Всего за 200 руб. Купить полную версию
Юноша на школьной скамье, в университете, на улице, в театре. Везде его отличает одиночество. Нет не просто отсутствие рядом других людей. Холодное, абсолютное одиночество внутри и снаружи. Его плечи всегда сведены, взгляд опущен, как будто он хочет, чтобы его никто не увидел, не заметил. И вот он в лесу, его глаза заплаканы и подняты к небу. Там, наверху, его единственный Друг, единственный Собеседник. Ему он поверяет всю свою боль, всю безнадежность. По экрану бегут образы молитвы. Спины, спины, много людей вокруг и все повернулись к юноше спиной. Степь огромная, пустая, ветряная, и юноша один посреди этой степи. Лицо отца, недовольное, осуждающее, и бледное пятно на месте маминого лица. И вдруг… картина сменяется знакомой Суду по доказательствам обвинителя записи. Корчащиеся в муках, умирающие родители, и плач за камерой….
– Посмотрите на нашего обвиняемого, – призвал защитник, – ему всего 21 год, его Душа высохла от недостатка любви, покрыта незаживающими ранами от отсутствия понимания. Она сжимается от неприятия и одиночества. Можем ли мы обвинять Разум этого человека, в жестоких видениях. Выросший без тепла и любящей поддержки, какие картины он мог создать? Откуда у этой одинокой, иссохшей Души силы, осветить Разум и помочь ему сделать выбор Любви? Уважаемый судья! Ты требуешь от своих созданий возлюбить ближнего, как самого себя! Но чтобы возлюбить КАК самого себя, нужно прежде научиться любить себя.… А у кого этот мальчик мог научиться любви. Ведь его несчастные родители и сами не умеют проявить это чувство, так чему же они могут научить? Я обращаюсь к Уважаемому Суду. Не судить! Не судить надо этого ребенка! Его надо лечить! Послать в санаторий Любви и Понимания. Назначить ванны радости и воду из источника приятия. Выдавать по три добрых слова трижды в день. Обеспечить 18 любящих прикосновений за сеанс.
Недолго длилось совещание суда. И был вынесен приговор.
Подсудимого признать не виновным в нанесение вреда родителям.
Признать виновным в отсутствии веры в Любовь Творца.
В качестве наказания обязать обвиняемого заботиться о родителях до их ухода в иной мир, который совершиться в глубокой их старости, в связи с необходимостью дать им время осознать свои ошибки и вернуть сыну любовь.
Для лечения направить обвиняемого в санаторий Любви.
Зашелестели аплодисменты. Обвинитель, представитель защиты, охранники, все в общем порыве радости и благодарности хлопали крыльями. Не радовалась только подсудимая душа. Она вообще не слышала происходящего в зале. В ее реальности происходил другой суд. Суд не праведный. Суд, существование, которого противоречит всем законам Мира. Самосуд…
На этом суде не было представителя защиты. Там показывались только материалы обвинителя. Охранники хлестали обвиняемую душу плетьми осуждения, судья обливал холодной водой презрения, обвинитель жег огнем ненависти.
И там тоже был вынесен приговор. "Виновен, виновен, виновен! Приговаривается к пожизненному одиночному заключению в пустыне Ненависти. Условия заключения – безвоздушная камера"…
Силы света пытались спасти тебя все эти годы. Но ты не хотел видеть их посланников, не хотел откликаться на их взгляды. Пока вдруг неожиданно, ты не заговорил с одной из посланников. Ты произнес только одну короткую фразу: "Мне всегда грустно", но этого было достаточно, что бы дать ей сил проникнуть в твою темницу.
И вот, теперь ты здесь. Это твой дом. Он ждал тебя все эти годы. В нем живет твоя любящая жена. В него приходят твои постаревшие родители. Они многое поняли, и ждут возможности обнять тебя и сказать тебе все добрые и теплые слова, которые не проговорили за всю жизнь. И еще, они очень нуждаются в твоей любви и поддержке. В этом доме всегда тепло и светло. Его освещает и согревает Свет Любви твоего Творца. Он испытывал боль все годы твоего добровольного заключения и рад твоему возвращению в этот прекрасный Мир.
