Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Мы давно привыкли к нашей жизни, не ждали от неё ни чудес, ни даже перемен. Может, мы не испытывали радости, но и горя тоже не знали. Всё шло своим чередом. Это ведь здорово – знать, кто ты такой, понимать, что делаешь. Пусть нам не повезло в жизни, зато теперь мы спокойно делаем свою работу. Если считать стабильность успехом, то мы его добились. Пусть где-то далеко, в ночном клубе, ты стоишь перед нелёгким выбором – накатить еще лонг-айленд или выпить текилу? – а я здесь думаю – срубить ветки топором или может бензопилой получится? Но знаю точно – то, что мы поняли, повстречав Прото, стоит больше, чем все твои деньги.
Прото поселился в отдельном домике, том, который предназначался Петру. Сказал, что ему нужно уединённое место для медитации. Ребята не стали возражать, но поняли не многие. И тогда Прото предложил – если мы захотим, он может рассказать нам интересные истории о мире, о человеческом теле и душе. Конечно, мы согласились. У нас ведь мало развлечений, да и Ваня говорил, что Прото хороший рассказчик.
Утром Прото просыпался раньше всех, делал зарядку, занимался йогой. Сначала один, потом Ваня решил вспомнить былое, позже присоединились и остальные. Это казалось даже странным – тайга, ни души вокруг, а тринадцать мужиков на поляне пытаются выгнуться в непонятных позах. Но было весело – особенно радовал Володя – он торопился и поэтому неизменно падал под наш дружный хохот. Прото говорил, что такими упражнениями мы настраиваем своё тело, создавая комфортные условия для души и разума. И пусть сначала будет тяжело, непонятно, но, если упорство победит, то тело и душа станут совсем иными, сильнее и лучше. Тем более, сказал Прото, в тайге такой чистый воздух.
А по вечерам, после работы и ужина, мы пили чай и беседовали. В основном, конечно, говорил Прото. Ваня не соврал, его и вправду было очень интересно слушать. Мы ведь почти не говорили друг другу о себе, предпочитая не вспоминать прошлое. Прото изменил и это. Он первым рассказал свою историю, чтобы дать нам понять – прошлого не нужно стыдиться, тем более, здесь.
Прото оказался родом из Черногории. Его отец был очень состоятельным человеком, но решил, что сын должен всего добиться сам, и отправил подростка учиться за границу. Однако, образование Прото так и не получил. Он познакомился с искусством йоги, бросил учёбу и уехал в Индию. Там много тренировался, читал книги. И в итоге сам стал мастером. Спустя годы, в поисках своего места, он приехал в Россию, стал преподавателем и познакомился с Ваней. А потом Прото рассказал, как потерял веру в себя:
– Иногда случается так, что ты идёшь по дороге. Идёшь быстро и легко. И, кажется, так будет всегда. Но потом дорога упирается в тупик. Ты видишь перед собой стену, высокую стену, которую никак не обойти; и не понимаешь, что делать дальше – настолько неприступной кажется преграда. Идти назад ты не можешь, оставаться тут – бессмысленно. И вот ты стоишь на этом месте, не зная, что же делать дальше. Вот и я оказался у такой стены. Уткнулся и растерялся. Не мог идти вперёд. И тогда я стал искать ответ в алкоголе, в наркотиках. Думал, с ними мой мозг станет сильнее. Но он стал слабее, потому не думал ни о чём, кроме очередной дозы. Так продолжалось долго, пока друзья не помогли мне уехать в Швецию. Там я не только избавился от зависимости, но и понял массу интересных вещей. Например, то, что прятаться от себя – не выход. Только приняв себя таким, кто ты есть, можно стать другим. В Швеции мы проводили собрания, мы садились, как сейчас с вами и рассказывали о себе. Это интересно – рассказываешь вроде бы другому, а пользу приносишь и ему и себе. Мы все разные. И все похожи. И если ошибся или оступился – расскажи об этом. Так, давая другому шанс избежать твоих ошибок, ты как бы компенсируешь свою. Когда упираешься в стену, не нужно отступать, всего лишь нужно построить ступеньки, встать на них; и шаг за шагом оказаться на такой высоте, что стена станет всего лишь напоминанием о твоём успехе.
Прото говорил, что стал наркоманом, потому что хотел узнать себя. И проиграл, чтобы потом победить. Опустился на дно, а потом взлетел к самому солнцу; учил этому нас, заброшенных судьбой на безлюдную окраину земли.
Когда у тебя нет дома, нет своего места, когда жизнь сурово обошлась с тобой в сердце может поселиться гнев, ненависть, страх; в сотни раз увеличивающийся от того, что, кажется, будто не можешь ничего изменить. И Прото, этот чудесный, неведомо откуда взявшийся человек, стал не просто нашим братом. Он стал откровением, научившим нас понимать себя. Он говорил нам:
– Нет ничего хуже молчания. Нужно говорить, нужно кричать, если потребуется.
И мы говорили. Андрей рассказал, как стал террористом; как потерялся в мире и, не найдя руку помощи, принялся этот мир уничтожать. Пытался дотянуться до всех, кого можно достать, чтобы и они почувствовали его отчаяние, наполнились его ненавистью, а после передохли как мухи.
