* * *
Берл очнулся и с трудом разлепил веки. По лицу его стекала вода; собственно говоря, он был мокрым весь с головы до ног, и не только он сам, но и стул, к которому его привязали, и дощатый пол вокруг стула. Очевидно, неизвестные доброжелатели долго пытались привести его в чувство при помощи ведер с водой.
- Вы что, за воду не платите? - спросил он в пространство по-английски.
Голову ломило, состояние было тошнотворное. Вот же чертов… как его?.. Мирсад?.. - ага, Мирсад. Вот же чертов Мирсад со своей проклятой киянкой!
- Очухался? - кто-то отвечал ему по-арабски. - Ну вот и хорошо. Сейчас поговорим. А воды у нас хватит, не волнуйся.
Берл, не торопясь, прикинул, сознаваться в знании арабского или нет, и решил не сознаваться. Во-первых, есть шанс, что они будут переговариваться при нем, рассчитывая на его непонимание; а во-вторых, английский с его встроенным независимым сарказмом намного лучше подходит человеку со связанными руками.
- Извините, я не понимаю. Может, немецкий? Испанский?
Он наконец заставил себя поднять голову и осмотреться. Как и следовало ожидать, ничего хорошего: он был прикручен к стулу, стоявшему посередине небольшой комнаты, в которой, кроме него, находились еще трое. Если, конечно, не считать динамомашинки…
Заметив его взгляд, один из троих расхохотался. Это был, видимо, главный, тот, кто заговорил первым. Он сидел за столом в торце комнаты, метрах в трех от Берла.
- Что, нравится? - он что-то сказал по-боснийски своим товарищам, и те тоже заржали. - Любишь, когда ток между ушей пропускают? Или от жареных яиц ты больше балдеешь? Или еще как-нибудь - мы тут по-всякому умеем. Так что не стесняйся, проси Селима. Он у нас главный электрик. Познакомься.
Он кивнул на щуплого мужичка с куцей бородкой и огромным насморочным носом. Мужичок театрально поклонился и для пущей убедительности щелкнул наконечниками электродов.
- Рад встрече, - вежливо кивнул Берл. - Я непременно позвоню, когда у меня дома перегорит лампочка в сортире.
Главный улыбнулся. Ему было лет сорок, не меньше; высокий, с пышной раздвоенной бородой и глубокими жесткими морщинами вокруг рта. Берл вспомнил, что видел его возле штабного барака во время выхода на молитву. Когда это было - неужели сегодня в полдень? Кажется - годы назад. Самое обидное, что поесть так и не получилось. Теперь уже, видимо, и не получится…
- Смешно… - сказал главный. - Ты, оказывается, шутник. Только, боюсь, до своего сортира ты уже не доберешься.
- Элементарно, Ватсон, - возразил Берл, радуясь, что не расстался с английским. Он начинал испытывать истинное удовольствие от беседы. - Допустим, вы меня убиваете, помучив перед этим, как это у вас водится. Дальше я попадаю в землю, а там, как известно, черви. Потом, допустим, Селим, устав пытать честной народ, отправляется на рыбалку, и червячок попадает в рыбку. Ну а дальнейшее понятно даже такому идиоту, как ты: кто-то съедает рыбку, идет в мой сортир… и в результате я туда все-таки попадаю.
- В виде дерьма, - уточнил дотошный бородач.
- Подумаешь… - поморщился Берл. - Ты туда попадаешь в виде дерьма без всех этих приключений.
Улыбка сползла с бородатого лица. Главный кивнул третьему, стоявшему позади Берла, так что рассмотреть его в подробностях пока не представлялось возможным. Третий сделал шаг вперед и ударил Берла по печени. Удар был такой сокрушительной силы, что Берл задохнулся и почти потерял сознание. Мир скрутился для него в одну воющую болезненную трубу; кашляя, выпучив глаза и хватая воздух разинутым ртом, он летел сквозь нее, искренне надеясь на то, что это - конец, что такой боли больше уже не будет никогда. Прошло как минимум две-три минуты, прежде чем он пришел в себя, и комната снова обрела жесткие очертания в его наполненных слезами глазах.
Бородач за столом снова усмехался.
- Забыл тебя познакомить: это Хасан. Наш слесарь-механик. Разбирает таких, как ты, на запчасти. Ты там про рыбку чего-то рассказывал? И не надейся, парень. Организм у тебя здоровый, зачем добру зазря пропадать? Мы тебя продадим. По частям, конечно. Сердце - туда, почки - сюда, печень… Вот насчет печени - не знаю. Печень тебе Хасан, похоже, отобьет. А, Хасан? Выйди, покажись гостю.
Хасан оказался звероподобным существом среднего роста с широченными плечами и несоразмерно длинными волосатыми руками.
"Бывший борец, - подумал Берл, глядя на его сломанный нос и уши, приплюснутые к бритому черепу. - Да, неприятный дядечка…"
- Большая честь для человека быть расчлененным человекообразной обезьяной, - сказал он вслух хриплым, сдавленным от боли голосом. - Обычно ведь происходит все наоборот.
Главный покачал головой, разгадав нехитрую берлову тактику.
- Думаешь легко отделаться, да? Думаешь, забьем мы тебя сейчас за два-три удара - и все? Не-ет, брат, так не будет. Уж больно много ты шуму наделал. Большой умелец, сразу видно. Шестнадцать человек убитых только здесь, считая тех троих, за которыми ты шел. Плюс еще пятеро, те, что в Травнике. Это ведь тоже твои?
- Ага, как же, - легко согласился Берл. Он уже отдышался и обрел прежнюю самоуверенность. - И президента Кеннеди тоже я шлепнул. А перед этим эрцгерцога Фердинанда ликвидировал - здесь неподалеку, в Сараево. Вешай на меня уже и это, чего ты стесняешься?
- Насчет Фердинанда и Кеннеди не знаю, а вот в Травнике ты был, это точно. - Бородатый открыл ящик стола и заговорщицки подмигнул Берлу. - Что, ты думаешь, у меня тут есть? Догадываешься?
"Дешевка… - подумал Берл презрительно. - Даже жалко от такого дурака помирать. Вынимай уже свой козырь, Пинкертон малахольный."
О своем ноже, забытом в доме у речки, Берл знал давно, еще с Травника. Но не возвращаться же было за ним специально, в самом деле?
Бородач торжествующе выложил на стол берлов нож-коммандо с запекшейся кровью на лезвии:
- Ну что? Твой ведь, из твоего комплекта?
Берл равнодушно пожал плечами.
- Мало ли тут ножей бродит?.. Да и какая тебе разница - я, не я? Что ты меня, в суд потянешь?
- В суд не потяну, это точно. Но вот кто ты такой, откуда сюда прибыл и зачем - это мне знать очень хочется. И не только мне. Скоро сюда несколько больших людей приедут - на тебя посмотреть. Из Сараево, из Загреба, из Косово… даже из Стамбула! Вот как ты всех заинтересовал, парень, представляешь? Я ж тебя, дурака, потому так и берегу, чтобы боссы на тебя, на свеженького, посмотрели. А то ведь Хасану с Селимом только волю дай.
Селим хихикнул и потер ручки. Медвежья морда Хасана не выразила никаких эмоций.
- Ну так и убери их отсюда, если хочешь серьезно разговаривать, - сказал Берл с досадой. - Что ты комедию ломаешь? На испуг берешь? Неужели не понятно, что со мной не пройдет?
Главный посмотрел на часы. Он был смущен очевидной берловой правотой. Недвусмысленное указание представить боссам пленника в свежем виде, действительно, мешало ему развернуться по полной программе. С другой стороны, бородача переполняло желание самостоятельно добыть хоть какую-то информацию, чтобы было о чем доложить именитым гостям. А благосклонность начальства, никогда не лишняя, сейчас так и вовсе была для него на вес золота. В конце концов, кто "жаворонков" профукал, не уберег?
Посомневавшись, бородач решился. Подойдя к Берлу, он лично проверил прочность узлов и что-то сказал по-боснийски. Селим возразил, указывая на динамо. Главный настаивал на своем. Берл прикрыл глаза, устало думая о том, от каких странностей иногда зависит вся твоя участь… Вот, к примеру, сейчас - от результата этого непонятного спора дурака с садистом. Наконец препирательство закончилось победой начальника. "Электрик" и "слесарь" неохотно покинули комнату. Уходя, Хасан еще раз проверил веревки.
- Ну что? - бородач снова сел за стол и закурил. - Серьезный разговор, говоришь? Давай, начинай…
- Тебя как зовут? - спросил Берл, глядя на нож. - Палачей-то своих ты мне представил, а себя - забыл.
- Зови меня Абу-Ахмад. А ты кто?
- Ага… - отозвался Берл, игнорируя вопрос. - Я вот на нож смотрю и все думаю: а ну как и впрямь мой? Мне бы на него поближе посмотреть.
- Ты меня что - за идиота держишь?..
- Да что ты, в самом деле, - с досадой сказал Берл, привставая вместе со стулом. - Я же связан. Дай мне только к столу подойти, посмотреть…
Пока Абу-Ахмад раздумывал, Берл уже сидел с противоположной стороны стола, наклонившись над ножом. Он водил над ним носом, будто обнюхивая. Внешне его действия выглядели странноватыми, но абсолютно невинными. К несчастью для Абу-Ахмада, это было не совсем так. Нож имел один маленький, но очень полезный в данной ситуации секрет - выстреливаемую пружиной четырехдюймовую иглу сбоку от лезвия. По идее иглу полагалось периодически смазывать быстродействующим паралитическим ядом, но Берл не делал этого никогда, полагая "секрет" совершенно бесполезным с практической точки зрения. Сейчас он горько сожалел об этом. Увы, другого шанса не было и не предвиделось, так что оставалось уповать только на точность выстрела. Эх, много ли времени заняло бы окунуть наконечник иглы в пузырек? Минуту? Две? Ну почему было этого не сделать, хотя бы даже и не веря в необходимость - просто так, на всякий случай? Вот же досада…
- Знаешь, Абу-Ахмад, - сокрушенно проговорил Берл, поднимая голову от ножа. - Никогда не надо умничать, вот что я тебе скажу. Если в правилах написано "делай А", то и надо делать "А", а не выпендриваться с дурацкими "зачем?" да "почему?" Это я тебе говорю как человек, пострадавший от собственной глупости.
Раскаяние его звучало настолько искренне, что Абу-Ахмад обрадовался. Похоже, пленник и в самом деле собирается колоться…
- Я тебя слушаю, парень… Так это твой нож, правда ведь?