Только от тебя зависит, где ты теперь будешь жить. И это чудесное, залитое солнцем и пушистой зеленью место и черная пустыня, реальны. "Вот, даю тебе жизнь и смерть", говорит тебе Творец, "выбери жизнь"…
Библейская притча
Она любила его всегда. С раннего детства она слышала в доме рассказы о сыновьях тетушки Ривки. Близнецы Яков и Эсав были совсем разными. Разными внешне и не схожими характерами. Яаков, мягкий, добрый, тихий Яаков… О его мудрости ходили легенды, его преданность Семье ставили в пример даже злодеи. Яаков… даже имя его звучало для Леи музыкой, как пение флейты. Но не ей он был предназначен, не над ней посмеивались братья, не ее имя связывали с ним в грубых шутках. Ее, отец собирался выдать за Эсава. Старший брат, наследник немалого состояния, должен был жениться на старшей из двух дочерей Лавана. Отец мечтал об этом союзе, об объединении богатств, о непререкаемой власти, которую ему даст выгодный брак старшей дочери. А ее любимый Яаков, предназначался в мужья младшей сестре, красавице Рахели. От нее отец не ждал ничего хорошего. Молчунья, тихий омут, никогда не спорит, да поступает по-своему. Ни что ее не пугает, ни злоба отца, ни шутки братьев, с детства привыкла убегать в поля говорить там со своим Богом, пока вся семья веселится вокруг статуи Ваала. Ах, как хотела Лея побежать с ней, вдохнуть воздух свободы, заговорить со своим Создателем вслух, не таясь… Но она старшая сестра, она не может разочаровать отца, не смеет пойти против семьи. А значит… значит, придется выходить замуж за этого ужасного Эсава. Лея боялась его. Говорили о нем, что он дикий, рыжий, волосатый, с заросшим жесткими волосами красным ртом. Великий охотник, убийство его профессия, убивает мастерски и с радостью. Выйти замуж за нелюбимого, стать третьей женой… Как еще ужиться с его старшими женами? Чужие, не добрые, служащие тем же богам, что отец и братья… Значит, не будет ей спасения от этого? Нигде и никогда? О, Творец! Зачем ты дал ей сердце, если судьба ее не слушать зова сердца? Зачем вложил Душу, если не идти ей по пути Души? Слезы льются из ее глаз без остановки, сердце разрывается, Душа кричит. Но не видит отец крови разбитого сердца, не слышит воплей измученной Души, видит он только слезы, водит к знахарям, заставляет умываться заговоренной водой. Не хочет, что бы Эсав отказался от нареченной, увидав ее слабые глаза…
Рахель не могла уснуть в ту душную, беззвездную ночь. Завтра… Завтра она станет женой того, о ком мечтала в детстве, кого ждала в неспокойной юности, о ком молчала все эти годы. 7 лет назад она сказала ему "да", и вот оно пришло! Завтра… Она понимала, что должна радоваться, тревожиться, замирать в ожидании, но ничего этого не ощущала. В сердце была томящая пустота, будто забирают у нее, что-то дорогое, необходимое, сердце ли, душу ли, жизнь, будто желанное завтра не наступит, ожидание окажется бесконечным. "Я просто слишком долго ждала, вот и чудится мне, что нет в мире ничего кроме ожидания" – успокаивала она себя, но сердце стучало: "нет… нет… нет… нет". Не спала Рахель, ждала завтра, гнала мысли о несбыточности счастья, ждала…
Лишь на минуту задремала она перед рассветом, сжимая в руках Сокровенное. То, что дал ей любимый в завет верности. Даже наедине с собой не смела она рассматривать и думать об этом, потому что сказал Яаков: "Принесешь мне в шатер в нашу первую ночь". Боялась девушка нескромных мыслей, поэтому и боялась рассмотреть, помечтать, сжимала в руке и ждала.
Лишь на минуту задремала, а уже шумят у шатра приготовления к свадьбе, слышен хохот братьев, распоряжения отца, плач Леи. Бедная Лея, любимая сестра, как же Рахели покинуть тебя? Как оставить одну со злыми братьями, обозленным отцом. Не простил он тебе отказа Эсава жениться, не смирился с потерей жирного куска. Плачет Лея, плачет… Никто кроме Рахели не знает, какую боль выплакивает она, какое одиночество… Но что это? Шум перерастает в песни, музыка заглушила слезы… Выходит Рахель из шатра, и что же видят ее глаза? Нет… нет… нет… нет, не видеть, не верить, не может этого быть! А сердце шепчет: "Ты знала, чувствовала, угадывала…" Лея, любимая сестра Лея, в свадебном наряде, в венце из цветов идет к свадебному балдахину. Закрыто лицо ее, но Рахель видит, как низко опустила сестра голову, как не уверенно пошатывается, как крепко держит ее за руку отец. "Нет… нет… не ее, меня, меня ждет он сияя лицом под свадебным балдахином". Но не может она закричать, не может опозорить себя, опозорить сестру. Не к лицу такой крик скромной девушке. Ведь знала она, еще вчера чувствовала, не бывать долгожданному, не свершиться…. Вдруг руку обожгло. О, Всесильный! Знак! Сокровенное! Не примет Яаков жену без знака условленного. Бросилась Рахель к сестре, краем глаза увидеть успела, как братья наперерез…. Но успела, обняла Лею и зашептала хрипло, слезы глотая: "Возьми, возьми, сестра моя возлюбленная, что бы оказалась ты угодной твоему господину". А после того, уж ничего не помнит Рахель, стемнело вдруг раннее утро, померкло солнце в ее глазах, затихли праздничные песни.
Утро…. зачем только наступило ты, жестокое. Полное света и правды. Пребывал он в неведении, счастлив был, верил, что свершилось должное. Получил в жены любимую, Творцом обещанную, суженную. В жены, будущим великим детям в матери. Как же мог он так ошибиться, как не узнал, не угадал, не услышал? Радость ли затмила его, вино ли праздничное, привезенное гонцами из родного дома опьянило? Однако обратной дороги нет, случилось то, что случилось. И теперь он женат на Лее. Лея, умница, скромная, праведная старшая сестра… Имя любимой, обманом отнятой раскололо сердце. Рахель! Как же он без нее…. Как? Поприветствовал молодую жену, благословил ее, как дочь, как сестру. Ни взглядом, ни вздохом не показал, что расстроен. Понимал, что не она виновата. Не она обманщица. Благословил и вышел в поле, говорить с Господином Мира.