Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Галя счастливо посмотрела на Толика, переживая его триумф.
- Нуты даешь, Толик… - негромко сказал Палпалыч. - Куда ехать?
- А я-то грешным делом и не знал… - смешался Палпалыч.
- Я тогда тоже не знал, - просто ответил Толик.
- Теперь куда?
- Прямо, вон до того дома. Сейчас Дамирчика заберем, и я вам, Палпалыч, покажу дорогу на склады СМУ-четырнадцать.
Но показать ему хотелось только Дамирчика. И Палпалыч это прекрасно понял.
- Нуты даешь, Толик!.. Ну, Толик!!! - радостно прокричал Палпалыч и прибавил газу…
- Дамир! - крикнул Толик, входя во двор интерната.
Следом за ним шла Галя.
А у ворот разминал затекшие ноги Палпалыч.
- Дамир!.. - снова крикнул Толик.
Толик и Галя остановились и подождали. Дамир не откликался.
- Дамирчик!!! - еще раз крикнул Толик.
В окнах показались ребята и разом закричали:
- А он уехал!
- Его нету!
- Его взяли!..
- Куда уехал? Кто взял?!. - Толик вбежал в интернат, хлопнув дверью.
Галя пошла следом… Палпалыч остался у ворот.
На лестнице Толик почти налетел на Веру Александровну…
…которая спускалась ему навстречу.
- Где он? - задыхаясь, спросил Толик.
Вера Александровна сразу все поняла.
- Ну что я могла поделать? - сказала она мягко. - Нашлась родственница, из Москвы. Родная тетя. Я не могла его держать.
- Какая тетя? Зачем еще тетя!.. - повторял Толик, как глупый.
Наверху стали собираться дети. Молча поглядывали вниз на Толика и Веру Александровну.
- Успокойтесь, Толик, - сказала Вера Александровна. - Давайте поговорим с вами…
И тогда Толик вдруг начал понимать, что это не просто недоразумение, которое выяснится, что случилось серьезное, может быть, непоправимое…
- Вы же велели достать справки, - сказал он, наступая на Веру Александровну.
Она попятилась на две ступеньки.
- Велели? - спросил Толик. - Я взял! Вот характеристика с места работы!.. Вот…
Он рванул обеими руками карманы, вывернул их наружу. Из карманов посыпались на лестничные ступеньки - перочинный нож, фотография Дамира, какие-то пуговицы, зажигалка, мятые сигареты.
Галя сделала шаг вперед, но по лестнице подниматься не стала.
Вера Александровна нагнулась поднимать, Толик тоже опустился на корточки, но ничего брать не стал.
Так они и продолжали разговаривать.
Сверху, через перила, выглядывали дети, глядя на них с любопытством и страхом. Кое-кто спустился пониже, но не слишком близко.
- Ну что мне с вами делать? - говорила Вера Александровна. Было видно, что она тоже сильно расстроилась. - Я говорила ей. Но ведь - тетя! Родная сестра его погибшей матери…
- Кто важнее человеку - отец или тетя?! - почти крикнул Толик, совершенно уверенный в эту минуту, что он именно и есть родной отец Дамира.
Дети испуганно отступили наверх…
- Ах, Толик, разве же вы отец? - Вера Александровна даже укоризненно прокачала головой.
- Я?.. А кто я?
Толик опустился на несколько ступеней. Спросил снизу, глядя на Веру Александровну:
- А кто отец?..
- Вы же знаете, Толик, - еще мягче сказала директорша интерната. - Я понимаю, вы привыкли думать про него как про сына…
И тогда Толик закричал на всю лестницу:
- Я привык?!. Наплевать на меня! Он привык!!! У меня теперь и жена есть!.. Вы же сами говорили - надо жену… жену!..
На Толика было невыносимо смотреть.
- Что же делать? Что делать?.. - повторяла Вера Александровна, держа в руках дурацкую мелочь Толика, которую она насобирала на ступеньках. - Возьмите другого, ведь не клином же свет… Вот хотя бы Никифоров… У него никого нету. Иди сюда, Никифоров…
И она поманила маленького белобрысого мальчика с верхней площадки лестницы. Но тот даже не шелохнулся. Нахмурившись, смотрел вниз, мимо Толика.
- Мне мой нужен! - сердито сказал Толик. - У меня чернявенький мальчик… У меня и жена чернявенькая…
Он махнул рукой на Галю, и она дернулась показаться, стать заметной, чтобы помочь Толику.
- Успокойтесь, мы что-нибудь придумаем, - сказала Вера Александровна, снова спускаясь на несколько ступенек к Толику.
- Где он… Этот?.. - вдруг вскинулся Толик, словно вспомнил что-то очень важное.
- Уехал он, уехал, - опять, как тяжелобольному, терпеливо повторила Вера Александровна.
- Да нет же! Не Дамир… Такой, в кепке! Сосед мой по рыночной гостинице в России! Как его звать-то? - вскричал Толик в отчаянии. - Когда он нужен… Где он?!. Он все может!
- О ком вы говорите? Кто?
