Всего за 19.36 руб. Купить полную версию
На них начали накладывать все новые и новые повинности, целью которых было превращение их в рабов – «посполитых», имуществом, трудом и даже жизнями которых распоряжались их «владельцы», польские паны и магнаты.
Положение еще ухудшалось наличием целой армии посредников между владельцами и его «подданными». Обычно это были евреи, которые брали от владельца на откуп разные статьи его доходов: шинки, пошлины в городах при внутренней торговле («мнто»), мельницы, право рыбной ловли, право пользования мостами через реки, плотинами (Созданные трудом тех же крепостных), даже православными церквями, расположенными в границах пожалованных земель.
А нередко владельцы сдавали в аренду и целиком все поместье со всеми «доходными статьями».
Посредники, желая выколотить из всех «доходных статей», изощрялись в их взыскании, учитывая, конечно, по своему усмотрению и свой посреднический «заработок». В случае же малейшего неповиновения к их услугам стоял весь полицейско-административный аппарат Польского правительства.
Не имея непосредственного сношения со своими «панами», «посполитые» имели дело обычно с посредниками-евреями, а потому их гнев, возмущение и негодование против всяких невыносимо тяжелых поборов обрушивался на евреев и вызывал резкие антиеврейские настроения.
Украинский народ создал целый цикл «дум» – сказаний о еврейском угнетении, о которых подробно пишет украинский историк Грушевский, которого как социалиста (Украинский эсер) и как сотрудника большевиков, покаявшегося в своих шовинистическо-самостийнических заблуждениях и приехавшего из эмиграции им служить, заподозрить в антисемитизме нельзя.
В главе «Антисемитские мотивы в объяснениях Хмельниччины» («Початки Хмельниччины» стр. 123) Грушевский пишет:
«Евреи-арендаторы заарендовали все шляхи казацкие и заставили их своими шинками – на одной миле по три шинка ставили, вынуждая казаков к покупке у них водки и меда, и не дозволяя им самим изготовление этих напитков для собственного потребления. Об этом „дума“ говорит:
«Як иде украинський козак тай корчму минае,
А жид выбигае, та украиньского казака за чуб хватае,
Та ще його двома кулакамы по потылыци затыняе:
Що та мымо корчмы идет тай корчму минаеш»…
Заарендовали евреи все казацкие торги и брали «мыто-перемыто» от пешего и конного проезжего, от всякой клади, даже от выпрошенной нищими их милостыни. Ото всех забирали, что лучшее, а кроме того, говорит «дума»:
«И ще ж то жыды-рендари у тому не пересталы -
На славний Украини вси козацьки церкви заарендувалы:
Которому б то козаку альбо мужыку дав Бог дытыну появыты
То не иды до попа благословытыся; – да пиды, до жыда-рендаря,
То положи бытый талер щобы жыд дозволив
Церкву одчыныты, тую дытыну охрестыты».
О поборах с разных промыслов известная «дума про поневолення козаччыны жыдами» говорит:
«Который бы то козак альбо мужик схотив рыбы наловыты,
Жинку свою з дитьмы покормыты,
То не йде до попа благословытыся.
Да пиде до жыда-рендаря, до поступы йому часть оддать
Щоб позволыв на ричци рыбы наловыты
Жинку з дитьмы покормыты».
Из той же «думы» Грушевский приводит длинное описание, как казак взял мушкет и проходил мимо шинка. Еврей-шинкарь его увидел и вот «жыд з шынку выбигае – казака за патлы хватае», и ругает, как это он задумал «утя вбыты». А потом казак должен просить и «жыда мылостывым паном называе»…
Насколько точно эти «думы» изображают историческую правду, установить трудно, но что они являются отображением народных настроений того времени – не подлежит сомнению
В частности, вопрос об арендовании евреями православных церквей многими оспаривается на том основании, что не сохранилось ни одного арендного договора об аренде церквей.