Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
"В лето 6706 (1198) Князь Ширинский Бахмет Усейнов сын, пришел из большие Орды в Мещеру, и Мещеру воевал, и засел ее, и в Мещере родился у него сын Беклемиш".
Вот оттуда и почерпнул свои сведения иеромонах Порфирий, когда составлял книгу, посвященную жизнеописанию первоначальника Иоанна, изданную в 1892 году.
"…край этот покорен татарами в 1198-м году, именно под предводительством ширинского князя Бахмета. К этому же времени, вероятно, относится и построение Сараклыча". Так написал он в ней.
Вызывала смущение дата в "Бархатной книге" и в писаниях Порфирия – 1198 год. В это время (до монгольского нашествия) еще не могло быть ни Орды, ни Бахмета. Кто-то предложил исправить год на 1298-й и, таким образом, убрать противоречие. Последующие же переписчики и издатели книг о Саровской пустыни и жизнеописаний Серафима Саровского слово "вероятно", стоявшее в тексте у Порфирия, опустили, предположение тем самым, превратив в утверждение.
Из монастырских книг сведения о Сараклыче перекочевали уже и в исторические издания советского времени.
Так и утвердилось, что стоит обитель на месте золотоордынского города Золотая Сабля.
Владимир перевел дух и закончил.
– Но в подтверждении легенды есть летописные записи, что городок этот преспокойно существовал и после Дмитрия Донского. И только по взятии Казани Иоанном Грозным, Сараклыч подвергся разорению, запустел и стал называться "Старым Городищем". Тогда же, в XVI веке здесь появляются отдельные пустынножители. Имена первых подвижников, спасавшихся в вырытых ими пещерах Саровских лесов, остались неизвестны. Основание пустыни, как монастыря положены иеромонахом Исаакием (в схиме Иоанном), в 1705 году. Вселившись в Саров, он построил для пустынников, с разрешения местоблюстителя патриаршего престола Стефана Яворского, деревянную церковь во имя Пресвятой Богородицы "Живоносный Источник" и ввел устав древних подвижников Востока. Вскоре им положено было основание другой церкви, каменной, во имя Успения Божией Матери, – после этих слов страж Голгофы замолчал.
– Так говорите "…внезапно услышал на горе звон, который столь был велик, что, по-видимому, колебалась сама гора"? – неожиданно спросил Пилигрим, заглянув в свой блокнот.
– То не я, то схимник Герасим глаголил, когда ему видение было, – подтвердил Владимир.
– Это из тех пустынников, что жили в пещерах в лесах Саровских? – опять уточнил Пилигрим.
– Из них, – кивнул монах.
– А обитель организовал Исакий по уставам древнего Востока?
– В схиме Иоанн, – поправил Владимир, но согласно кивнул, – по уставам древних подвижников Востока.
– Тогда расскажите нам брат Владимир про подземный город, о котором вы упоминали, – Пилигрим удовлетворенно что-то записал в блокнот и приготовился слушать.
– Неизвестно, и теперь уж никогда не узнать, кто он был – тот человек, что первый вонзил лопату в зеленый дерн монастырского холма, и принялся копать первую "пещеру" саровских подземелий. Был ли это монах, послушник или крестьянин из какого-либо окрестного села, а может, и разбойник, пойманный в дремучих Муромских лесах и за воровство закованный в черное железо. Более или менее достоверно известно лишь то, что случилось это летом 1692 года при первоначальнике Саровской пустыни иеросхимонахе Иоанне. Но уже к 1700 году саровские подземелья разрослись в целую сеть.
Девять лет спустя была освящена крипта, то есть подземная церковь во имя Антония и Феодосия Киево-Печерских, и в 1711 году в ней начались регулярные богослужения…Примечательно, что уже тогда Саровская обитель была в России на слуху: сестры Петра I Мария и Феодосия подарили саровской крипте священные сосуды, одеяния, иконостас с царскими вратами и кусочки мощей Киево-Печерских чудотворцев…В 1730 году крипту пришлось закрыть – делали свое дело грунтовые воды. Потом в 1780 году ее повторно освятил архиепископ Владимирский Иероним, затем с середины XIX века она служила лишь для экскурсионных целей, а в 50-е годы прошлого "коммунистического" века вход в нее замуровали и все, что связано с саровскими подземельями, стало постепенно отходить в область преданий…
– Извините, дело в том, что у меня друг из этих мест, – неожиданно сказал студент Леша, – И ему дед рассказывал про этот город.
– Ну-ка, молодой человек, поведайте, что там сказывают местные знатоки, – повернулся к нему Борисыч.
