Всего за 189 руб. Купить полную версию
После совершения ведомого только ей таинства Сивилла провела Энея в царство Аида, где обитают души умерших. Там герой встретил тень своего отца Анхиза, который указал ему на души еще не рожденных потомков – вереницу царей, консулов и императоров, тянущуюся вплоть до дней Вергилия. Когда же Эней и Сивилла вернулись на землю живых, пророчица объяснила герою, что ему суждено основать в долине реки Тибр город Рим, который и станет столицей мира.
Предсказание сбылось в полной мере: потомки Юла, сына Энея, стали правителями Рима и умножили его славу. Вот почему к основателям Вечного города римляне причисляли не только Ромула и Рема, вскормленных волчицей, но и легендарного Энея, а вместе с ним и Сивиллу. Все это дало основание Вергилию назвать Кумскую ясновидящую "самой могущественной из когда-либо живших на земле предсказательниц".
Одно поколение сменялось другим, и лишь Сивилла не знала смерти. Увы, слишком поздно Сивилла поняла свою ошибку: требуя нескончаемой жизни, она не догадалась попросить у бога еще и вечной юности. Она одряхлела и уже не показывалась людям, вещая из глубины своей пещеры. Ее слова, отраженные эхом многих гротов и коридоров, гулким стоголосьем достигали слуха паломников, пришедших поклониться пророчице и соседнему храму Аполлона.
Обретя бесценный дар бесконечно долгого существования, Кумея, как ее называли римляне, действительно прожила больше тысячи лет. Но однажды к ней приехали греческие купцы. Получив мудрый совет, они пожелали отблагодарить предсказательницу и преподнесли ей замшевый мешочек. Ничего не подозревающая Сивилла развязала подарок, и ей прямо на ладонь высыпалась горсть земли с далекой родины. Так условие Аполлона оказалось нарушено. Спустя день она умерла.
Согласно другой легенде, Сивилла снова попросила Аполлона о милости – переправить ее в царство Аида. Аполлон сжалился, но к богу мертвых верную ученицу не отпустил: забрал к себе на Парнас и напоил священной амброзией. Старуха превратилась в молодую девушку и заодно обзавелась бессмертием.
Древнеримский романист Петроний Арбитр, живший в I веке н. э., несколько иначе представил кончину Сивиллы. В своем "Сатириконе" он упомянул о странных забавах кумских детишек. Те подвешивали за горлышко бутылку и, окружив ее, спрашивали: "Сивилла, чего хочешь?" И голос из бутылки ответствовал: "Умереть хочу!" Как знать: может, она с годами действительно ссохлась до размеров паучка, а возможно, современник Нерона таким причудливым способом постарался передать тогдашнюю атмосферу всеобщего неуважения к прежним идолам.
Итак, по свидетельству Дионисия Галикарнасского, однажды к римскому царю Тарквинию Гордому (VI век до н. э.) явилась некая дряхлая старуха и предложила купить у нее девять рукописных книг, содержащих пророчества о будущем. Правда, за этот свод мудрости посетительница запросила огромные деньги – триста золотых филиппийских монет, которые позже стали приравниваться к тысяче золотых. (Здесь примечательно то, что монеты "филиппы" были названы в честь царя, жившего на два столетия позднее Тарквиния, что лишний раз доказывает дар пророчества Сивиллы.)
Не догадывавшийся о ценности книг Тарквиний отказался, посчитав, что это слишком дорого. Тогда разгневанная Сивилла (а это была именно Кумея) бросила три книги в огонь.
– Треть мудрости погибла! – произнесла она. – Но цена за оставшиеся – та же!
Тарквиний поморщился:
– Я не стану платить за шесть книг как за девять!
Тогда старуха хладнокровно бросила в огонь еще три книги.
– Теперь придется заплатить за три книги как за девять!
И тут в ноги царю бросились его гадатели и авгуры:
– Купи хотя бы последние книги, повелитель!
Тарквиний внял мольбам советников и купил оставшиеся книги, но всего будущего римляне, конечно, так и не узнали. Эти три книги Тарквиний передал в римский храм Аполлона, а затем они попали в храм Юпитера Капитолийского. Здесь их использовали по прямому назначению. К "Сивиллиным книгам" были приставлены специальные жрецы, в чьи обязанности входило не только охранять бесценные реликвии, но и толковать вдохновленные Аполлоном гекзаметры. К священным книгам обращались за советом в случае особой опасности для Рима или при туманных и зловещих знамениях. Тех же, кто осмеливался разглашать их содержание, зашивали в мешок и бросали в Тибр. Поскольку считалось, что устами Сивиллы говорит сам Аполлон, именно он оказался первым из греческих богов, покоривших римские земли.
