Рю Мураками - Мисо суп стр 13.

- Будешь удон? Его, правда, кипятком сперва надо залить…

- Слушай, а ты правда думаешь, что он убийца? Этот твой клиент, как его там?

- Фрэнк.

- Ага, он самый. Ты действительно думаешь, что он убийца?

- Не думаю я ничего… Просто слишком уж все странно.

По телеку выступал какой-то психолог-криминалист, вдобавок еще и специализирующийся на ученицах старших классов. Вид у него был такой, будто он знает все на свете.

- Вроде бы Фрэнк к этому убийству никакого отношения не имеет, никаких улик против него у меня нет… Просто мне вдруг показалось, что он тоже замешан… Странно, правда?

Удон получился на редкость вкусным. Джун добавила в него тефтели, которые специально для этого купила. Я просто обожаю ее за эти тефтели. Я обожаю Джун. Мне нравится ее смуглая кожа, сережки-гвоздики в ушах. Сегодня она пришла ко мне в черной кожаной мини-юбочке, в свитере из мохера и ужасно симпатичных полуботинках.

- Этими приспущенными гольфами, крашеными волосами, пирсингом - всем своим видом школьницы демонстрируют нам, что они не принимают взрослых, что им чуждо наше общество, - вещал с экрана психолог-криминалист.

- Ну и дурак, - сказала Джун, жуя тефтелю.

- Дурак дураком, - согласился я.

Честно говоря, я в школьницах не разбираюсь. Даже Джун, свою подружку, не до конца понимаю. Во-первых, из-за того, что я мужчина, а во-вторых, потому что школу закончил уже два года назад. А мужик в телевизоре делал вид, что он про старшеклассниц знает абсолютно все. Но что-то мне слабо в это верилось.

- Круто, да?! - вдруг сказала Джун. - Расчлененное тело… Совсем как в "Молчании ягнят".

- Ага, - сказал я. - Это, между прочим, тоже немаловажный факт. Мне кажется, японец свою жертву не стал бы таким образом убивать.

- Слушай, а ты мне принес фотографию Фрэнка?

- Какую фотографию?

- Не тормози. Ты же сказал, что принесешь наклейки из пурикуры!

- Вчера ночью, пока я Фрэнка до гостиницы проводил, - домой вернулся только в три. Так что фотографии эти у меня совсем из головы вылетели. Фрэнк вообще всю дорогу какие-то невероятные вещи мне рассказывал… Мы же с ним вчера в баттинг-центр ходили, и у него там припадок случился.

- Какой еще припадок?

- Его вдруг как будто парализовало. Мячик прямо на него летит, а он стоит и смотрит вообще в другую сторону. Даже новички так не играют… Знаешь, что он мне по дороге в отель рассказал? Что у него мозга меньше, чем у обычных людей.

- В каком смысле? Он идиот, что ли?

- Не идиот, просто ему часть мозга удалили.

Рука Джун застыла в воздухе, так и не донеся удон до рта.

- Ну… об этом он мне рассказал уже после припадка в баттинг-центре. Ему вырезали какой-то участок мозга… Я не помню, как это называется…

- А разве человек не умирает, если ему мозг вырезать?

- Да не весь же мозг, а только кусочек. Фрэнк мне вчера это слово по-английски сказал, и пришлось в словарь лезть. Как же это называется… Такой участок мозга. Ты не знаешь?

- Череп?

- Ты чего? Череп - это кость. Другое слово. Редкое такое…

На экране психолога-криминалиста сменил очень известный старикашка-социолог:

- Таким образом, я надеюсь, все понимают, что это происшествие свидетельствует о необходимости введения нового закона о "развратном поведении". Этот случай, если можно так выразиться, позорит нас с вами как взрослых, ответственных людей, как интеллектуалов…

- Может быть, лобная доля? - спросила Джун, и я погладил ее по голове. Хоть девочка и не делает особых успехов в учебе, но голова у нее работает совсем неплохо.

Мама Джун выиграла в лотерею поездку и сейчас отдыхала на острове Сайпан. Так что вчера Джун вполне могла заночевать у меня - вряд ли бы ее мама об этом когда-нибудь узнала. Но брат-школьник никуда не уезжал, так что к двенадцати, как и всегда, Джун отправилась к себе домой. И вовсе не потому, что Джун такая уж ответственная и серьезная, а просто потому, что она не хотела ничего менять. Она хотела жить своей обычной жизнью.

Между прочим, жить обычной жизнью - совсем не так легко, как кажется на первый взгляд. Родители, учителя, государство - все учат нас жизни. Но жизни скучной и рабской. И хоть бы кто-нибудь взял да и рассказал, что это такое - "обычная жизнь" и как ею живут…

- Ну конечно! Лобная доля, она самая. Хотя было еще какое-то слово, но такое редкое, что я его даже в словаре не нашел… Короче, Фрэнку вырезали лобную долю.

