Всего за 129 руб. Купить полную версию
Брахма-ракшас – это существо, обладающее некоторыми духовными познаниями и силами, но переродившееся в дурное воплощение из-за допущенных духовных падений. Говорят, что иногда это падшие брахманы или йогины, которые практиковали и достигли некоторых успехов, но совершили нарушение самайи или какие-то оскверняющие действия. Их еще называют брахма-брашта – тот, кто совершил ошибку. Очень часто бывает, что духовные практикующие совершают какие-то ошибки, путают воззрение с поведением, пренебрегают относительным. Этот брахма-ракшас получал подношения от Вишнудатты, поскольку тот делал такие подношения. Вокруг нас в тонком мире есть множество живых существ. Иногда они очень слабы и даже запуганы – например преты. Они не подойдут, если вы сами не подойдете, делая подношение. Обычно, когда делают большие подношения, то адресуют их не только божествам, но также и всем низшим существам.
Наконец Вишнудатта подумал, что будет лучше посоветоваться со своей женой. Сначала она тоже не могла придумать ни одного желания. После многих раздумий, тем не менее, ей пришла в голову одна идея. Она сказала своему мужу: "Разве не желаешь ты уже долгое время получить даршан Господа Даттатреи? Брахма-ракшас, очевидно, обладает великими силами. Возможно, он сумеет тебе помочь". Ее предложение очень ему понравилось, и он высказал его брахма-ракшасу. Едва услышав имя Даттатреи, брахма-ракшас подпрыгнул и отпрянул в панике. Он сказал угрожающе: "О брамин, ты должен забыть твое распоряжение. Никогда не повторяй это имя, от звука которого наши сердца разрываются и мы умираем. Как я могу привести тебя к нему? Может ли быть что-нибудь более несправедливое, чем это?"
Почему брахма-ракшас так говорит? Потому что само его тело, само его видение, сам брахма-ракшас является воплощением какой-‑то ошибки, омраченности. А в присутствии Даттатреи никакие ошибки и омрачения не выдерживают, они лопаются, как пузыри на воде. Это означает, что все тело брахма-ракшаса, состоящее из омрачений и ошибок, только от одного имени Даттатреи начинает очищаться. Но поскольку это очищение очень сильное, то его тело просто исчезает, растворяется.
Вишнудатта расстроился и сказал: "Хорошо, мне казалось, ты обладаешь сверхчеловеческими силами. Вот почему я попросил тебя, веря, что для тебя нет ничего невозможного. Забудь об этом, я не хочу ничего. Я отнесусь к этому так, как будто ты уже оказал мне любезность. Поэтому не беспокойся".
Из-за новой для него внутренней почтительности брахма-ракшас даже не думал взять назад свое обещание, но он не мог гарантировать успех. После долгих препирательств он все же решился и сказал: "О брамин, питаясь твоей пищей, я не могу обманывать тебя. Ты такой неуступчивый и говоришь, что не хочешь ничего другого. Хорошо, я сделаю то, что ты желаешь, но с одним условием. Тот, кого ты упомянул, – великий йог. Более того, Он – великий волшебник и может принимать самые невероятные личины. Он передвигается по запретным местам. Я выясню, где Он находится, вернусь и покажу Его тебе на расстоянии. Затем без колебания ты должен пойти и припасть к Его стопам. Я сам не могу близко подойти к Нему. Запомни: дотронуться до Его стоп и служить Ему с верой. Но я предупреждаю тебя, я не возьму тебя к Нему больше трех раз. Тогда мое обещание будет выполнено". Сказав так, брахма-ракшас ушел.
Позже он внезапно появился и взволнованным голосом сказал: "Идем со мной", – и повел Вишнудатту в мясной магазин.
Там был сумасшедший, ходивший вокруг и выпрашивавший кусочки мяса. Его внешний вид был страшен, а лицо ужасно. Его большие глаза горели подобно углям. Казалось, он был пьян и насквозь пропитался пальмовой водкой. То раскачиваясь, то останавливаясь в нерешительности, то падая и затем вставая, он нетвердо переходил туда-сюда. Когда он двигался, мухи, роящиеся по всему его телу, разлетались. Сверкание его горящих глаз наводило на мысль, что он ищет случая задушить кого-нибудь.
Указав на него пальцем издалека, брахма-ракшас сказал: "Видишь того сумасшедшего? Это и есть твой Датта. Беги и припади к его стопам", – и в страхе ушел.
Вы можете представить себе такой даршан Даттатреи и состояние Вишнудатты? Когда вы заходите в мясной магазин и видите безумного пьяного человека, понять, что это Даттатрея, означает полностью перевернуть свое кармическое видение. Это и выражение, это и символ, и реальное состояние. Это выражение наших клеш и наших омраченных состояний, наших внутренних энергий, которые являются нашими клешами, которые мы должны прямо увидеть и осветить их силой преданности и сострадания, пока они полностью не преобразуются во внутренних божеств и сияющее пространство света. В каждом из нас есть клеши, это нечистая карма, нечистое кармическое видение.
