Но есть и другая версия. Она изложена в священной "Бхавишья Махапурана", написанной на санскрите. Это ведический источник сообщает, что Иисус в сопровождении своей матери Марии и Фомы отправился в Дамаск. Оттуда караванным путём путники проследовали в Северную Персию, где Иисус много проповедовал и исцелял, чем заслужил имя "целителя прокаженных". Далее, согласно апокрифическим "Деяниям Фомы" и другим источникам Иисус, Мария и Фома направились в Кашмир. Мария в пути тяжело заболела и умерла. На месте её смерти, находящемся в 50 километрах от Равалпинди (Пакистан) сейчас находится маленький городок Марри, названный в её честь. Могила Марии является святыней и в наши дни.
Похоронив мать, Иисус пошёл дальше - к озёрам у подножия Гималаев. Здесь он оставил свой след в Шринагаре - столице Кашмира. Дальше Великий Путник последовал далеко вглубь Гималаев и Тибета. Сокровенная индийская легенда гласит, что он ещё раз побывал в легендарной Шамбале, где держал экзамен перед Космическими Учителями и был посвящён в Их Великое Белое Братство. А вот немецкий теолог Евгений Древерман в своей книге "Функционеры Бога" отмечает, что Иисус умер в возрасте 120 лет в Шринагаре. В центре этого города находится усыпальница, названная "Ризабал", что означает "могила пророка". На древней табличке с рельефом запечатлены стопы Иисуса с чёткими следами рубцов, оставшихся после распятия. В древних манускриптах говорится о том, что Фома после смерти Марии расстался с Иисусом и проповедовал Благую Весть в Индии. Как бы там ни было, но Фома закончил свой земной путь в Мадрасе, о чём красноречиво свидетельствует собор его имени, возвышающийся ныне над могилой самого загадочного апостола.
Нам осталось выяснить, какова же была судьба жены Иисуса - Марии, и его детей. Согласно увлекательной гипотезе, изложенной М.Байджентом, Р.Леем и Г.Линкольном в "Священной загадке" (мы уже упоминали эту книгу в начале нашего изложения), жена и дети Иисуса, которые родились у него между 16 и 33 г.н. э., покинули Палестину и после долгих лет скитаний осели в еврейской общине на юге Франции. В течение V века потомство Иисуса породнилось с отпрысками королей франков и произвело на свет меровингскую монархическую династию. Меровинги, в свою очередь, дали начало династии Габсбургов, которая долгое время правила Австро-Венгерской империей. Впрочем, это уже отдельная история, достойная захватывающего исторического детектива…
Всё изложенное нами вовсе не умаляет величие Личности и всемирной миссии Иисуса Христа. Напротив, они наполняют их реальным человеческим измерением. Измерением, достойным Великого Сына Человеческого.
5. Элементы эзотерической космогонии в поэме - сказке А.С. Пушкина
Как любой творческой личности, великому русскому поэту Александру Сергеевичу Пушкину (1799 - 1837) были присущи незаурядный интеллект, соединённый с неисчерпаемыми запасами интуиции и воображения. Незамысловатые сюжеты старинного русского фольклора могучей волей его творческого пера превращались в грандиозные феерии, наполненные "вечными" образами общечеловеческого "коллективного бессознательного" (или "информационного поля", как принято сейчас говорить).
Проанализировать символику сюжетов творческого наследия поэта - благородная задача, которая ждёт своих исследователей. Наша цель несколько скромнее. Мы возьмём всего лишь один сюжет хорошо известного даже маленьким детям произведения - "Сказки о мёртвой царевне и о семи богатырях" - и попробуем сравнить этот сюжет с образами древневосточной космогонии. Для этого напомним читателю краткое содержание пушкинской сказки.
