Преподобный Варсонофий Оптинский - Духовное наследие стр 9.

Вратарь нашего скита, старец схимонах Борис, отстояв вчера повечерие, придя в келию, внезапно заболел - ноги отнялись. У бдения он поэтому быть уже не мог; не был у обедни сегодня (21 сентября 1893 г.). Говорил мне, что пришло время переходить в Вечную Жизнь. Видел будто вчерашнюю ночь, что подходит он к какой-то великой реке, через которую переправился на рассвете. Переправа совершилась так быстро, что он не заметил. Вышедши на другой берег реки, видит храм исполинских размеров, занимающий пространство примерно с десятину, и такой же высоты... Храм был прекрасным, походил на собор калужского монастыря святого Лаврентия. Когда он вошел в храм, в это время там шла обедня, которую совершал архиепископ Григорий, бывший калужский Преосвященный, усопший лет тридцать тому назад. Внутренность храма была неизглаголанной красоты. Когда отец Борис хотел выйти из храма, то дверей не нашел и остался в нем. В это время он проснулся.

Сегодня (22 января 1896 г.) отец Димитрий-художник рассказал мне замечательное сновидение одной шамординской монахини, матушки Марии (Соколовой). Она совсем было собралась уезжать из Шамордина, доверившись лукавому помыслу вражию, что не стоит тут жить, ибо нет уже в Оптиной старца Амвросия. Видит во сне, будто она перенесена на какую-то прекрасную местность. Видит громадный дворец, над дверями над ним: "Обитель отца Амвросия I". Входит во дворец. В нем множество отделений, как бы номеров. Спрашивает кого-то об отце Амвросии, и тот (именно муж матери Марии, умерший много лет назад. - Примеч. схиархим. Варсонофия) приводит ее в канцелярию. Является отец Амвросий, и на груди у него множество разных орденов. Совет отца Амвросия был следующий: "Дорога у тебя одна - из Шамордина в Оптину, из Оптиной в Шамордино. Никуда не выезжай". С тем монахиня и простилась [проснулась]. Осталась в Шамордине и успокоилась.

***

Живущий в нашем скиту игумен отец Феодосий рассказывал мне о замечательном сновидении. "Мне было тогда лет восемь от роду. Однажды вижу во сне, будто я умер, вижу свое собственное тело, лежащее на кровати, а я сам в то же время стою в стороне и смотрю на него. Является Ангел в виде диакона, облеченный в золотую ризу со сложенным на плечах крестообразно орарем. "Вот видишь, - говорит он мне, - это твое тело и ты умер!". Я будто изумляюсь и ужасаюсь от слов Ангела. В эту минуту Ангел берет меня и уносит вверх. Несемся мы с невыразимой быстротой. Но вот на пути нам встречается другой Ангел, иной по виду, то есть более величественный и имеющий как бы старшинство перед первым. "Куда ты несешь его?" - спрашивает встретившийся Ангел. "К Богу", - отвечает ему первый Ангел. "Вот его место!" - возражает старший Ангел и указывает при сих словах вниз. Я смотрю и вижу, что в страшной зияющей глубине пространства волнуется огненное море. В море - бесчисленное количество нагих людей всякого пола и возраста, стонущих, вопиющих и плачущих, тщетно порывающихся высвободиться из охватившей их огненной пылающей бездны. Исполненный невыразимого ужаса, я обращаюсь к первому Ангелу с мольбой о пощаде. И вот по совещании со старшим Ангелом он ввергает меня в какую-то страшную глубину морскую, но только это море было зеленого огня и не опалило меня. Я начал взывать о пощаде, и Ангел, стоявший на краю бездны, подал мне руку и изъял меня из этого моря на берег. В это время он ударил меня по щеке и сказал: "Ступай! Но только помни!". В эту минуту я проснулся и почувствовал страшную боль в шее, которая не проходила несколько дней.

Я позабыл сказать, что присужден был на казнь в огненном море Ангелом за некий неисповеданный мною грех, который я хорошо помнил и сознавал. По пробуждении, услышав церковный благовест к утрени, я отправился в церковь с бабушкой своей, которая весьма тогда была удивлена так внезапно появившейся во мне ревности по храму Божию.

Страшный сон этот я никогда не забуду, и он по настоящее время предстоит передо мною во всех своих ужасающих подробностях, хотя мне теперь уже более семидесяти лет".

***

Сегодня, 23 сентября 1896 года, отец игумен Феодосий, живущий в нашем скиту на покое, во время прогулки рассказал мне два чудных сновидения.

