Всего за 549 руб. Купить полную версию
Из парадных дверей "Бристоля" открывался вид на Кафедральный собор Осло. К нему нужно подниматься по довольно пологой улице, поэтому каждое утро, когда они выходили из отеля, им казалось, будто собор торчит из проезжей части, а трамвайные пути заезжают прямо внутрь. Но они не поехали на трамвае, идти было недалеко.
- Наверное, тут-то он и работал, - сказала Алиса.
- Почему ты так думаешь? - спросил Джек.
- Ну просто мне так кажется.
В таком большом соборе непременно должен был быть старинный большой орган. В нем и правда имелось сто два регистра, а построила его фирма "Валькер"; в 1883 и 1930 годах его реконструировали, декор же оставался без изменений с самого 1720 года, разве только изначальную зеленую краску в 1950 году заменила серая - серый цвет больше соответствовал монументальному барочному стилю инструмента.
Собор был возведен из кирпича и снабжен медным куполом, отливавшим зеленым на солнце, а также внушительных размеров колокольней. Часы на колокольне исполнили в столь суровом стиле, что казалось, лютеранская пафосность превзошла здесь самое себя и собор следовало воспринимать скорее как священное хранилище неприкосновенных сокровищ, нежели как обычное место, куда люди каждый день ходят славить Господа.
Внутреннее убранство убедило маму и Джека, что это их первое впечатление - правильное. Свечей внутри не оказалось, вместо них использовалось электричество. С потолка свисали огромные канделябры, старомодные лампы-бра отбрасывали на стены свет, призванный напоминать отблески факелов. В алтаре были изображены одновременно Тайная вечеря и Распятие, и больше всего он походил на лавку старьевщика. К кафедре вела короткая резная лестница, украшенная резными же позолоченными венками. Над кафедрой висел этакий остров из ангелов (создавалось впечатление, что небо вот-вот упадет прямо на нее) с арфами в руках.
Орган молчал, молящихся тоже не наблюдалось. Встретила Алису и Джека одинокая уборщица, она смотрела на них подозрительно, опираясь на швабру словно на трость. Позднее мама объяснила сыну, что в соборе любое напоминание об Уильяме воспринималось даже обслуживающим персоналом в штыки - и он, Джек, был как раз таким напоминанием.
Едва заметив малыша, уборщица словно окаменела, сделала глубокий вдох и скрестила руки на груди, не выпуская швабру; можно было подумать, что она сама и есть Святой Крест, силой которого она надеялась изгнать Джека из святилища.
- Органист на месте? - спросила Алиса.
- Который органист? - возопила уборщица, сумев сделать еще и ударение на "который".
- А сколько их у вас тут? - ответила Алиса.
Не в силах оторвать глаз от Джека, уборщица сообщила маме, что органистом в соборе работает некто мистер Рольф Карлсен, но его сейчас нет. Слово "нет" почему-то нарушило ход мыслей Джека, ему вдруг подумалось, что в церкви водятся привидения..
- Мистер Карлсен - большой человек, - сказала уборщица, но так, что осталось неясным, в каком смысле она употребила слово "большой" - то ли органист был великан, то ли важная птица или же и то и другое. - Из священников сейчас тоже никого нет, - продолжила она и принялась размахивать шваброй, словно волшебным посохом, не сводя по-прежнему глаз с Джека; стало понятно, что она не замечает, что делает. Джек поискал глазами ведро - ведь нельзя же мыть полы одной шваброй, без ведра?
- Ну, я вообще-то ищу молодого органиста, - перебила уборщицу Алиса. - Он иностранец, его зовут Уильям Бернс.
Уборщица закрыла глаза, словно в молитве, надеясь, быть может, что швабра и правда обратится в распятие и спасет ее. Она торжественно подняла швабру и указала ею на Джека.
- Это его сын! - возопила она снова. - У него такие ресницы! Только слепой не узнал бы его.
В этот миг Джек впервые узнал, как он похож на отца. Алиса посмотрела на сына так, словно бы и ей это сходство бросилось в глаза впервые. И тут ей почему-то стало так же страшно, как и уборщице.
- А вы, несчастное создание, должно быть, его жена! - провозгласила уборщица.
- Было дело, в прошлом, - ответила Алиса и протянула уборщице руку. - Меня зовут Алиса Стронах, а это мой сын Джек.
Уборщица вытерла руки о подол и сильно ответила на рукопожатие. Джек это сразу понял - мама едва не взвизгнула от боли.
- Меня зовут Эльза-Мария Лотта, - представилась женщина, а Джеку сказала: - Благослови тебя бог, мальчик.
Джек не стал пожимать ей руку - после встречи с носильщиком он решил беречь пальцы.
Эльза-Мария не вдавалась в подробности случившегося, заметив только, что вся паства до сих пор не может об этом забыть. Алисе и Джеку лучше всего просто вернуться домой.
- А что за девушка у него была в этот раз? - спросила Алиса.
- Ингрид My не девушка! Она ребенок!!! - вскричала Эльза-Мария.
- Не надо при Джеке, - сказала Алиса.