– О саровских подземельях, о подземном ходе, якобы проложенном из Саровского монастыря в Дивеевский, легенд и всевозможных историй ходит по Присаровью немало, – немного смущаясь, начал Леша, – Мой товарищ говорил, что дед рассказывал ему, что в тридцатые годы на легендарный ход наткнулись они – деревенские пацаны, и решили его "исследовать". Опустившись в провал в земле, они вроде бы несколько минут пробирались по полуразвалившейся и подтопленной галерее, пока потолок на одном из участков не стал осыпаться. Мальчишки бросились назад, но выскочить успели не все – одного завалило. После этого, утверждал старожил, и вышло указание обрушить, засыпать, замуровать все ходы-выходы. А в шестидесятые в Сарове ходила байка о том, как один из искателей проник в подземелья и нашел там не только ржавое железо. Но и кой-какое золотишко…Отец деда – Павел Васильевич, мальчишкой несколько раз побывал там, на своеобразной экскурсии в сопровождении монаха. Рассказ его, пересказанный дедом, позже мой товарищ восстановил в памяти и записал: "Мальчишкой вместе с взрослыми я ходил в Саровскую обитель молиться. Молились "о дожде", "об урожае". Одевали нас при этом во все новое, чистое, как на праздник. Водили нас и в подземелья. Людей набиралось человек по двадцать – здесь были и татары, и мордва, и русские. По каменной крутой лестнице мы спускались в какой-то подвал, пройдя по которому входили в узкую галерею и шли по ней, то и дело, сворачивая то вправо, то влево. Шли при свете свечей и смоченных в чем-то лучин. Все мы шли, держась за длинную мохнатую веревку. Вел нас старый косматый монах. В какой-то келье все по очереди примеривали чугунные калоши, а на голову надевали чугунный же венец. Видели множество решетчатых дверей, келий, кое-где подземелья были красиво отделаны, а местами в стороны уходили простые пещеры. Нам, мальчишкам, скучно было бродить за взрослыми, и несколько раз мы убегали, за что были нещадно биты веревкой. Однажды монах-экскурсовод остановился у низкой, но широкой арки и сказал, что здесь можно пройти аж до Дивеева, поднявшись на поверхность земли всего два раза. И что якобы есть такой же ход и в сторону Санаксарского монастыря. На просьбу пойти по ходу ответил, что галерея очень старая и местами обвалившаяся, да и заплутать можно.". Это все, – студент замолчал.
– А я вот, очень жалею, что не успел побеседовать с Прасковьей Федоровной Самаровой – тетей Пашей, как ее звали все. Она утверждала, что не только видела этот ход, но и ходила по нему, – после паузы продолжил Владимир, – Еще она рассказывала, что в ранней молодости пришлось ей вместе с матерью совершить эту подземную экскурсию от одного святого места к другому на расстояние более 10 километров. Начинался ход, по ее словам, у Зимней церкви, которая сейчас разрушена. А где кончался? По свидетельству самой тети Паши, в Дивееве под порогом одного из соборов. Внутри ход был земляной, кое-где выложенный кирпичом, а в других местах обшитый лиственничными досками. Вентиляционные люки, они же монтажные отдушины, были выведены в полые стволы вековых ветел…
– Это все? – уточнил Пилигрим, после того как монах замолчал.
– Позднее довелось мне слышать еще и рассказ о подземной речке, которую пересекает загадочный ход. О железном ажурном мостике через нее, о стеклышке в кирпичном своде хода, проходящего под речкой Вичкинзой, в которое видно, как струится вода, – неожиданно улыбнулся Владимир, – Как это должно быть было странно: под ногами подземная речка, а над головой земная.
За столом повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем.
– Интерес к саровским подземельям не пропадал никогда. Но в советские времена в закрытом городе Арзамасе-16 говорить об их поиске было бессмысленно, – неожиданно нарушил тишину Борисыч, – Ядерный "объект" напрочь отрицал духовное прошлое святого места, на котором расположился. Храмы взрывались, источники заливались бетоном, выходы в подземелья замуровывались. Так что, когда в девяностые годы энтузиасты начали-таки искать вход в подземелья, оказалось, что уже никто не знает, где оно. Было известно, что входов в подземелья было едва ли не около десяти, но где? Однако. Так не хочется прощаться со старой легендой, с детскими романтическими надеждами, с верой в существование неведомых подземных троп, ведущих к истине и пониманию…
– Бабушка, которая давным-давно, еще в советские времена рассказывала мне о саровских подземельях, уверяла: если ночью тихо-тихо стоять у монастырской горы напротив колокольни, можно услышать, как под землей поют посланники Преподобного Серафима – ангелы, оплакивающие поруганные святыни. Я, тогда правоверный пионер и атеист, посмеялся над старушкой..
А, может быть, они пели. Только я не слышал Глуп был тогда, – поддержал его Владимир.
Пилигрим сосредоточенно чертил схемы в блокноте. Затем оторвался от работы и, удовлетворенно хмыкнув, сказал.