Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
Приехали в Кемь
На карте Карелии огромное число населенных пунктов с надписью в скобках – (нежил.). Это – бывшие лагпункты. А сейчас – это просто белые ночи, точнее, уже пошедшее на убыль северное торжество белых ночей. Страна озер и близкого Бога. Ее освоили святые отцы, а потом зэки!
Приехали в город Кемь глубокой ночью. Светло, будто вечереет. Дополнительное время и силы для молитвы.
Переночевали в холодной и гулкой гостинице с видом на серые-серые дощатые, старые бараки на фоне огромных камней.
Позавтракав, отправились на подворье Соловецкого монастыря в поселке Рабочеостровский на берегу Белого моря. Подворье в бывшем клубе. Уже лет пять, как отдали монастырю.
Поселок находится на бывшем острове Попова. На острове работает более ста лет лесозавод, который всегда пилил доски для Англии. За сто лет в воду было свалено огромное количество опилок. Поэтому остров соединился с материком. Дома стоят на опилках, дорога к материку идет по опилкам. На самом краю острова, на берегу стоял пересыльный лагерь "Кемьлага", один из бараков до сих пор сохранился, а с моря даже кажется, что из тумана выглядывает решетчатая вышка и колючая проволока, подернутая ржавчиной.
На дворе моряна – мелкий моросящий дождь. Море спокойное.
Настоятель подворья – отец Антоний, с длинными и седыми, желтоватого оттенка волосами, рассыпанными по спине. Бывший строитель, "в прошлом маленький начальник", как он про себя говорит. Весел, общителен, жив. В состоянии – вечной радости жизни.
Он нам рассказал
По словам Антония, в монахи сейчас идут только горожане. А в монастыре – жизнь деревенская и островная – потому трудно. Из ста новых послушников один остается. Нужно же 3–4 года, чтобы привыкнуть быть монахом. Монахи занимаются улучшением мысли. Наблюдают мысль. Чего нет в голове, того нет и в жизни. Нет машины в голове – нет и в жизни. А будешь писать, постарайся быть чутким, и поменьше восторженности.
Гулкое духовное эхо вызвали во мне слова: "Монахи наблюдают мысль".
Вышли в Белое море
Попрощались с отцом Антонием, благословились. Пошли на Соловки. Впереди радуга в полнеба. Нежные пастельные тона. Здесь веришь в то, что красота бывает только суровая. Красота возможна только суровая.
Катер монастырский "Николай Святитель". Зеленый корпус, над капитанской рубкой – икона Николая Чудотворца, на флагштоке российский триколор.
Как Зосима в лодке плыл туда полтысячи лет тому назад?!
Так же!
Видел то же.
Зародышевое состояние плавания. Мы идем дорогой Зосимы. Здесь ближе к Богу.
Над Белым морем – море тумана. Не видно ни зги. Всюду туман.
Туман рассеялся только у острова. Над островом тумана нет вовсе. Зона света. И это поразило более всего.
Мы на месте
Всеобщая ветхость и запустение. Огромные циклопические стены, основные соборы и здания были построены в 16 веке, тогда это, видимо, производило неизгладимое впечатление – приводило людей в состояние оторопи. А какая воля была у государства, которое на задворках империи построило такую махину – и это без рабства Петра I и террора Сталина! Романовы упустили такую страну! Соловки построены до Романовых. Воля у страны была всегда. Соловецкий монастырь построен добровольно, по воле Божьей. А Санкт-Петербург – нет. Вот поэтому этот город и принес столь много несчастий России. Вот он и стал причиной разрушения империи. Романовы принесли России несчастье.
Первый час ночи. Пишу без света. Все видно. Небо еще голубое. Наместник монастыря рыжеватый отец Иосиф не понравился. Из-под мантии выглядывали остроносые туфли и черные носки в рубчик. Но это и есть типаж русского человека, с квадратными скулами, и вовсе не интеллектуальным лицом, но сильным и не сомневающимся сердцем. Впрочем, он симпатичен, он – это выраженная воля к Богу.
Он не хотел меня селить из-за маленьких детей. Потом благословил, поразмыслив.
Утро
В половине шестого – сухо, тепло, тихо. Утром просто чуть светлее.
Утренняя служба началась в шесть. Монахи запели, когда в храм вошел наместник с посохом. Загнусавили.
