4
На прилавке звенели монеты. Жозеф намеревался оплатить провизию наличными, если это будет единственным способом сразу покончить с недоверием и сомнениями. В этих диких зарослях нужно держать ухо востро: тут больше крестов на кладбище, чем лачуг в селении. Но грустный час расплаты еще не наступил, игра едва началась. Жозеф попытался свести разговор к достоинствам животных:
- У меня есть хорошие и лучшие. Поголовье - первый сорт.
Фадул в общих чертах дал понять, что не прочь купить осла, но не выказал спешки, пустив это дело на самотек, - с цыганами надо вести себя хитро. Он сменил тему:
- Думаете задержаться?
- Здесь? Для чего? Да тут даже кастрюли чинить не надо… - Жозеф плюнул, демонстрируя золотые зубы. - С кем тут торговать? Ну кроме вашей милости.
- Вот увидишь - здесь все оживляется позже, когда приходят караваны. И работники, и проститутки. Народу тьма.
- Тьма?
Жозеф оглядел пустырь, редкие строения, гнилые соломенные хижины, заметил деревянный домик, в котором жили Корока и Бернарда. Взгляд задержался на фигуре наемника, стоявшего в дверях склада сухого какао. Взвесив все "за" и "против", он подытожил:
- Это самое красивое место на реке. Оно заслуживает лучшей судьбы. Да простит меня ваша милость.
Он сложил покупки в холщовую сумку. Сто раз пересчитал монеты в руке, но не отдал:
- Если ваша милость пожелает, я могу привести сюда животных. Всех, чтобы вы могли выбрать. Прямо сейчас.
Фадул не обратил внимания на странное обращение - ваша милость так, ваша милость сяк, - ему это показалось забавным: вот такая цыганская мудрость. Лесть для этого проныры была все лишь способом надуть половчее. Он правильно отреагировал на предложение сейчас же посмотреть ослов - принять его означало совершить негласную сделку:
- С ума сошел? Тащить сюда, через реку? Столько сложностей, и для чего?
- Вы говорили про осла…
- Да просто так. В любом случае ради этого не стоит так горячиться. Я потом туда пойду, у меня еще будет время.
- Но я не думаю здесь задерживаться.
- Но ты ведь тут заночуешь, так ведь?
Жозеф не сказал ни "да", ни "нет" - заманивал.
- Чтобы посмотреть на тьму народу? А что, оно того стоит? Уж простите за откровенность, но я сомневаюсь.
Он предложил другой выход, проще:
- Ваша милость пойдет со мной и выберет осла. Пока никто другой не купил.
Фадул держался непреклонно:
- Сейчас нет. Вот-вот клиенты подойдут. Приходи завтра утром, если получится, - взгляну на ослов.
Настаивать смысла не было, Жозеф привык к этой осторожной и хитрой игре. И если с другими правила не менялись, то уж с Турком тем более.
- Ну, если так, то я здесь заночую, чтобы услужить вашей милости.
- Оставайся, если хочешь. Но не из-за меня.
Цыган положил монеты на прилавок и сунул руку в карман брюк. Вытащил платок, завязанный с четырех сторон, развязал узлы и вместе с кучей рассыпавшихся монет извлек завлекательно сверкающие побрякушки. Фадул с презрением взглянул на эти безделицы:
- Я много лет был бродячим торговцем. У самого есть еще остатки этой ерунды. Не хочешь купить? Уступлю по сходной цене.
- Бродячий торговец? - Пристыженный Жозеф завязал платок, засунул обратно в карман и повторил: - Бродячий торговец!
Впрочем, он быстро пришел в себя и резким движением выложил на прилавок маленький сверток из коричневой бумаги, да так, что Фадул и не заметил, откуда Жозеф его вытащил.
- Ладно, тогда поглядите вот на это, и пусть ваша милость мне скажет, есть ли нечто подобное в вашем ассортименте.
Он развернул бумагу, демонстрируя ковчежец на цепочке. Турок с трудом сдержал возглас, замерший у него на губах, и, сделав над собой усилие, отвел глаза. Жозеф заявил:
- Ничего подобного вы не найдете даже в Ильеусе!
Поддерживая цепочку кончиками пальцев, он поднял ковчежец на высоту глаз торговца: солнечные блики делали вещицу еще красивее.
- Что скажет ваша милость?
Не успел Фадул изобразить безразличие, как Жозеф заметил пробудившийся интерес по тому, как торговец протянул руку к ковчежцу, с какой осторожностью его взял: это настоящая драгоценность, в самый раз, чтобы украсить женскую шейку.
- Поглядите, какой подарок для вашей хозяйки. Чистое золото. Посмотрите, какая отделка!
- Я не женат. У меня даже любовницы нет. - Ни одна девица, даже Зезинья ду Бутиа, не заслуживала такого подарка.
