Вечер душный, хотя все пронизано холодной сыростью, и медленный туман стелется невысоко над землей. Вечер насыщен влагой - это как раз такой вечер, когда всюду проникают миазмы, исходящие от боен, вредных цехов, сточных канав, гнилой воды, кладбищ, а Регистратору смертей прибавляется работы. То ли в воздухе что-то есть, - и даже очень много чего-то, - то ли что-то неладно с самим мистером Уивлом, иначе говоря Джоблингом, но так ли, этак ли, а ему очень не по себе. Он мечется между своей комнатой и открытой настежь входной дверью, - то туда, то обратно, - и так раз двадцать в час. Это когда уже стемнело. А когда "Канцлер" закрыл свою лавку, - сегодня он закрыл ее очень рано, - мистер Уивл (в дешевой бархатной ермолке, так плотно прилегающей к голове, что его бакенбарды кажутся непомерно пышными) то спускается, то поднимается чаще прежнего.
Не мудрено, что мистеру Снегсби тоже не по себе; ведь ему всегда более или менее не по себе, так как он всегда чувствует гнетущее влияние тайны, которая тяготеет над ним. Подавленный мыслями о загадочной истории, в которой он участвовал, но которой не разгадал, мистер Снегсби все время бродит близ тех мест, где, по его мнению, скрыт ее источник, а именно вокруг лавки старьевщика. Эта лавка влечет его неодолимо. И даже сейчас, пройдя мимо "Солнечного герба" с тем, чтобы выйти из переулка на Канцлерскую улицу и закончить свою бесцельную вечернюю десятиминутную прогулку от собственной двери и обратно, мистер Снегсби подходит к лавке Крука.
- А! Мистер Уивл? - говорит торговец канцелярскими принадлежностями, останавливаясь, чтобы поболтать с молодым человеком. - Вы здесь?
- Да! - отвечает Уивл. - Я здесь, мистер Снегсби.
- Дышите свежим воздухом перед тем, как улечься в постель? осведомляется торговец.
- Ну, воздуху здесь не так-то много, и сколько бы его ни было, не очень-то он освежает, - отвечает Уивл, окинув взглядом весь переулок.
- Совершенно верно, сэр. А вы не замечаете, - говорит мистер Снегсби, умолкнув, чтобы втянуть носом воздух и принюхаться, - вы не замечаете, мистер Уивл, говоря напрямик, что здесь у вас пахнет жареным, сэр?
- Пожалуй; я сам заметил, что тут сегодня как-то странно пахнет, соглашается мистер Уивл. - Должно быть, это из "Солнечного герба" - отбивные жарят.
- Отбивные котлеты жарят, говорите? Да... значит, отбивные котлеты? Мистер Снегсби снова втягивает носом воздух и принюхивается. - Пожалуй, так оно и есть, сэр. Но, смею сказать, не худо бы подтянуть кухарку "Солнечного герба". Они у нее подгорели, сэр! И я думаю, - мистер Снегсби снова втягивает носом воздух и принюхивается, потом сплевывает и вытирает рот, - я думаю, говоря напрямик, что они были не первой свежести, когда их положили на рашпер.
- Весьма возможно. Погода сегодня какая-то гнилая.
- Погода действительно гнилая, - соглашается мистер Снегсби, - и я нахожу, что она действует угнетающе.
- Черт ее подери! На меня она прямо ужас наводит, - говорит мистер Уивл.
- Что ж, вы ведь, знаете ли, живете уединенно, в уединенной комнате, где произошло мрачное событие, - отзывается мистер Снегсби, глядя через плечо собеседника в темный коридор и отступая на шаг, чтобы посмотреть на дом. - Я лично не мог бы жить в этой комнате один, как живете вы, сэр. Я бы так нервничал, так волновался по вечерам, что все время стоял бы тут на пороге - лишь бы не сидеть в этой комнате. Но, правда, вы в ней не видели того, что видел я. Это большая разница.
- Я тоже прекрасно знаю, что там произошло, - говорит Тони.
- Неприятно, правда? - продолжает мистер Снегсби, покашливая в руку кротким и убеждающим кашлем. - Мистеру Круку не худо бы принять это во внимание и сделать скидку с квартирной платы. Надеюсь, он так и поступит.
- Надеюсь, - отвечает Тони. - Но сомневаюсь.