В монастыре мощи основателей обители сей – Зосимы, Савватия, Германа. И много золота в алтаре. И никаких тонких материй. В иконостасе слишком много золота. Слишком много. В этом дикость. Убогость жилья, окружающей жизни, грязь удручающая в туалетах и на кухне, в трапезной, отсутствие условий для нормальной жизни без надрыва, а в алтаре – сплошь золото. Глупость ли это?
В восемь утра – уже моряна, влажно, сыро.
Что в России первично? Церковь или государство? Чья воля – воля к Богу, или к власти – созидала эту общность, и эту страну? Внешне наша церковь не нуждается в прихожанах. Но без прихожан – церковь земная ничто. Христос распят для людей. И уж тем более – воскрес для людей. И для себя.
Вечереет. У озера Святого разговорился с безымянным монахом – в вороненых волосах серебро седины. По нему: Соловки – это назидание.
Меня вовсе не интересует прошлое Соловков. Меня интересует будущее и настоящее. Если только и делать, что восстанавливать – все силы на это и уйдут. Надо бы лучше заняться созиданием.
О стяжании Духа Святого
Проспал на утреннюю службу. Монахи, как обычно, на месте. Пришел в храм, поют. Хорошая внутренняя дисциплина. Счастье в глазах. Во всем облике и атмосфере.
"Брат! Встань по чину!" – Это ко мне. Встал. Твердый устав – мужчины и женщины раздельно – в храме и трапезной.
Утро. Монастырь врастает в туман. Кресты и купола уходят в туман, и множатся. И продолжаются друг из друга, находя свою идею и свое воплощение.
Из тумана вокруг монастыря вырастает поселок с тремястами семьями, около полутора тысяч человек. Безработица. Многие уже уехали. К монастырю ровное или безразличное отношение. Монастырь помогает неимущим, но только в том случае, если они ходят в церковь. Ходят немногие. Монастырь в глазах окружающих – богатое место. Там хорошо едят. И много денег, потому что монастырь подчиняется самому патриарху, – им присылают деньги в посылках. Такие вот бытийные апокрифы. Почти беззлобные.
Местные жители – это потомки охранников, палачей и их лакеев. Островной уродливый симбиоз.
Местные жители называют монастырь – Кремль. На пригорке у Святого озера, лежала группа потомков охранников – они пили пиво, играли в карты и матерились. И не спасались. Ничего в этом мире не изменилось. Просто наша воля взяла верх над их волей. На время. Потом позже, по дороге на Секирку, нашу машину попытаются остановить пьяные и мерзкие, уродливые идиоты. Они угрожающе матерились. Бессильные посланники бесов. Они не видят содержания спасения, они не спасаются.
Здесь все исполнено внутреннего смысла. Это и есть отличие от окружающей жизни, которая зачастую эклектична и сиюминутна.
Странное это занятие – стирать белье в Святом озере у стен Соловецкого монастыря. Неправедно? Естественно? Второй день подряд болит голова. Съел булку. Подумалось – нехорошо, а съел. Наказал себя.
Послушание по благословению. Здесь – "получить благословение" и "Бог в помощь" – это настоящие серьезные инструменты для жизни. Вот когда я вспомнил слова Серафима Саровского о стяжании Духа Святого. Ты делаешь – неважно что! – вместе со всеми. А главное! – делаешь что-то огромное, благостное, вечное, чему нет конца и края – временного и пространственного.
"Всякое дыхание да хвалит Господа!". – Великая фраза. Как красиво и нежно начал этот запев архиепископ вечером. Он стоял в центре храма, на возвышении, спиной к входу. Повернул голову направо и вверх, обратил взор ввысь, повел рукой в том же направлении, и пропел речитативом: "Всякое дыхание да хвалит Господа!". И весь храм ему в унисон: "Всякое дыхание да хвалит Господа!".
Я виноват перед детьми. Для того и приехал. Расслабить души для нового постижения. Души их напряжены. Души их в смятении – надо их немного выправить. Главная цель визита, поездки сюда – дети. Искупление греха перед ними. Стяжание Духа Святого. Стяжание Духа Святого – это внутренний смысл монастырской жизни – вневременной и вне пространственной. За этим мы сюда и приехали.