Живут себе царь и царица. Живут в обстановке любви и взаимопонимания. Царь отправляется в поход, а беременная царица остаётся дома ждать супруга. С тоскою и печалью она дожидается его в течение девяти месяцев. Олицетворением печального ожидания царицы стали бескрайние холодные просторы и снежные вьюги, которые она наблюдает из своего окна. Царь, наконец, возвращается, а царица от радости долгожданной встречи умирает. Перед этим она рожает дочь - царевну. Царь, попечалившись некоторое время, женится на другой, которая становится новой царицей. Она до безумия самовлюбленна и без конца смотрится в волшебное зеркало, у которого спрашивает:"Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?" И свет - зеркальце ей отвечает, что она - царица - всех милее. Отвечает до тех пор, пока не подрастает юная царевна, которая и милее, и румянее, и белее своей мачехи. К царевне сватается королевич Елисей, которому царь в наследство обещает "семь торговых городов". Тогда завистливая царица приказывает своей служанке - Чернице - отвести царевну в лес, где бросить её одну на съедение хищникам. Но царевна не пропадает и выбирается к терему, где живут семь добрых молодцев - богатырей. У них она и остаётся жить, как приёмная сестра, в обстановке доброжелательности и заботы. Но коварная царица узнаёт от волшебного зеркальца, что её соперница по красоте жива и поручает Чернице отравить царевну яблоком. Злая служанка находит красавицу и даёт ей отравленное яблоко. Съев его, царевна засыпает вечным сном. Семеро братьев помещают свою мёртвую приёмную сестру в хрустальный гроб, который подвешивают на чугунных цепях в глубокой пещере. Преданный жених юной царевны - королевич Елисей - начинает поиски своей возлюбленной. О её местонахождении он спрашивает у Солнца, Месяца и Ветра. Ветер и раскрывает Елисею тайну мёртвой царевны. Влюблённый королевич приходит в пещеру и бросается от горя на хрустальный гроб. Тот разбивается, и царевна оживает. Влюблённые воссоединяются и затевают пир на весь мир.
Пусть великий Александр Сергеевич, да и поклонники его поэтической музы, простят нам фривольное изложение изящного творения, но нашего рассказа будет вполне достаточно для того, чтобы провести сравнительный анализ логики смены сказочных образов и творения мира в древних космогонических мифах (космогония - система взглядов на развитие космоса и его отдельных объектов).
Что касается древней мифологии, то историки, филологи, рилигиеведы, хорошо знающие свой предмет, склонны утверждать, что образы и символы главных мифов и религий мира восходят к древнеиндийской космогонии. В свою очередь, творцы этой космогонии эзотерической основой всех известных им мифов считали сокровенные знания допотопного (то есть жившего более, чем 12 тыс. лет) человечества.
Но вернёмся к пушкинской сказке. В начале повествования мы видим образы царя и царицы, счастливо живущих узами брачного союза. В древнеиндийской космогонии образу брачного союза соответствует образ "Единого", "ТОГО" - абсолютного духовного пространства в состоянии Пралайи (растворения, покоя). Когда этот покой нарушается в силу самой природы "ТОГО", "Единый" становится "Двумя": Брамою (активным духовным пространством) и Адити- "Матерью Мира" (пассивным материальным пространством). "Матерь Мира" содержит в себе "Корень Жизни" - зародыш будущей физической Вселенной. У Пушкина же мы видим, как брачная жизнь влюблённых (Пралайа "ТОГО") превращается в раздельное существование царя (Брамы) и беременной ("Корень Жизни") царицы (Адити - "Матери Мира"). По взглядам древних мудрецов, Адити после своего отделения от "Единого" существует в инертном состоянии. Она "спит в своих покровах". У Пушкина этому сну соответствует образ зимы, который созерцает царица из своего окна, ожидая царя. Для того, чтобы Адити стала активной, ей требуется творческий луч - импульс (Махат), который исходит от Брамы. Таким импульсом в сказке Пушкина становится возвращение царя. В древнеиндийской космогонии Махат, вихреобразно рождаясь в лоне Брамы, (образ снежной вьюги у Пушкина), соприкасается с Адити (царь возвращается к царице как бы из пелены этой вьюги). В сказке Пушкина после этого, как мы помним, царица умирает. В сюжете её место занимают царица - вторая жена царя, и юная царевна, причём новая царица постоянно смотрится в волшебное зеркало, созерцая себя в своих отражениях- образах. В древнеиндийской космогонии этому повороту сюжета соответствует прекращение бытия Адити, как целостности, после её взаимодействия с Махатом, и переход её в новое качество - Викату (вторая жена царя). Виката представляет собой совокупность первообразов духовно - материальной природы, по которым строятся законы и объекты физического мира. Интересно, что позже Виката в древней восточной философии была трансформирована в образ вселенского зеркала Маджа("свет- зеркальце" у Пушкина). Материально уплотняясь, Виката трансформируется в нашу Вселенную (юная царевна у Пушкина). Но первобытная Вселенная сама по себе инертна и пассивна, как, впрочем, и все "женские" образы древнеиндийской космогонии. Чтобы стать развивающимся материальным многообразием, ей необходим активный творческий импульс "мужской" природы - Фохат (сущность родственная и производная от Махата). В пушкинской сказке мы видим, как у царевны появляется суженый - королевич Елисей. Он и символизирует тот Фохат, без участия которого дальнейшая эволюция физической Вселенной невозможна. Царь обещает Елисею в наследство "семь торговых городов". В древней космогонии активная деятельность Фохата на физическом плане преобразуется в семь великих сил природы (свет, звук, теплоту, тяжесть, эфир (что-то вроде современного вакуума - В.С.), вихревое вращение, силы соединения - распада элементов).