Всего за 39.9 руб. Купить полную версию
* * *
Монах читал своё вечернее правило, но никак не мог сосредоточиться на словах молитвы. Перед его глазами была умирающая девочка. Он видел её сегодня в храме, её принесли на носилках. Бледное лицо, запавшие от истощения глаза, потрескавшиеся губы. Его сосед по столу в трапезной рассказал, что автобус, в котором она ехала вместе с родителями и ещё десятком туристов, засыпало камнями при обвале в горах. Несколько человек погибло сразу, в том числе и её родители, другие были заживо погребены. Их откопали только через две недели после происшествия. У них было с собой немного еды и воды, но на всех этого было слишком мало. Два человека умерли до того, как спасатели разгребли завалы. Остальные сейчас в больнице, у них есть шанс выжить. А эта девочка обречена. Врачи сказали, что она умрёт в течение двух-трёх дней. Теперь её принесли сюда для того, чтобы она приняла Святое Крещение (родители девочки были атеистами и не окрестили малышку). Это было её последнее желание. Монах опять вспомнил её лицо. Неужели нельзя ничего изменить? Зачем только Господь допустил такое? Зачем невинному ребёнку было столько страдать? Неужели Он не мог забрать её быстро, без мучений?
Отец Пётр появился в келье, как всегда, неожиданно. Вошёл без стука и тихонько стал рядом с образами. Он умел застать своего послушника врасплох, когда тот впадал в какой-нибудь грех. Заметив духовника, монах немедленно обратился к нему с вопросом:
– Отец, за что этой малышке выпало на долю такое страшное испытание: кончина родителей, голод и жажда, двухнедельное заточение в искорёженном автобусе, а теперь ещё и мучительная смерть? Что она успела сделать плохого, чтобы быть так жестоко наказанной? Почему Бог попускает такое?
– И проходя увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нём явились дела Божии.
– Да, но как это возможно? Если бы Господь хотел исцелить девочку, Он бы давно уже сделал это. Ведь Он всемогущ, Ему не нужны помощники!
– И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нёс за Иисусом.
– Но что могу сделать я, слабый грешный человек? Случай безнадёжный, и…
– Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам: если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но, если и горé сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет. И всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите!
Итак, ответственность за судьбу девочки лежит теперь на нём. А его вера так слаба, хватит ли её, чтобы пробить стену безысходности и неверия, воздвигнутую людьми вокруг этого больного ребёнка? Что ж, он сам виноват, что взвалил себе на плечи эту непосильную ношу – ведь он роптал на Господа и обвинял Его в немилосердии. Он, по сути, заявил о том, что любит и жалеет этого маленького человечка больше, чем сам Бог. Если ты дерзаешь на такое, имей мужество на деле доказать свою любовь! Но где взять сил? Ведь он один…
Глаза отца Петра сверкнули в полумраке кельи. Голос его был строг.
– Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на Земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного!
– Прости, отец, я забыл о тебе! – монах виновато опустил глаза, не в силах выдержать огненный взгляд старца. – Я не один, к моей молитве присоединится твоя молитва и молитва всей Церкви! Завтра на Литургии вся Церковь, Земная и Небесная, будет молиться за это дитя. Вместе мы сможем преодолеть любые преграды, и наша молитва, словно дым от благовоний, воспарит к небу и достигнет престола Божия! Теперь я верю, что мы сможем изменить мир! Молись вместе с нами, отче святый!
Но борьба с неверием на этом не закончилась. Всю ночь и утро монаху пришлось ломать свои внутренние барьеры, которые мешали ему поверить в возможность чуда. Он буквально принуждал себя не поддаваться обуревающим его сомнениям. Это было почти физическое усилие, пот градом тёк со лба, и к началу Службы он был весь вымотан, как тряпка. Чудо произошло на Литургии. Когда священник произнёс: "Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся", – что-то внутри него поддалось, и вера захлестнула его, как волна. Слёзы благодарности потекли из его глаз: ведь он знал теперь без тени сомнения – девочка выживет! Ему не нужны были никакие доказательства, свидетельства или видимые подтверждения. Это было уже свершившимся непреложным фактом! Он не чувствовал никакой своей заслуги в том, что произошло, – ведь молился не только он, а вся братия монастыря, его духовный отец, Пресвятая Богородица и все ангелы и святые, а исцелил девочку Христос! В конечном итоге это была Его победа. Монах больше никогда не видел этого ребёнка, поэтому даже не знал, каким образом Господь совершил чудо, но ему это было не важно. Потом, через месяц, а может, и больше, игумен рассказал ему, что после крещения малышка стала постепенно выздоравливать. Врачи, как всегда в таких случаях, только в недоумении разводили руками. Когда девочке стало уже значительно лучше, и её выписали из больницы, малышку удочерили супруги, которые были рядом с ней в автобусе и отдавали ей свои скудные порции пищи и воды. Теперь они все втроём стали христианами и не перестают благодарить Бога за своё чудесное спасение.
* * *
Одиночество и тоска накатили вновь и, словно тиски, зажали душу. Стало трудно дышать. Такие приступы в последнее время стали случаться с ним всё чаще и чаще. Скоро у него не останется сил их выдерживать и тогда… А что тогда? Уйти из монастыря или вообще уйти из жизни? Мысли о смерти стали приходить всё чаще, и всё труднее стало с ними бороться. Нет, один он с этим не справится. Ему нужен человек, всегда готовый помочь, которому он полностью доверяет и который выслушает его и поймёт. Огромным усилием воли монах заставил себя подняться с постели. Отец Пётр, его духовный наставник, как всегда, ждал его в тёмном углу кельи, где располагался киот с образами. Монах встал перед ним на колени и заплакал.
– Отец мой, только ты один можешь понять меня! Ведь ты знаешь, что такое отчаяние и одиночество, ты тоже прошёл через это! Возможно даже, что в тот момент ты помышлял о смерти, но ты справился с этим, и Господь возвеличил тебя и дал тебе Духа Своего Святого. Помоги мне, научи, как мне бороться с этой гнетущей тоской!
Тёплая ласковая рука легла на холодный лоб послушника.
– У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего не называл своим, но всё у них было общее.
– Умом я понимаю, что я не один в Церкви. Но я не вижу вокруг себя верующих людей, даже здесь, в монастыре… Мне кажется, что в целом мире не осталось больше истинных воинов Христовых! Я не чувствую их молитв за себя!
– Во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними… Давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясённою, нагнетённою и переполненною отсыплют вам в лоно ваше: ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам.
– Наверное, я, и правда, сам мало молюсь за людей. Немудрено, что я стал чувствовать себя одиноким! Пуповина между нами разорвалась, и жизненный сок перестал течь ко мне. Чтобы получать, надо самому отдавать! Всё это время я жил и спасался благодаря молитвам верующих, но не замечал этого. Ведь "все мы одним Духом крестились в одно тело". Молясь за других, я молюсь за себя самого! Я чувствую себя частичкой единого организма, наши сердца бьются в унисон, молитвы сливаются вместе и возносятся к Богу. И хотя мы не всегда можем видеть друг друга телесными очами, и каждый из нас в отдельности далёк от совершенства, но вместе мы составляем Церковь, глава которой Христос, и врата ада не одолеют её! Я не могу быть одинок, если я в Церкви!