И, не дожидаясь, когда она последует за ним, оп направился туда, где намеревался провести остаток ночи. Безмолвная девушка послушно шла за ним по пятам.
Сидя на покрывале, заменявшем ложе, предводитель перебирал в памяти новые для себя удивительные ощущения. Чувственность этого дерзкого разбойника, похожего на могучего здорового зверя, находила выход без всяких затруднений. Он шел к женщинам подобно жеребцам своего табуна, гонявшимся за кобылами. Дочери и жены пастухов охотно уступали ему то ли из страха, то ли оттого, что красивый самец пробуждал в них желание, но короткие связи не оставляли в его душе никакого следа.
Чем же эта девушка отличалась от других?.. Оцепенение, в котором пребывал его разум, не позволяло Гарабу рассуждать на данную тему. Он вновь почувствовал трепет, стеснение в груди, страстное желание, которые терзали его плоть и заставляли задыхаться. Смятение, рождавшее в душе хаос острых сладострастных ощущений, угнетало его. Гарабу казалось, что в недрах его существа поселилось сказочное чудовище, которое завладело его телом, взяло в тиски раскаленные конечности, зажало в пасти голову… Быть может, он сходил с ума?..
Оп привстал и окинул взглядом свою новую любовницу, лежавшую рядом. Рыжеватый свет ущербной луны придавал ее лицу своеобразное выражение.
В Тибете существует поверье о девушках-демонах сондрэма, которые ради забавы выбирают себе любовников среди людей, а затем мучают и пожирают их. Будучи в здравом уме, он смеялся над этими россказнями. И все же…
- Как тебя зовут? - резко спросил он.
- Дэчема, - отвечала паломница.
- О! Какое прекрасное имя! - воскликнул предводитель. - Ты и вправду заставляешь радоваться! Ты принесла мне радость! Многим ли ты доставляла ее до меня?
- Ты же знаешь, что я была девственницей, - спокойно ответила его возлюбленная.
Молодой человек не возражал. Он не сомневался в этом. Его вопрос был продиктован желанием скрыть свое волнение за напускным безразличием и бравадой.
- Меня зовут Гараб, - продолжал он. - Наши имена сочетаются… так же хорошо, как наши тела. Ты согласна, Дэчема?
Он наклонился к девушке и с силой сжал ее в объятиях.
Следующий день ушел на подсчет захваченной добычи, дележ причитавшейся каждому доли и споры о том, как лучше сбыть товар.
Лошади, мулы и провиант не давали повода для распрей. Тибетские разбойники не бездомные бродяги, а пастухи или хозяйственные фермеры, объединяющиеся при случае для набегов, которые они считают благородным делом, где проверяется сила и мужество храбрецов "с могучим сердцем". Каждый из этих "героев" владеет палатками на высокогорных пастбищах либо домом в долине. Причитающиеся ему мешки с зерном или мукой пополняют семейные запасы продовольствия, а захваченный скот занимает место в стаде до тех пор, пока его не погонят вместе с другими животными для продажи на какой-нибудь отдаленный базар.
Однако на сей раз в числе трофеев были также шелковые ткани, серебро, золото в слитках и множество ценных предметов либо забавных вещиц, для которых сельские грабители не могли придумать применения. Эту часть добычи следовало продать или обменять на полезные товары в крупном городе, где подобные сделки не редкость, и достаточно далеко, чтобы тамошние сутяги не проведали о происхождении привезенных вещей и не попытались их присвоить под предлогом восстановления законности.
Настал полдень, а спорам по этому поводу не было видно конца. Пришло время обедать.
- Принеси мне чаю туда, - приказал Гараб одному из своих людей, который служил ему во время похода.
"Туда" означало место, где он провел ночь с Дэчемой и где она поджидала его, пока он руководил дележом добычи.
Сушеное мясо и лепешки из ячменной муки были извлечены из котомок, подвешенных к седлу Гараба, и поданы ему с кувшином чая.
- Ешь, сколько влезет, - сказал предводитель молодой женщине.
Она улыбнулась. Привычное успокаивающее занятие вернуло ее от грез к реальной жизни.
- Ты довольна? - спросил Гараб.
Она кивнула.
- Тебя не назовешь болтливой, - заметил он со смехом. - Ты подумала о том, что будешь теперь делать? Ты не сможешь догнать своих друзей-паломников. Как же ты вернешься домой? Это очень далеко отсюда? Сколько времени вы были в пути, когда я вас задержал?.. Твои отец и мать живы?.. Ты жалеешь о том, что сотворила, не так ли?.. Хочешь вернуться к своим?