Мы живем только в узком спектре мира, в нашем человеческом мире. Выше – миры чистого видения, боги, небеса, святые, чистые страны. Это наше будущее, то, что нам недоступно. Ниже – нечистое видение. Наш спектр – это чисто-нечистое видение (наполовину), человеческое видение. Мы стремимся быть чистыми, но полностью не получается. Ниже – нечистое видение, страдание, боль, грязь, страх, алчность, жадность, гнев, смерть, войны, убийства, все, что связано с муладхара-чакрой, свадхистана-чакрой. Вожделение, миры адов, животные энергии – все это нижние миры. Семь нижних миров: Потала, Витала, Сутала, Расатала, Талатала – все это огромные энергии нижних миров. Все это – энергии энтропии, хаоса, нечистоты. Все живые существа имеют свои рамки нечистых миров и хаоса и свои рамки чистых миров. Но, как правило, они занимают свою нишу, нишу кармического видения.
Все мы стараемся избавляться от нечистого и стремимся к чистому. Что такое нечистое? Нечистое – это хаос, энтропия, деструктивность, дезорганизация, та энергия во вселенной, которую мы не контролируем. Мы знаем – если мы коснемся этой энергии, мы ничего не сможем сделать. Она может омрачить наш разум. Если мы слишком погрузимся в гнев, вожделение, алчность, страх, в боль, в физическую немощь, болезни, ограничения тела, в любое состояние нижнего мира, – мы почувствуем, что наш дух угасает, что все наши санкальпы сметаются, что наша медитация уходит, наша прана падает. Мы почувствуем, что наша жизненная сила и сознание не выдерживают такого напора. Только великие святые способны сублимировать деструктивные энергии: энергии боли, хаоса, алчности, страха, вожделения, ужаса, смерти, убийства. Все это огромный пласт нижних миров, который мы не замечаем, пока живем в мире людей. Но, как говорят, "ад не дальше, чем твоя ладонь" (то есть нижние миры и энергии хаоса и деструктивности всегда рядом, также как и верхние). Просто мы глубоко погружены в свое видение.
Святые, подобные Даттатрее, настолько реализовали силу святости, что они могут свободно погружаться в эти энергии и играть с ними. Их уровень святости таков, что, погружаясь в эти миры, они из них могут создавать чистые страны, мирные мандалы, гневные, проявляться как гневные божества, например Бхайрава, Кали и т. д., как манифестации десяти гневных богинь махавидий.
Но обычные люди, так называемые благочестивые люди, следующие пашу-бхаве или следующие вайшнавачаре, ведачаре, имеют довольно жесткие фиксированные представления о чистоте. Чистота всегда ассоциируется с саттвой. Всем понятно, что нужно пестовать саттву, стремиться к саттве, избегать нечистоты, избегать тамаса и раджаса. Многие тантрические школы придают большое значение саттве: омовение трижды в день, только чистая одежда, не общаться с теми, кто ниже, кто имеет омраченный разум, питаться только из чистой красивой посуды, с мантрами и только освященной пищей; при общении с теми, чей разум омрачен, надо раскаиваться или выполнять очищение. Во многих духовных школах и традициях есть очень высокие стандарты чистоты, особенно в брахманских традициях.
Однако Даттатрея не придерживается подобного подхода к чистоте. Даттатрея является авадхутой, и он является воплощением "единого вкуса" (самарасьи). Для него стандарты саттвы не являются каким-то ограничением. Самарасья ("единый вкус") означает, что если естественное состояние глубоко реализовано, то сознание может интегрироваться с раджасом и даже с тамасом. И полная чистота – это интеграция как раджаса, так и тамаса, так и саттвы. Поэтому авадхуты не связаны только саттвичными представлениями. Вира-бхава, вамачара, кулачара из ачар индуистской классификации говорят, что уровень сиддха, уровень авадхуты – это всегда способность объединить чистоту с очень глубокими раджасичными и тамасичными, деструктивными, энтропийными энергиями хаоса. Их сила естественного состояния такова, что она может интегрироваться с этими энергиями. Это и есть "единый вкус", который ничего не разделяет и видит весь мир как Брахмана.
Но Вишнудатта не принадлежал к этой категории, у него были различные двойственные представления.
Лучший среди браминов почувствовал, как будто целое яблоко застряло в его горле, а валун придавил грудь. Его первой проблемой было – как перенести тот ужасный запах.
"О боже, после такой чистой жизни сейчас я должен идти в это внушающее страх место из-за дружбы с ракшасом".
Быть брахманом по общепринятым понятиям – это иметь высокий стандарт чистоты. Это однозначный отказ от алкоголя, мяса, рыбы, яиц; окуривание благовониями, освящение тела мантрами и т. д. В брахманских традициях стандарт чистоты необычайно высок, и Вишнудатта столкнулся с дилеммой: из-за дружбы с ракшасом ему придется преступить эти стандарты чистоты.