Эльза закрыла Джеку уши ладонями; он не слышал, что они с мамой говорили дальше, такие сильные у нее были руки, но когда Эльза обратилась к Алисе, прощаясь, Джек готов был поклясться, что она больше не называла маму "несчастным созданием". Они повернулись уходить. Эльза крикнула им вслед:
- С вами никто не станет говорить!
Ее крик гулко разнесся по собору.
- Эта девушка, простите, ребенок, Ингрид My, - она станет! - ответила Алиса.
Когда они пришли в собор в следующий раз, Джек явственно ощутил, что их сторонятся. Уборщицы не было, зато какой-то мужчина стоял на стремянке и менял перегоревшие лампочки. Не сторож, слишком хорошо одет, может быть, просто щепетильный прихожанин, любитель исправлять мелкие недостатки. Он узнал Алису и Джека с первого взгляда и сразу же принял вид, дававший понять, что говорить с ними он не намерен.
- Вы знаете Уильяма Бернса, он из Шотландии? - спросила Алиса. Мужчина повернулся к ней спиной и пошел прочь.
- А Ингрид My? Ее вы знаете? - крикнула ему вслед Алиса.
При имени девушки мужчина чуть не споткнулся, Джек четко это заметил. И тут еще раздался очень знакомый ему звук - звук затвора фотоаппарата. Он его уже слышал, когда взял маму за руку перед входом в собор. Видимо, кто-то еще раз их сфотографировал напоследок.
Они снова пришли в собор в субботу, на этот раз на органе кто-то играл. Джек взял маму за руку, и она отвела его к мануалу. Лишь много позже он задумается - а откуда это мама знала, как туда попасть?
Мануал располагался на втором этаже собора, а орган - еще выше, туда вела другая лестница. Органист был так занят игрой, что не заметил маму с Джеком, пока они не стали у него прямо за спиной.
- Мистер Рольф Карлсен? - поинтересовалась Алиса с некоторым сомнением в голосе. Органисту явно не было и двадцати - оказаться Рольфом Карлсеном он никак не мог.
- Нет, - ответил юноша и снял руки с клавиш. - Я просто ученик.
- Вы хорошо играете, - сказала Алиса, отпустила руку Джека и села на скамью подле органиста.
Тот чем-то походил на Бабника Ларса - изящный голубоглазый блондин, только помоложе и без татуировок, сломанного носа и дурацкой Ларсовой эспаньолки. Он принялся было менять регистры органа, но замер - Алиса взяла его за руку и положила ее себе на бедро.
- Посмотри на меня, - прошептала она. Тот не смел. - Хорошо, тогда выслушай. Я когда-то познакомилась с юношей вроде тебя, его звали Уильям Бернс. Вот этот мальчик - его сын. - Алиса кивнула в сторону Джека. - Посмотри на него. - Тот снова не посмел.
- С какой стати я вообще с тобой разговариваю! - вырвалось у юноши. - Это неправильно!
Другой рукой Алиса погладила его по щеке, и тут юноша наконец посмотрел на нее. Сын всегда видит в своей матери что-то особенное; в детстве Джек считал, что его мама ну просто до смерти красивая, и поэтому ему было непросто глядеть на нее, когда она так близко наклонялась к нему. Так что Джек хорошо понимал, почему юный органист закрыл глаза.
- Если со мной не станешь говорить ты, я пойду к Ингрид My, - сказала Алиса, но тут Джек, видимо, из сочувствия к страданиям юноши, тоже закрыл глаза, а когда он закрывал глаза, то не мог больше слушать внимательно - ведь во тьме происходит столько всего интересного.
- У Ингрид трудности с речью, - говорил юноша, - она не очень любит говорить в принципе.
- А, значит, на этот раз не хористка, - сказала Алиса. Джек и юноша одновременно открыли глаза.
- Разумеется, нет, - сказал он. - Она учится на органиста, как и я.
- Как тебя зовут? - спросила Алиса.
- Андреас Брейвик, - был ответ.
- Андреас, у тебя есть татуировки? - Андреас был ошарашен, он явно не ожидал такого вопроса и промолчал. - Хорошо, хочешь, я сделаю тебе татуировку? - шепнула ему Алиса. - Это совсем не больно, и если ты все-таки удостоишь меня беседы, я сделаю ее тебе бесплатно.
Однажды воскресным утром, перед тем как идти в церковь, Джек сидел в ресторане в отеле "Бристоль", набивая пузо плотнее обычного. Мама сказала ему, что если он будет хорошим мальчиком и останется внизу, пока она делает Андреасу бесплатную татуировку, то ему можно съесть все, чего он пожелает и сколько ему захочется, - хотя бы потому, что ее там не будет и она не сможет его остановить. Он уже дважды сбегал к столу с едой и начал задумываться, а мудро ли было есть сразу две порции сосисок, но оказалось поздно - сосиски запросились наружу.
Мама сказала ему, чтобы он ждал ее в ресторане, она спустится к нему, как только закончит с Андреасом, но Джек четко понял, что ему срочно нужно в туалет. Наверное, в вестибюле "Бристоля" был туалет, но Джек не знал где и решил не рисковать - что, если он не успеет, - а поэтому опрометью ринулся наверх в свой с мамой номер и принялся что есть мочи колотить в дверь.
- Погоди минутку! - ответила мама.