- А почему?

- Что почему?

- Ну почему ему вырезали лобную долю? Ее разве людям часто вырезают?

- Он сказал, что во время аварии серьезно разбил голову. Внутрь попали мелкие стеклянные осколки, и поэтому пришлось вырезать определенный участок мозга. Звучит как тяжелый бред, правда? Но мне почему-то показалось, что он не врет. Мы с ним шли, и он вдруг говорит: "Кенжи, можно я расскажу тебе свою тайну?"

Я еще ничего не успел ответить, а он уже начал рассказывать: "Ты, наверное, уже заметил, что я немного странный. Когда мне было одиннадцать лет, я попал в очень серьезную аварию, и в итоге мне вырезали часть мозга. Так что иногда со мной происходят всякие странные вещи. Например, меня может внезапно парализовать - да ты и сам видел, в баттинг-центре. Или вдруг я начинаю нести какую-то несусветную чушь, или просто рассказываю что-то, что полностью противоречит тому, что я говорил раньше. - С этими словами Фрэнк взял мою руку и положил себе на шею. - Чувствуешь, какая кожа холодная?"

Шея у него была ледяная. Когда я стоял в баттинг-центре на холодном ветру посреди пустоты - точь-в-точь как на захолустном полустанке, - мне было очень холодно. Пальцы закоченели, из носа текло. Но холод, который я почувствовал, прикоснувшись к шее Фрэнка, был совсем другого свойства. Это был холод металла. Примерно такое же чувство я испытал, когда вытаскивал Фрэнка с площадки и схватил его за плечо.

Как-то раз, в детстве, отец повел меня на заводской склад. На этом складе хранились машины, которые проектировал мой отец. Стояла зима. Отец должен был ехать туда по работе и почему-то взял меня с собой. Склад располагался недалеко от Нагой, где-то в горах. Это было просторное помещение, наполненное гигантскими машинами, неизвестно для чего предназначенными. Над машинами витал специфический запах холодного металла. Прикоснувшись к ледяному телу Фрэнка, я сразу же вспомнил свою поездку на заводской склад.

"А я не понимаю, холодная у меня кожа или нет. Это потому, что у меня чувствительные функции немного нарушены. Я иногда даже не уверен, мое это тело или вообще чье-то чужое. Говорю я, как видишь, нормально, но иногда у меня случаются провалы в памяти. В такие моменты мне и самому сложно понять, правду я рассказываю или придумываю себе прошлое прямо на ходу".

Фрэнк продолжал говорить всю дорогу, пока мы шли к Ниси-Синдзюку - его отель находился неподалеку от станции. Я решил, что этой истории в стиле science-fiction в принципе можно верить. И даже не потому, что она многое объясняет. Скорее в правдивости этой версии меня убедило прикосновение к шее Фрэнка.

- Что-то я не понимаю, - сказала Джун, к этому моменту уже почти расправившаяся с удоном. А я еще и половину порции не съел. У меня язык чувствительный, как у кошки, я горячее быстро есть не могу, поэтому и удон, и суп всегда ем очень медленно.

- Ты, что ли, хочешь сказать, что он робот?

- А что? Может, и робот. Мы же с тобой, кроме как в комиксах и в кино, роботов нигде не видели. Сама посуди, когда ты человеческой кожи касаешься, ты же чувствуешь, что это именно человеческая кожа. Или нет? - И я погладил Джун, уже доевшую свою порцию удона, по тыльной стороне ладони. В этот момент мне вдруг пришло в голову, что последнее время мы с Джун почти не занимаемся сексом. За три недели ни разу не переспали. Когда мы только познакомились, страсти в нас было гораздо больше. А теперь мы вполне довольствуемся удоном, закусывая его фирменным салатом Джун, и занимаемся любовью все реже и реже.

- У людей кожа очень мягкая. А у Фрэнка наоборот.

Джун, не отрывая взгляда от телевизора, легонько похлопала меня по ладони и сказала:

- Давай ешь уже. А то совсем остынет…

Программа, посвященная убийству старшеклассницы, все еще продолжалась. Научных экспертов на время сменил ведущий, за спиной которого виднелись какие-то схематические изображения.

- Перед смертью девушка была жестоко избита. Сейчас с помощью этой схемы я постараюсь объяснить специфику данного случая.

- Интересно, этот чувак в телевизоре хоть на секунду задумался, что почувствуют родители этой девушки, когда будут смотреть его передачу? Хотя, конечно, они скорее всего не станут эту передачу смотреть… Можно подумать, что малолетние проститутки - вообще не люди… Как это все противно. - И Джун отвела взгляд от телевизора.

Рисунки, с помощью которых ведущий строил свое объяснение, были ужасные. На одном из них тело было разделено пунктиром на несколько частей, а полученные повреждения раскрашены разным цветом. Руки, ноги и голова были нарисованы отдельно от туловища.