Он не хулил вещицу, не говорил, что она поддельная или некрасивая. Старый бродячий торговец Фадул знал толк в таких вещах. За цепочку он бы не дал и гроша - так, безделица, - а вот ковчежец был из настоящего золота - дорогая штуковина и, конечно, ворованная. Он открыл его, чтобы осмотреть внутри, взвесил на ладони. Он оценил ее правильно, но решил, что проку от нее никакого.
- Я знать не хочу, настоящее ли это золото. Мне некому это подарить, и вообще я не знаю, что делать с этим пустяком. Мне он не нужен. Для чего он мне?
- Как для чего? Чтобы перепродать, чтобы заработать. Ваша милость шутит, вы знаете, что это золото и что вещь хорошая.
Зависит от цены. Это могла бы быть отличная сделка: продать эту штуковину в Итабуне или в Ильеусе и получить кучу денег, - но Фадул колебался. Он положил фант на прилавок, покачал головой, пожал плечами, давая понять, что вопрос закрыт. Он не спешил.
Как, впрочем, и цыган, который, не обращая внимания на очевидный отказ Турка, смотрел на дорогу, по которой к ним приближался человек - видимо, местный житель. Фадул тоже его заметил - это был плотник Лупишсиниу. А на засаленном прилавке, между Жозефом и Фадулом, сверкало чудо. Жозеф подождал, пока Лупишсиниу войдет и поздоровается, и снова вернулся в нужное русло, демонстрируя красоту ковчежца:
- Ничего подобного ваша милость не найдет ни в Ильеусе, ни в Баии. Его еще мои деды привезли из Европы, а я получил по наследству. - В подтверждение сказанного он произнес фразу на языке своего народа, затем снова перешел на португальский, обращаясь к Лупишсиниу:
- А вы как думаете, сударь?
Плотник, впечатленный манерами цыгана и его загадочной тарабарщиной, особым знатоком не был и по поводу золота ничего сказать не мог, но не сдержал восхищения перед тонкой работой:
- Великолепно, просто произведение искусства. Это золото?
Оскорбившись таким вопросом, Жозеф указал на Фадула:
- У него спросите, если хотите узнать, золото это или нет. Вот так номер! - Цыган завернул драгоценность в коричневую бумагу и снова положил в карман жилета. - Он не продается.
Фадул отошел от прилавка, снял с полки наполовину полную бутылку, откупорил ее, отмерил Лупишсиниу его обычную порцию и, прежде чем налить себе, предложил все еще обиженному цыгану:
- Выпьете рюмку?
Они подняли стаканы. Жозеф пил кашасу медленно, а не прикончил одним глотком, как Фадул и Лупишсиниу. Тогда Турок спокойно, якобы без всякой задней мысли, спросил:
- Не то чтобы я хочу купить: мне просто некому это подарить, да и продать тоже некому, - но чисто из любопытства: сколько вы просите за ковчежец? Только ковчежец, без цепочки.
Жозеф медленно опустошил стакан и, одобрительно поцокав языком - водка была хорошая, снова вытащил сверток из кармана жилета, развернул коричневую бумагу и положил драгоценность на прилавок, всего на мгновение, а затем неожиданно вложил ее в руку Турка:
- Пусть он побудет у вас до завтра: проверьте, настоящее ли это золото, посмотрите вес, пробу, - а завтра, когда ваша милость будет выбирать осла, вернете. А если захотите купить, сами назначите цену - сколько это, по-вашему, должно стоить. - Он вложил вещицу в руку Фадула. - Завтра мы обо всем договоримся, обо всем сразу.
И прежде чем трактирщик успел ответить или отреагировать, Жозеф взял сумку с покупками, собрал и спрятал разбросанные монеты, предназначавшиеся для уплаты, и вышел не оглядываясь.
- Ни в коем случае! - закричал Фадул, когда к нему вернулся голос. - Вернись! Забери свою штуковину.
Слишком поздно: цыган был уже далеко, а в это время ничего не понимавший Лупишсиниу приставал с вопросами. Фадул снова долго и пристально посмотрел на драгоценность. Кто продает в кредит цыгану, тот просто идиот, умом скудный, но сколь бы мало ни стоила эта вещица, она много раз покрывала цену того, что унес Жозеф: сушеное мясо, фасоль, сахар и бутылку кашасы. Он не рисковал быть обманутым: тут если кто и мог потерять, так это цыган, - но завтра на всякий случай он возьмет с собой пистолет, когда дело дойдет до договора.
Только что подошедшая Корока, увидев ковчежец, захлопала в ладоши:
- Какая красота! У доны Марселины, жены полковника Илидиу, был похожий, но этому в подметки не годился. - Она обратилась к Турку: - Вы его купили, кум Фадул? Для кого? Вы надумали жениться?