В III в. до Р. X. большая часть книг Ветхого Завета была переведена с древнееврейского языка на греческий по требованию египетского царя Филадельфа Птолемея. По преданию, перевод был выполнен семьюдесятью еврейскими толковниками, поэтому греческий перевод Ветхого завета получил название "Септуагианта", Православная Церковь усвояет греческому тексту Ветхого Завета авторитет не меньший, чем тексту древнееврейскому. Пользуясь ветхозаветными книгами, Церковь опирается в равной степени и на древнееврейский, и на греческий текст. В каждом конкретном случае предпочтение отдается тексту, который более соответствует церковному учению [].
2.3.2. Священные книги Нового Завета
Новый Завет есть "новый союз Бога с человеками", сущность которого состоит
"в том, что Бог действительно даровал человекам Божественного Спасителя, Единородного Сына Своего, Иисуса Христа" [].
Само наименование "Новый Завет" впервые встречается в Иер. 31, 31, где Бог говорит через пророка, что некогда Он заключит "с домом Израиля и с домом Иуды" новый союз, отличный от завета, заключенного через Моисея. Это пророчество исполнилось на Тайной Вечери, когда Господь Иисус Христос назвал новый союз с человеками, установленный в Его Крови, "Новым Заветом" (Мф. 26, 28). Ап. Павел именует Иисуса Христа "ходатаем нового завета" (Евр. 9, 15).
О богодухновенном достоинстве книг Нового Завета, в частности, Павловых посланий, свидетельствует ап. Петр, когда называет послания ап. Павла "Писаниями" (2 Пт. 3, 16). Слово "писание (γραφή)" уже в апостольский период являлось техническим термином для обозначения именно священных богодухновенных книг [].
Священные книги Нового Завета со значительной степенью условности также можно разделить на:
а) книги законоположительные, "преимущественно составляющие основание Нового Завета".
"Сим именем справедливо можно назвать Евангелие, которое составляют четыре книги Евангелистов: Матфея, Марка, Луки и Иоанна".
Само слово "Евангелие (εύαγγέλιον)" "есть греческое, и значит Благовестие, то есть добрую весть или радостную весть…" Потому,
"что для человеков не может быть лучшей и более радостной вести, как весть о Божественном Спасителе, и о вечном спасении".
б) книга историческая, а "именно книга Деяний Святых Апостолов". Греческое слово "апостол (ἀπόστολος)" значит посланник.
в) книги учительные: семь Соборных Посланий: (Иакова, 1-е и 2-е Петра, 1-е, 2-е, 3-е Иоанна, Иуды) и четырнадцать Посланий Апостола Павла (к Римлянам, 1-е и 2-е к Коринфянам, к Галатам, к Ефесянам, к Филиппийцам, к Колоссянам, 1-е и 2-е к Фессалоникийцам, 1-е и 2-е к Тимофею, к Титу, к Филимону и к Евреям).
г) книга пророческая: Апокалипсис, содержащая в себе "таинственное изображение будущей судьбы Церкви Христовой и всего мира" [].
Греческое слово "апокалипсис (ἀποκαλύψισ)" в переводе значит "откровение".
Все книги Нового Завета написаны на александрийском диалекте древнегреческого языка - койнэ (κοινή).
Канон книг Нового Завета сформировался не сразу. Новозаветные книги, впоследствии вошедшие в канон, были написаны между 40 и 100 годами по Р. X. Однако наряду с ними в первые века исторического бытия Церкви существовало множество других книг, претендовавших на место в новозаветном каноне. Хотя в общих чертах канон Нового Завета сложился уже к середине II века [], относительно некоторых книг (Иак., Иуд., 2 Пт., 2 и 3 Ин., Евр., Апок.) долгое время сохранялось сомнение. В то же время в канон иногда включались книги, которые затем были из него исключены: "Дидахэ", "Пастырь" Ермы, Послание Варнавы, Послание Климента Римского к Коринфянам и др. В настоящем виде новозаветный канон окончательно был утвержден на поместных соборах в IV веке: Иппонском Соборе 393 г. и Карфагенском Соборе 397 г. []. Большинство книг, не признанных Церковью в качестве богодухновенных писаний, были отвергнуты как вышедшие из среды еретиков, их называют апокрифическими. Некоторые книги, хотя и не были признаны богодухновенными и не входят в канон, тем не менее, рекомендуются Церковью для назидательного чтения, например протоевангелие Иакова, евангелие от Никодима, "Пастырь" Ермы и др.