Фёдор, этот огромный и могучий человек, наделённый такой силой, что и сам не сумел с ней справиться, говорил: "Во мне кипела такая мощь, но куда же мне её деть? Я не могу взять и положить её в сторонку, до лучших времён. Мне нужно жить с ней каждую минуту, каждое мгновенье; и справляться. А как?".
Семён, мошенник, оставивший сотни семей на улице, вздыхал: "Вот ирония – и сам тоже бездомным оказался. А здесь… Здесь, наверное, дом себе нашёл. Те, кого обманул? Надеюсь, тоже справились…".
И даже Пётр, не признававший не одного авторитета в жизни, слушал Прото, как слушают отца или старшего брата. Слушал, соглашался.
– Мы все нужны миру. То, что есть в нас – это не хорошее и не плохое. И мы сами решаем, какими будем, чью сторону примем. Я видел врагов, принимал их врагами, а потом они становились моими друзьями. Можно ведь уважать и врага, можно принять удар достойно и тогда мир почувствует твою силу. А из уважения рождается большее – быть может, даже дружба и любовь. Быть может, мы не брошены миром, не забыты, а нужны для чего-то важного. Как знать…
Теперь вечерами, после бесед, ребята подолгу молчали. Думали, переваривали то, что говорил Прото и мы сами. Но это было такое, знаешь, уютное молчание. Ведь говорят, что настоящий друг – тот, рядом с которым не нужно даже слов, чтобы понять друг друга. А Прото уходил к себе, в маленький домик. Я видел, как в его окне подолгу горел свет.
Однажды ночью мне не спалось. Накануне вечером Артём рассказывал о себе, как был на войне, как убивал после. И, наверное, впервые мы услышали в его голосе сожаление. Сожаление о том, что он до сих пор жив: "Я столько раз лез под пули, ползал по минному полю, а всё равно живой. Людей перебил… не знаю, сколько. Давно умереть хотел, а сам себя не мог… выходит, нужен? А, Прото?".
– Если говоришь сейчас об этом – значит, нужен. Для чего? Я не знаю. Вчера Матвею пилу починил, помнишь? Может, для этого? – улыбаясь, отвечал Прото.
Мы разошлись спать, а я всё думал, не мог закрыть глаза. Вышел на улицу, увидел свет в домике Прото и решил зайти. А когда открыл дверь – не знаю, что это было…
Прото лежал на полу, его руки были раскинуты в стороны, он словно сиял. Глаза были открыты, но, казалось, не видели ничего. А в комнате…. падал снег. Плавно, величественно. Снежинки возникали под потолком, падали вниз и пропадали, не касаясь пола. Такие большие белые хлопья. И это было самое красивое, что я видел за всю свою жизнь. Прото не видел меня, он словно смотрел куда-то далеко-далеко, сквозь потолок, облака, звёзды. Я простоял так очень долго, не в силах оторваться…. А потом тихонько ушёл. Прото, казалось, так и не заметил меня.
Утром, на завтраке, мне было стыдно. Стыдно, что подглядел что-то, чего, наверное, не должен был видеть. Я ждал, когда придёт Прото. Он пришёл последним, сел за стол и незаметно для других подмигнул мне. Но, словно в воздухе, я почувствовал какое-то тревожное ощущение.
Мы позавтракали и пошли в лес, на работу. Дежурными в тот день остались Матвей и Илья. Я шёл рядом с Прото, мы разговаривали, но он, словно нарочно, избегал темы прошедшей ночи. Рассказывал, как в Индии, в каком-то портовом городе работал на маяке:
– Это ведь здорово – освещать дорогу, указывать путь. Чувствуешь себя словно частичкой света в темноте. Хорошая была работа.
Я решил: "Значит, время ещё не пришло".
Потом мы рубили деревья, как всегда. Работа – это, в целом, хорошо. Она отвлекает от мыслей. И я даже позабыл на время ночную историю, когда неожиданно прибежал Матвей. Он сильно запыхался, был невероятно взволновал:
– Мужики! Там… в посёлке… спецназ… Откуда? Не знаю… Меня не видели, Илью прессуют… Говорят, ты в розыске. Переворот какой-то где-то устраивал… Чё за херня? Прото?".
В наступившей тишине слышно было только, как пульсирует вена на виске у запыхавшегося Матвея.
– Это было не так давно, был бы телевизор, вы бы слышали. Я был в организации, мы боролись за права бедных. Однажды мы разгромили несколько правительственных учреждений, там занимались воровством денег у населения. Многих арестовали, а мне удалось уехать. Я слышал, что был объявлен в розыск, но не мог представить, что меня найдут здесь. Так, Пётр, оставайтесь тут. Я пойду к ним. Буду сдаваться.
Но тут вступился Артём:
– Пётр, Прото, мужики! У нас четыре винтовки с собой. Ну, сколько их там? Взвод, не больше… Мы что им, Прото просто так отдадим? Мы что, за этим здесь, чтоб ублюдки и тут командовали? Мне лично плевать, да хоть бы Прото целый город вырезал, я за него буду!".
– Илья у них, – напомнил Сергей.
– ****ь, ну и попали, – вздохнул Ваня.
– Короче, кто за то, чтобы драться? – громко сказал Пётр, – Илью заберём и в тайгу, не пропадём.