Первый сон видел [он], когда жил в миру, в земле войска Донского, служа по откупам. Снится, будто находится он в каком-то саду. В саду прекрасный дом, а в нем живет его родная бабушка, которая вводит его в дом, показывает ему прекрасное убранство его и говорит, что дом этот принадлежит ей. Выходят они оба на крыльцо, и бабушка показывает ему, что в крыше крыльца недостает нескольких тесин. "Вот, - говорит она ему, - постарайся, чтоб этого недостатка не было". При этих словах отец Феодосии проснулся. Сон поразил его. Была ночь, но он встал и записал как сон, так день, число и час, в которые видел оный. Бабушка его была жива и находилась далеко от него, в одной из восточных губерний, кажется, в Саратовской.

По прошествии известного времени отец Феодосий получил письмо, извещающее его о кончине бабушки. Кончина последовала в ту самую ночь, в которую он ее видел во сне. Бабушка его была жизни благочестивой и любила благотворить бедным.

После сего прошло более десяти лет. Отец Феодосий был уже иноком в Лебедянском монастыре. Видит во сне, что входят в его келию покойная бабушка, отец и еще несколько родных, все уже умершие. Он проснулся.

Спустя недели две сон этот повторился, и все родные благодарят его за приносимые им молитвы об упокоении.

Сон о бабушкином доме, виденный отцом Феодосием напомнил мне подобный же сон, виденный известным Затворником Задонским, блаженным Георгием. Он видел великолепный храм, у которого оставалась непокрытой часть купола, у самого креста. Он истолковал сей сон как близость своей кончины, которая и последовала месяца через два. Об этом подробно говорится в его жизнеописании, составленном монахом Григоровым, который прежде был артиллерийским офицером, тем самым, который приветствовал Пушкина пушечными выстрелами на маневрах, за что и посажен был под арест. Потом он сделался монахом, и прах его покоится в нашей пустыни - между собором и церковью преподобной Марии Египетской.

Страдания. По мере того, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше (2 Кор. 1, 5). (Собственная заметка.)

Страхования. Рассказывал мне мой сокелейник, послушник Феодор, что он до десяти лет весьма боялся разных привидений, леших, даже в комнате не решался оставаться один. В то время как ему шел одиннадцатый год, он служил у одного торговца, и ему приходилось нередко ходить от него домой через кладбище. Однажды ночью он в темноте с разбегу упал в могилу, вырытую в этот день, в которой и провел целую ночь. Было летнее время, и земля в могиле была еще мягкая, поэтому он и не ушибся, но чувствовал невыразимый ужас. Утром его вытащили, и в этот день он ничего не мог говорить, точно в нем что-то оборвалось, и язык не ворочался. На другой уже день рассказал все случившееся.

Замечательно, что с этой самой ужасной ночи он перестал чувствовать страх, ничего не стал бояться и спокойно по ночам проходил через кладбище. Так Господь избавил его от боязливости.

***

Тот же отец Феодосий рассказывал мне, что когда он жил в Лебедяни, то устроена ему была келийка в монастырском саду. Много понес он там искушений от врагов видимых и невидимых. Между прочим, нередко слышал по ночам под окнами калии вой волков, как бы собравшихся в числе нескольких сотен.

Страхования от бесов. В нашем скиту живет схимонах отец Борис, старец лет восьмидесяти, хорошей жизни, всеми любимый и уважаемый. Недавно он рассказывал мне, что ночью к дверям его калии подходили множество бесов в виде странников и стучались к нему. Он исполняет послушание вратаря в скиту, и келия его выходит окном в лес, окружающий скит, а дверь - во двор скита. Так как на ночь ворота запираются, то, следовательно, никто из посторонних в скит проникнуть в ночное время не может.

В позапрошлую же ночь, рассказывал тот же отец Борис, бесы страшно приступали к нему и стучали в ворота, прося отворить их. В оба эти раза отец Борис отогнал бесов молитвою Иисусовой.

Этот же самый отец Борис прежде сего жил тогда года три в одной из угловых башен скита. В это время бесы очень много докучали ему. Например, по ночам начнут плясать над потолком его калии, петь скверные песни, играть на музыкальных инструментах, иногда являлись в виде больших крыс.

О других страхованиях отец Борис умалчивает, только рукой махнет. Говорит, что если пройти мимо этой башни ночью, можно слышать вопль и вой бесов. Удостоверяться я в этом не считаю нужным, ибо и так верую полную возможность сих явлений.