Никакой закон не принимался, ни один обряд не осуществлялся в Риме без того, чтоб не заручиться мнением "Книг судеб", как называли наследие Сивиллы. Надо заметить, что этот случай по-своему уникален. Римляне часто предсказывали будущее по ударам грома, полету птиц или рассматривая состояние внутренностей жертвенных животных. Оракулов, в отличие от греков, они не уважали. Но Сивилла оказалась редчайшим исключением. С этих пор она как бы стала официальной римской прорицательницей.
Впрочем, то, что было написано в книгах Сивиллы Кумской, купленных Тарквинием, особой ясностью не отличалось. Предсказания излагались в аллегорической форме, а определить время тех или иных будущих событий и вовсе было невозможно, поскольку о них говорилось примерно так: "через столько-то лет после того как…", при этом дата точки отсчета тоже была неизвестна.
Поскольку пророчества Сивиллы не имели ни дат, ни имен, жрецы сами толковали и примеряли то или иное предсказание к происходящим событиям и явлениям. Как только в Риме происходило какое-нибудь заметное событие, жрецы тут же выясняли, что Сивилла Кумская уже предвидела и описала его, однако предсказать что-либо по ее книгам не удавалось никому. Тем не менее современники были единодушны в одном: стихи пророчеств повествовали обо всех временах, которые будут даны человечеству, и "читавший их мог сойти с ума от того, что ждет мир".
В 83 году до н. э. на Капитолии случился грандиозный пожар, и драгоценные книги – предмет знаменитой сделки Сивиллы с Тарквинием – были уничтожены. Не исключено, что закат великой империи начался именно с этого пепелища. Во всяком случае, государственные мужи этим несчастьем были весьма встревожены и постарались по мере возможности поправить дело.
Уже через семь лет сенат направил посольство в Эритрею, и вскоре около тысячи стихов, якобы списанных частными лицами из "Книги судеб", были доставлены в Рим. Кроме того, в стране появилось немало оракулов, якобы вещавших от имени Сивиллы Кумской и сеявших смуту в народе. Помимо Греции любознательные коллекционеры отыскались и на Самосе, и в Африке, и на Сицилии. Были ли восстановлены утраченные тексты, неизвестно, но в результате проведенных изысканий появилось много новых "откровений": собранные пророчества на сей раз составили уже двенадцать книг.
Конечно, "сивиллина мудрость", обрывки которой вдруг стали искать по всем провинциям, утратив тайну, почти потеряла и авторитет. По рукам стали ходить "совершенно истинные" "Сивиллины книги", в которых всегда можно было найти что-то к тому или иному случаю. Оракулов объявилось так много, что уже Августу, жившему на рубеже новой эры, пришлось принимать меры по устранению "подрывной" литературы: греческие и латинские пророческие книги, количество которых превысило 2 тысячи, были у населения изъяты и сожжены.
Более того, совершенно неожиданно для властей даже в новый "канонический" текст священных книг вкрались весьма сомнительные высказывания. То тут, то там встречались пророчества о скором и катастрофическом конце Рима. Мудрость Сивиллы, состоящая вроде бы "на государственной службе", нежданно оказалась едва ли не врагом империи. Да и можно ли было ожидать иного? Ведь ее новые откровения были собраны в тех местах, где давно уже зрело недовольство столицей. Говорили о приходе новых царей, о смерти старых богов, и Сивилла каждой страницей своих книг это подтверждала.
Надо сказать, что еще "при жизни" Сивиллы ее имя стало нарицательным, и у кумской вещуньи появились то ли продолжательницы, то ли конкурентки. Они, впрочем, как гласит предание, на месте не сидели и прилежно бродили по землям Средиземноморья, вдохновенно просвещая народ насчет близкого и отдаленного будущего. Поначалу говорили о двух, затем число их возросло до четырех, потом – до десяти, и на двенадцати счет наконец был закрыт.
Наименования той или иной группы или имена пророчиц порой сильно изменялись, хотя Кумско-Эритрейская Сивилла, как правило, могла рассчитывать на постоянное пребывание во всех списках. Впрочем, вопреки более древним источникам, о ней довольно часто упоминали как о двух, считая, что были две ясновидицы – Эритрейская и Кумская.
Шло время, и сивиллам, пусть не лично, а посредством своих текстов, пришлось столкнуться с христианством, и эти взаимоотношения с самого начала складывались непросто. В 405 году, когда новая религия набирала силу, Стилихон, полководец и фактический правитель Западной Римской империи, посчитав "Сивиллины книги" пережитком язычества, безжалостно предал их огню. Таким образом, Рим официально отказался от древних пророчеств. Однако вскоре они обрели весьма могущественного покровителя, а его стараниями – более чем почетную судьбу.
Да, священные тексты исчезли из Капитолия, но, невзирая на усердие римских ревнителей истины, они широко распространялись по всей территории империи. Дело в том, что уже к началу IV века различные выписки из них входили в состав многих трактатов, а в VI веке они сформировались в общий корпус "Сивиллиных книг", которые худо-бедно сохранились и до нашего времени. Казалось бы, как они могли прийтись ко двору новой религии?