Но вот просыпается весь околоток и, услышав о том, что произошло, полуодетый, устремляется на расспросы, а у "шлема" и полисменов (которые, судя по их виду, волнуются гораздо меньше, чем переулок) хватает хлопот по охране дверей злополучного дома.
- Боже ты мой, джентльмены! - восклицает мистер Снегсби, подходя к ним. - Что я слышу?
- Что ж, все правда, - отвечает один из полисменов. - То-то вот и оно. Ну, не задерживайтесь, проходите!
- Но, боже ты мой, джентльмены, - снова начинает мистер Снегсби, довольно грубо оттиснутый назад, - я же только вчера вечером стоял у этой самой двери между десятью и одиннадцатью часами и разговаривал с молодым человеком, который здесь проживает.
- В самом деле? - отзывается полисмен. - Этого молодого человека вы найдете в соседнем доме. Эй, вы, там, проходите, не задерживайтесь!
- Надеюсь, он не получил повреждений? - осведомляется мистер Снегсби.
- Каких повреждений? Нет. С чего бы ему получать повреждения?
Мистер Снегсби так расстроен, что неспособен ответить ни на этот, ни на любой другой вопрос, и, отступив к "Солнечному гербу", видит там мистера Уивла, изнывающего над чаем с гренками в позе выдохшегося возбуждения и в клубах выдохнутого табачного дыма.
- И мистер Гаппи тоже! - восклицает мистер Снегсби. - Ох-ох-ох! Во всем этом поистине виден перст судьбы! А моя кро...
Голос отказывается служить мистеру Снегсби раньше, чем он успевает вымолвить слова "моя крошечка". Лицезрение сей оскорбленной супруги, которая в столь ранний час вошла в "Солнечный герб", стала у пивного бачка и подобно грозному обвиняющему призраку впилась глазами в торговца канцелярскими принадлежностями, лишает его дара речи.
- Дорогая, - говорит мистер Снегсби, когда язык у него, наконец, развязывается, - не хочешь ли чего-нибудь выпить? Немножко... говоря напрямик, капельку фруктового сока с ромом?
- Нет, - отвечает миссис Снегсби.
- Душенька, ты знакома с этими двумя джентльменами?
- Да! - отвечает миссис Снегсби и холодно кланяется им, не спуская глаз с мистера Снегсби.
Любящий мистер Снегсби не в силах всего этого вынести. Он берет миссис Снегсби под руку и отводит ее в сторону, к ближнему бочонку.
- Крошечка, почему ты так смотришь на меня? Прошу тебя, не надо!
- Я не могу смотреть иначе, - говорит миссис Снегсби, - а хоть и могла бы, так не стала бы.
Кротко покашливая, мистер Снегсби спрашивает: "Неужели не стала бы, дорогая?" - и задумывается. Потом кашляет тревожным кашлем и говорит: "Это ужасная тайна, душенька!", но грозный взгляд миссис Снегсби приводит его в полное замешательство.
- Правильно, - соглашается миссис Снегсби, качая головой, - это действительно ужасная тайна.
- Крошечка, - жалобно умоляет мистер Снегсби, - ради бога, не говори со мной так сурово и не смотри на меня как сыщик! Прошу тебя и умоляю, - не надо. Господи, уж не думаешь ли ты, что я способен подвергнуть кого-нибудь... самовозгоранию, дорогая?
- Почем я знаю? - отвечает миссис Снегсби.
Наскоро обдумав свое несчастное положение, мистер Снегсби приходит к выводу, что на этот вопрос он и сам бы ответил "почем я знаю". Ведь он не может категорически отрицать своей причастности к происшествию. Он принял столь близкое участие, - какое именно, он не имеет понятия, - в одной таинственной истории, связанной с этим домом, и, быть может, сам того не подозревая, замешан и во вчерашнем событии. В истоме он отирает лоб носовым платком и вздыхает.
- Жизнь моя, - говорит несчастный торговец канцелярскими принадлежностями, - ты, надеюсь, не откажешься объяснить мне, почему, отличаясь вообще столь щепетильно примерным поведением, ты зашла в винный погребок до первого завтрака?
- А зачем пришел сюда ты? - спрашивает миссис Снегсби.