2.4. Признаки того, что Священное Писание есть истинное слово Божие
"Пространный Катехизис" указывает пять таких признаков []:
а) "Высота сего учения, свидетельствующая, что оно не могло быть изобретено разумом человеческим".
б) "Чистота сего учения, показывающая, что оно произошло от чистейшего ума Божия".
Сравнительный анализ христианского Откровения и древних религий и философий убеждает в том, что христианское веро- и нравоучение не могло возникнуть естественным путем, не могло развиться ни из языческих религий и философий, ни даже из богооткровенной религии Ветхого Завета. Так, ни одна естественная философия не смогла возвыситься до учения о Боге Троице или о Боговоплощении, ни в одной языческой религии нет учения о любви к врагам. Между христианским учением и духовным опытом дохристианского человечества нет плавного перехода, между ними - разрыв, который может быть объяснен только непосредственным вмешательством Бога, новым этапом Божественного Откровения.
в) "Пророчества".
Предвидеть события будущего с определенной степенью вероятности может всякий человек, обладающий научными знаниями, жизненным опытом и интуицией. Однако библейские пророчества несравненно превосходят естественный уровень человеческих знаний, это не прогноз, не указание тенденций развития, но предсказание совершенно случайных конкретных событий, неповторимых в опыте.
По способу своего произнесения библейские пророчества резко отличаются от предсказаний, с которыми мы встречаемся в мире языческом. Последние имеют своим источником мир падших духов. Следует отметить пять основных отличий:
1) Библейские пророки всегда пророчествуют не от своего лица, но от имени Бога, ощущают себя органами Божиими.
"Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня" (2 Цар. 23, 2), -
восклицает царь и пророк Давид.
2) Библейские пророчества не предваряются никакими приготовлениями в виде совершения тех или иных обрядов, ритуалов, медитаций, необходимых для установления контакта с миром падших духов, как, например, на спиритических сеансах.
3) Библейские пророки, пророчествуя, полностью сохраняют свое сознание, не впадая в состояние транса, подобно шаманам или древним пифиям.
4) Библейские пророчества имеют конкретный, определенный характер и лишены всякой двусмысленности.
5) Деятельность библейских пророков несовместима ни с какой личной корыстью. Ощущая себя служителями одного только Бога, пророки вынуждены пророчествовать даже в ущерб себе, как, например, пророк Иеремия, когда он предсказывал разрушение Иерусалима и плен богоизбранного народа.
Конечно, пророчества, исполнение которых находится в хронологических рамках библейской истории, не могут убедить человека скептически настроенного. Поэтому с апологетической точки зрения наибольший интерес представляют пророчества, которые исполнились значительно позднее, чем был написан Новый Завет, например безвозвратная гибель галилейских городов, осужденных Спасителем (Мф. 11, 21-24). Протестантский библеист Дж. Макдауэлл в своей книге "Неоспоримые свидетельства" подробнейшим образом рассматривает ряд библейских пророчеств, которые исполнились в мельчайших подробностях, причем исполнение этих пророчеств от времени их произнесения отдалено порой столетиями и даже тысячелетиями [].
г) "Чудеса".
"Пространный Катехизис" называет чудесами
"Дела, которые не могут быть сделаны ни силою, ни искусством человеческим, но токмо Всемогущею силою Божиею" [].
Чудеса не есть нарушение законов природы, Бог не разрушает то, что Сам создал, и то, что Сам установил, но препобеждение естественных законов силою, несравненно большею, чем сами эти законы:
"Бог идеже хощет, побеждается естества чин" [].
Описание в какой-либо книге чудес само по себе, естественно, не может убедить в ее богодухновенном достоинстве. Однако в Библии, особенно в Новом Завете, поражает не само описание чудес, а отношение к ним, то место, которое отводится чудесам в библейском повествовании. В отношении к чудесам обнаруживается принципиальная разница между Библией и языческими мифами, "священными книгами" других народов. В язычестве в описании чудес находит выход религиозная фантазия, чудеса здесь лишены внутреннего смысла, они самодовлеющи, их назначение - удивить, поразить воображение человека. В язычестве чудеса являются средством убеждения или, лучше сказать, средством принуждения к вере. Отказавшись сойти с Креста, когда это предлагали Ему иудеи (Мф. 27, 40-42), Господь отверг чудо как средство убеждения. Чудеса Христовы - не принудительные доказательства, а свидетельства, которые, будучи обращены к сердцу и совести человека, не уничтожают его внутренней свободы:
"дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне" (Ин. 5, 36).