- Такой человек… он сделает… он умеет!..
Толик повернулся и прыжками кинулся с лестницы вниз.
Он бежал, а сверху молча спускались дети. Встали вокруг Веры Александровны, словно для поддержки, и глядели Толику вслед.
Добежав до Гали, Толик остановился и дальше не пошел. Постоял там немного и медленно поднялся на половину лестничного марша.
- Почему же он ко мне не зашел? - негромко спросил он с трудом.
Видно, эта мысль явилась к нему только что и доставила новое мучение.
- Это наша вина, - развела руками Вера Александровна. - Вернее, моя…
- Там же холодно, в Москве, - тихо сказал Толик. - А у него пальто нету.
- Не беспокойтесь - все в порядке, - сказала Вера Александровна.
- Но он… Когда увозили… Он вспомнил? - еще тише спросил Толик.
И тут дети наперебой закричали:
- Вспомнил! Вспомнил!
- Про вас говорил!
Когда они замолчали, Вера Александровна сказала:
- Говорил, письмо ему напишу. То есть - вам, Толик.
А белобрысенький мальчик Никифоров с угасающей надеждой все смотрел и смотрел на Толика, и глаза у него блестели непролитыми слезами…
Алтынабадский аэропорт - временный. Сохранились, по существу, только взлетно-посадочная полоса да еще какие-то небольшие ремонтные строения…
Но уже, в стороне от бывших разрушений, строится новый аэропорт. А пока - навесы разные от дождя и солнца, загородки: туда - нельзя, сюда - тоже нельзя…
Висит от руки написанная табличка:
МОСКВА. Рейс 2110
Понемногу стекаются пассажиры. Их пускают за ограду, но не в поле, упаси Боже, а только под легкую крышу навеса - в загон. Это как бы первый звонок, это - сбор.
Галя провожает Толика.
В руках у него билет с посадочным талоном и, конечно, приемник. А больше ничего. Это все его имущество, а значит, и багаж.
На всей фигуре Толика и на его лице уже отрешенность от земного пребывания - нетерпение, спешка, полет. Еще не совершилось отправление, а внутри, в голове, он уже летит, летит!..
Но вот пассажирскую толпу провели в загородку, рассадили в медленном открытом автопоезде, а тот, вытянувшись дугой, отвез их к самому дальнему самолету.
Галя видела, как, потоптавшись у трапа, мелкие издалека, в смешной суете перетасовки, уплотнения и стремления скорей всосаться внутрь машины, они оказались наконец-то проглоченными, отрезанными от земли укатившимся трапом и готовыми вмиг перенестись сквозь просторы бывшей большой страны…
Самолет тонко завизжал турбинами, постепенно наращивая гул.
Галя у временной загородки замахала руками и…
…вот уже самолет летит…
Вот уже Толик у окошка, он уже обнадежен насчет авиации, но все еще неспокоен, - а кто его знает, возьмет опять на землю сядет…
По салону прошла стюардесса, играя ногами.
Что-то там проверяла, что-то говорила, наклонялась, будто с нежностью, будто с доверием - и не ко всем, а только к избранным пассажирам. Что она говорила, Толик не слышал.
Потом подошла и уселась вдруг рядом с Толиком на свободное место у прохода.
Летели они насквозь через толстые облака, вспученные своей одеяльной простеганностью…
…и Толик уже сам что-то говорил стюардессе, и та ловко делала вид, что ей все это ужас как интересно! А потом извинялась и с облегчением уходила к кому-нибудь на помощь.
Потом снова приветливо садилась рядом с Толиком - других свободных мест не было.
И Толик продолжал ей рассказывать с того места, когда его прервали:
- …Старая женщина, услыхала, что племянник… Дай, думает, возьму… Не понимает старушка, кто ребенку больше нужнее… Ну что ж… - говорил Толик. - Буду ей помогать с каждой получки. Все-таки родственница. - И, подумав, с некоторым колебанием добавил: - Приемник ей отдам.
Стюардесса вежливо посмотрела на приемник.
…Потом летели они над морем. Далеко в его серую плоскость врезались бурые песчаные косы, целые треугольники - наглядная география.
- Раньше говорили - чудо, чудо!.. - говорил Толик не стюардессе, а уже просто так - в овальное самолетное окно, в землю, в небо… - А теперь говорят - техника. И в сказках все чудеса - это когда кто-то в кого-то превращается или его переносят с места на место… И никаких других новых чудес. И получается: у кого-то отбирают, кому не очень-то и нужно - дворец или принцессу… Или сына. И отдают другому. И говорят - по закону… Нет чтоб принять закон о чуде - чтобы по справедливости… Потому что чудо - это просто справедливость. И все… - не то сказал, не то подумал Толик.
А самолет все летел и летел, гул его рос, переходил в грохот, заполнял до краев Толиковы уши…
Мысленно Толик давно уже обогнал самолет и приземлился, да только все летел и летел…
Пустой самолет стоял на земле, стюардесса собирала газеты, журналы, пластмассовые стаканчики, поднимала спинки кресел. Водворяла на место свисавшие ремни безопасности…