись моих правил:
Люби то-то, то-то,
Не делай того-то.
Кажись, это ясно.
Прощай, мой прекрасный.
Проза
Арап Петра Великого
Сюжет:
Основой для незавершенного романа послужила биография прадеда Пушкина – Абрама Петровича Ганнибала, вывезенного из Африки арапа, крестника и воспитанника Петра Первого.
Главной интригой романа должна была стать неверность жены царского арапа, родившей ему белого ребенка и отправленной за это в монастырь.
В набросках Пушкина биографические факты и исторические обстоятельства оказались причудливо переплетены с художественными вымыслами и домыслами.
Абрам Петрович действительно был послан во Францию для обучения военно-инженерным наукам, но о любви его к некоей французской графине сведений не сохранилось.
Женился царский арап уже после смерти Петра и не на родовитой боярышне, а на дочери моряка гречанке Евдокии Диопер, жизнь с которой у него, действительно, не сложилась.
По-видимому, Пушкин прекратил работу над романом, столкнувшись с непреодолимыми противоречиями между создаваемым идеальным образом просвещенного гуманиста и реальным характером своего весьма самобытного предка.
Один из эпиграфов, подобранный Пушкиным для романа:
"Железной волею Петра
Преображенная Россия"
(Из стихотворной повести
Н.М. Языкова "Алла", 1824)
В числе молодых людей, отправленных Петром Великим в чужие края, для приобретения сведений, необходимых государству преобразованному, находился его крестник, арап Ибрагим. …..
Графиня приняла Ибрагима учтиво, но безо всякого особенного внимания; это польстило ему. Обыкновенно смотрели на молодого негра как на чудо, окружали его, осыпали приветствиями и вопросами, и это любопытство, хотя и прикрытое видом благосклонности, оскорбляло его самолюбие.
Сладостное внимание женщин, почти единственная цель наших усилий, не только не радовало его сердца, но даже исполняло горечью и негодованием. Он чувствовал, что он для них род какого-то редкого зверя, творенья особенного, чужого, случайно перенесенного в мир, не имеющий с ним ничего общего.
…..
Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.
…..
Россия представлялась Ибрагиму огромной мастерскою, где движутся одни машины, где каждый работник, подчиненный заведенному порядку, занят своим делом.
…..
"Жениться! – думал африканец, – зачем же нет?… От жены я не стану требовать любви, буду довольствоваться ее верностию, а дружбу приобрету постоянной нежностию, доверенностию и снисхождением".
…..
Одна надежда ей оставалась: умереть прежде совершения ненавистного брака. Эта мысль ее утешила. Слабой и печальной душой покорилась она своему жребию.
Отрывки из писем, мысли и замечания
Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности.
Ученый без дарования подобен тому бедному мулле, который изрезал и съел Коран, думая исполниться духа Магометова.
Стерн говорит, что живейшее из наших наслаждений кончится содроганием почти болезненным. Несносный наблюдатель! знал бы про себя; многие того не заметили б.
"Все, что превышает геометрию, превышает нас", – сказал Паскаль.
… скептицизм… есть только первый шаг умствования.
Москва девичья, а Петербург прихожая.
Должно стараться иметь большинство голосов на своей стороне: не оскорбляйте же глупцов. Есть высшая смелость: смелость изобретения, создания, где план обширный объемлется творческою мыслию – такова смелость Шекспира…
1828 год. Петербург и Москва
СОБЫТИЯ
Увлечение в апреле – октябре А. А. Олениной и сватовство к ней.
Неприятности из-за поэмы "Гавриилиада": Крепостные отставного штабс-капитана Митькова подали петербургскому митрополиту жалобу на то, что барин их развращает, читая им "Гавриилиаду", а также передали выкраденную у хозяина рукопись.
На допросе Пушкин уверял, что поэму не сочинял, а только читал ее в Лицее. Пишет императору письмо с признанием в авторстве (текст письма не сохранился). Ответ императора также не сохранился, но дело было прекращено.
В декабре на балу знакомится с Натальей Николаевной Гончаровой.
Письма
...
Так как следующие 6 или 7 месяцев остаюсь я, вероятно, в бездействии, то желал бы я провести сие время в Париже…
Если Ваше превосходительство соизволите мне испросить от государя сие драгоценное дозволение, то вы мне сделаете новое, истинное благодеяние.
(из письма А.Х. Бенкендорфу, 21 апреля 1828 года)
Показание по делу о "Гавриилиаде"
...
1. (Написано) не мною.
2. В первый раз видел я "Гавриилиаду" в лицее в 15-м или 16-м году и переписал ее; не помню куда дел ее, но с тех пор не видал ее.
3. Не имею.
(3–5 августа 1828 года)
Показание по делу о "Гавриилиаде"
...
Осмеливаюсь прибавить, что ни в одном из моих сочинений, даже из тех, в коих я наиболее раскаиваюсь, нет следов духа безверия или кощунства над религиею. Тем прискорбнее для меня мнение, приписывающее мне произведение столь жалкое и постыдное.
(19 августа 1828 года)
* * *
...
Алексей Полторацкий сболтнул в Твери, что я шпион, получаю за то 2500 в месяц (которые очень бы мне пригодились…), и ко мне уже являются троюродные братцы за местами и за милостями царскими.
(из письма П.А. Вяземскому, 1 сентября 1828 года)
* * *
...
(Письмо было написано на французском языке)
Боже мой, сударыня, бросая слова на ветер, я был далек от мысли вкладывать в них какие-нибудь неподобающие намеки. Но все вы таковы, и вот почему я больше всего на свете боюсь порядочных женщин и возвышенных чувств.
…..
Хотите, я буду совершенно откровенен? Может быть, я изящен и благовоспитан в моих писаниях, но сердце мое совершенно вульгарно, и наклонности у меня вполне мещанские. Я по горло сыт интригами, чувствами, перепиской и т. д. и т. д.
Я имею несчастье состоять в связи с остроумной, болезненной и страстной особой, которая доводит меня до бешенства, хоть я и люблю ее всем сердцем. Всего этого слишком достаточно для моих забот, а главное – для моего темперамента.
(из письма Е.М. Хитрово, осень 1828 года)
* * *