- Нет, - промолвила Дэчема. - Я хочу остаться с тобой.
Все остальные его вопросы остались без ответа.
- Почему ты решила ехать со мной? - продолжал спрашивать он. - Ты не могла меня любить. Ты же никогда меня не видела.
- Я видела тебя в мечтах.
- Да, ты уже это говорила. Но в каких мечтах? Ты видела меня ночью во сне?
- Иногда, Но чаще я видела тебя, когда бодрствовала. Ты являлся мне на коне, посреди пустынных просторов; сидя в седле, прямой как струна, ты разглядывал вдали что-то невидимое для меня. Я сходила с ума от желания бежать к тебе… Внезапно я чувствовала, как меня отрывают от земли, сажают на твоего коня и увозят галопом через пустынные чантанги. Порой, когда кто-нибудь заговаривал со мной, видение меркло, и тогда я ощущала странное одиночество и пустоту, словно исчезнувший всадник уносил с собой частицу моего "я".
- Ты знала, куда я везу тебя на своем коне?
- Я не думала ни о чем. Мы скакали без всякой ведомой мне цели. Помню лишь ветер, хлеставший в лицо, камни, с шумом вылетавшие из-под копыт коня, горы и Озера, устремлявшиеся нам навстречу, горячее сильное тело, которое я чувствовала под твоей одеждой, и биение наших сердец.
Гараб задумался.
- Я живу один, - сказал он, - без семьи, без жены. Если хочешь, можешь ею стать… По крайней мере на какое-то время. У меня просторная палатка и есть слуги, которые ухаживают за скотом. Через пять-шесть дней мы доберемся до владений племени, в котором я живу.
- Пять-шесть дней, - мечтательно повторила Дэчема. - А потом?..
- Потом, как я тебе сказал, ты будешь жить в моей палатке. Ты ни в чем не будешь нуждаться. У меня вдоволь еды, и тебе не надо будет работать.
- У пас тоже хорошо едят, и мне никогда не приходилось работать, - с гордостью заметила молодая женщина.
- Вот как! Значит, твои родители богаты? Кто твой отец?
- Он умер.
- А твоя мать?
- Она живет вместе со своим братом. Она владеет землями, которые отдает внаем, и вкладывает деньги в торговлю.
- А чем занимается твой дядя?
- Он - купец.
- Откуда?
- Из Диржи.
Гараб решил, что Дэчема лжет.
- Паломники, с которыми ты странствовала, пришли не из Диржи, - заметил он. - Они были монголами.
- Да, это были монголы из Да-Хурэ и Алашаня.
- Каким же образом ты оказалась с ними?
- Я их повстречала.
- Где же? И как получилось, что ты с ними столкнулась?
- Я странствовала с купцами.
- С купцами… Твои мать и дядя отпустили тебя с купцами?
- Я сбежала.
- Зачем?
- Я искала тебя… Я встретила этих торговцев, когда была уже далеко от Диржи. Я рассказала им, что отправилась в паломничество в Лхасу вместе с сестрой-монахиней, но она умерла по дороге и я решила продолжать странствие в одиночку, чтобы помолиться за ее душу. Купцы предложили мне идти вместе с ними и позволили сесть на одного из своих мулов. Во время пути я все время смотрела по сторонам в надежде, что ты явишься ко мне, как в видениях, но на сей раз наяву. Несколько дней спустя купцы сказали, что на время пути я должна стать их женой, всех разом, до конца пути. Ночью я удрала, прихватив с собой мешочек цампы. Я долго бежала, чтобы поскорее удалиться от лагеря, и два для пряталась в овраге, а затем отправилась дальше. Купцы остались позади, я не боялась больше погони, но у меня кончилась цампа. Я брела наугад, но была уверена, что рано или поздно встречу тебя. Мне удалось откопать тума а в болотах, через которые я пробиралась, росли съедобные водоросли… Затем я увидела караван. Я повторила паломникам тот же рассказ: моя сестра-монахиня умерла по дороге в Лхасу… Они накормили меня и взяли с собой. И вот, наконец, я нашла тебя.
"Есть ли хоть крупица правды в этой невероятной истории? - размышлял Гараб. - Вполне возможно, что все это - только вымысел". Он склонялся к такому заключению, но не высказывал любовнице своих сомнений. Если она решила утаить от него свое происхождение и место, откуда пришла, он не будет настаивать на признании. Неведение как бы снимало с него ответственность и, возможно, позволяло избежать неприятных объяснений с семейством беглянки в том случае, если оно окажется влиятельным и обнаружит у него Дэчему.
Гараб молчал, и Дэчема возобновила разговор: