Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Царевна заинтересованно повернулась к ней левым ухом и на мгновение перестала грести.
– …тогда не знаю. Дороги-то мы так и не спросили… – извиняясь, развела руками Находка.
– Сер… ргий!!! – встревоженно окликнул Серафиму Саёк, не дав ей высказать свои комментарии ко всему вышеизложенному. – Я тут, пока мы летели, когда светать начало, назад всё оглядывался…
– И что?
– И вот я сначала думал, что это мне показалось.
– И что?
– А сейчас я вот оборачиваюсь, смотрю – нет, вроде, кажется, не показалось.
– И ЧТО?!
– За нами, кажись, какая-то птица летит.
– Птица?! – переспросила изумленно Серафима, ожидавшая погоню кого угодно, только не птицы. – Находка, что за птица за нами лететь может?
– Птица?… – недоуменно пожала затекшими плечами октябришна. – Какая птица? Зачем ей за нами лететь?
– Так это мы тебя спрашиваем. Как аборигена и краеведа, – перекинула ей обратно вопрос царевна. – Мы же должны знать, беспокоиться нам или паниковать.
– Паниковать? Беспокоиться? – по голосу Находки было понятно, что она с места и в карьер начала делать сразу обе эти вещи одновременно.
– Да ты посмотри сама, Находка! – жалобно попросил Саёк. – Сер-ргий… Ты можешь повернуть корыто так, чтобы Находке было видно?
– Без набора высоты – нет, – решительно отсекла попытки маневрировать Серафима.
– Находка, а, Находка, – снова жалобно проговорил Саёк сзади. – Ты же должна знать. Скажи, если мы у убыр корыто увели, то ведь ей летать больше не на чем?…
– ЧТО-О?! – махнула пестом царевна так, что корыто заложило вираж, едва не вывалив всю команду на землю, а сама она получила ни с чем несравнимую возможность разглядеть довольно шустро приближающуюся к ним ступу и ее пассажира-пилота, маневрирующего и на глазах ускоряющегося энергичными взмахами метлы.
И вряд ли это был гондыр.
– САЁК!!! Чего же ты раньше-то молчал!!! – страшным голосом произнесла Серафима и замахала пестом с удвоенной энергией, тем мне менее обреченно понимая азбучные истины не открытой еще науки самолетостроения, что чем мощнее форсаж, тем больше тратится топлива и тем меньше время полета.
– Она приближается!!! Приближается!!!..
Вопли оруженосца помощи тоже не оказывали, как и ставшее уже почти привычным дрожание Находки. Почти.
"Наверное, в прошлой жизни она была осиной. Или плакучей ивой", – отстраненно подумала Серафима, чувствуя, что всему на свете есть предел, и первой строчкой этого печального многостраничного списка сейчас идет ее выносливость.
– Стойте!!! Стойте, шпана, кому говорят!!!..
После этого выкрика выносливость скачком переместилась на вторую строчку, но Сенька с тоскою ощутила, что ненадолго.
– Ох, батюшка-Октябрь, помоги нам, спаси нас от погибели лютой, сохрани нас от злой старухи убыр… – забормотала дрожащим срывающимся голосом октябришна.
Царевна хотела было напомнить, чьему заступничеству они сейчас обязаны своим катастрофическим положением, но решила, что в этом есть и ее вина, и не стала. Ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным.
– Остановитесь!!!.. – прозвучал визгливый одышливый голос совсем рядом. – Я вас все равно догоню!..
И тут Саёк шумно выдохнул, корыто дернулось, и яростный крик убыр и торжествующий – оруженосца одновременно всполошили только что сладко позевывавший после тихого ночного отдыха лес.
– Ага, получи!!!..
– Ой-й-й-й!!!..
– Находка, Сер…ргий!!! Смотрите! Я ей в самое ухо залепил! Знать будет, как против нас выступать!
– Шаромыжник недожаренный!!!..
– Что?
– Что там происходит?
– Саёк, что ты там делаешь?!
– Оказывается, я все это время сидел на куче картошки! – радостно выкрикнул оруженосец. – Крупная!
– Целься лучше, – единственно, что смогла посоветовать царевна.
Попадет он снова или не попадет, разозлит он еще больше убыр или не разозлит – разницы никакой не было. Конец был один, печальный и предсказуемый.
Если бы среди деревьев мелькнула хотя б речушка, хоть ручей, хоть ручеек какой-нибудь крошечный – можно было бы рассчитывать на помощь Октября. Наверное.
Сейчас же, над лесом, выбор у них был небогатый: или убыр настигнет их, или они попадут в лапы гондыру-мизантропу, или, рано или поздно, пока они пробираются по чащобе, их найдут и разорвут злопамятные древогубцы. А в свою, да и в чью бы то ни было защиту, Серафима была абсолютно уверена, она еще несколько дней будет не в состоянии не то что меч поднять, а и просто руку.
Восторженные кличи Сайка и проклятия Макмыр раздавались все реже и реже, пока, почти одновременно, он и царевна не объявили:
– У меня картошка кончилась…
– Я этим пестом махать больше не могу…
– Что мне делать, ваше… Сергий?… – растерянно завертелась октябришна вперед и назад. – Саёк, поищи еще – это ее задерживало!.. Сер…гий, может, мне погрести?
– Мы не сможем поменяться местами… – сквозь стиснутые зубы процедила Серафима и, из последних сил удерживая их воздушное судно на лету, стала выбирать место для посадки с последующим бегством.
И тут между деревьями блеснуло манящей голубизной.
– Вода!!! – радостно завопила Серафима. – ВОДА!!! Находка!!! Мы садимся туда!!!
И, не дожидаясь реакции свиты, она медленно и рывками начала снижаться, ломая днищем корыта ветки не успевших отскочить деревьев. Еще несколько секунд – и этот процесс перешел бы в неконтролируемую стадию, графически изображаемую обычно простым перпендикуляром к горизонтальной линии.
Корыто грузно шмякнулось о влажную землю и перевернулось, вытряхнув экипаж на влажную от утреннего тумана траву. Непослушными руками пытаясь приподнять свое тело над землей, царевна кричала октябришне, чтобы та бежала искать воду – ручей был где-то совсем рядом, она видела, и поскорей попросила о защите батюшку-Октября…
Но та почему-то не торопилась.
Подняв на ноги Серафиму, Находка обвела трясущейся рукой землю вокруг них.
– Смотрите, ваше царственное величество, – тихо проговорила она. – Это не вода.
– А что это? – задала ненужный вопрос Серафима, хотя теперь и сама все видела.
– Это синюха… голубая… – чужим, помертвевшим голосом произнесла октябришна.
– Может… еще не поздно убежать?… В какую-нибудь сторону?… – слабо пискнул севшим вдруг голоском оруженосец, держа, тем не менее, меч наготове.
– Мы посредине блудного места… Того же самого… Они нас запомнили и второй раз не выпустят…
Лицо октябришны могло посоперничать белизной с туманом, и Серафима не стала спрашивать, откуда та это узнала. Какая теперь разница, откуда…
Как будто в подтверждение ее слов туман вокруг потерпевших корытокрушение стал клубиться, сгущаться, достигая плотности уже настоящего деревенского молока. И в снежно-белой густой мути, одна за другой стали вырисовываться и приближаться к ним угрюмые сутулые полупрозрачные фигуры, от которых веяло холодом, погибелью и тленом.
– Прочь! Прочь! Идите прочь! – со свистом рассекая черным клинком белую мглу, Саёк отважно кинулся на сжимающих круг призраков, но был отброшен под ноги царевны неведомой, но злобной силой.
– Постойте! Мы оказались тут нечаянно! Мы не хотели вас тревожить! Дайте нам пару часов времени, или меньше, и мы отсюда уйдем! – стала выкрикивать Серафима, но слова ее терялись и гасли в надвигающейся белой пелене без ответа.
Под мощью волн промозглого зла и ненависти, излучаемых собирающимися вокруг них, как падальщики вокруг мертвой лошади, блуднями, они невольно отступили, прижались спинами к толстой кривой березе и стали ждать конца.
И тут, загораживая руками друзей, как наседка закрывает крыльями беспомощных цыплят, вперед выступила белая от ужаса Находка.
– Блудни, блудни, земля горит, вас спалит, и я горю, вас спалю… Блудни, блудни, вода горит, вас спалит, и я горю, вас спалю… Блудни, блудни, трава горит, вас спалит, и я горю, вас спалю…
Она повела перед собой трясущимися руками, и голубая синюха под ногами призраков вспыхнула ослепительным в сгущающейся туманной мгле лазурно-алым пламенем, заставив их отшатнуться.
– Блудни, блудни, песок горит, вас спалит, и я горю, вас спалю… Блудни, блудни, земля горит, вас спалит, и я горю, вас спалю… – сделала она неуверенный шаг в направлении врага, и те попятились еще дальше.
Руки октябришны вдруг засветились слабым голубоватым светом, а из кончиков дрожащих пальцев стали вырываться, как когти, гибкие крошечные язычки такого же сине-красного огня.
Ни Серафима, ни Саёк, ни блудни не ожидали этого.
Но меньше всех ожидала такой реакции на свой заговор сама Находка.
На бескровном, почти прозрачном лице ее отразилось изумление, страх, радость, торжество, и она сделала еще один шаг, угрожающе протягивая руки к замявшимся в нерешительности призракам, и еще, и огонь на земле, чувствуя поддержку своей хозяйки, пополз вперед, опережая ее и с легким треском пожирая влажную траву на своем пути.
– Блудни, блудни, земля горит, вас спалит, и я горю, вас спалю… Блудни, блудни, вода горит, вас спалит, и я горю, вас спалю…
– За ней, не спеша, – шепотом приказала царевна Сайку, но не успели они сделать и нескольких шагов по направлению к надежде, как навстречу им хлестко, наотмашь, дунул ледяной ветер, мгновенно загасил пламя, как его и не было, и рыжеволосая девушка, тихо ахнув, остановилась.