3.3.2. Арианство []
Основоположником этой ереси является александрийский пресвитер Арий (1-я половина IV в.). Схема рассуждений Ария, который не был удовлетворен современным ему состоянием троичного богословия, следующая. Если Сын не сотворен из ничего, следовательно Он происходит из сущности Отца, а если Он еще и собезначален Отцу, то между Отцом и Сыном вообще невозможно установить никакой разницы, и мы, таким образом, впадаем в савеллианство. Кроме того, происхождение из сущности Отца обязательно должно предполагать разделение Божественной сущности, что само по себе нелепо, ибо предполагает в Боге некоторую изменчивость. Единственным выходом из вышеуказанных противоречий Арий считал безусловное признание сотворения Сына Отцом из ничего.
Доктрина Ария может быть сведена к следующим основным положениям:
а) Сын сотворен Отцом из ничего и, следовательно,
б) Сын есть тварь и имеет начало Своего бытия. Таким образом,
в) природы Отца и Сына принципиально различны, причем
г) Сын занимает подчиненное по отношению к Отцу положение, являясь орудием (ὀργανόν) Отца для сотворения мира, а
д) Святой Дух есть высшее творение Сына и тем самым по отношению к Отцу является как бы "внуком".
3.4. Учение великих Каппадокийцев о единосущии Лиц Пресвятой Троицы
В 325 году император Константин Великий созвал I Вселенский Собор, на котором Арий и его единомышленники были осуждены. Отцы Собора составили Символ веры в семи членах. В текст Символа был внесен небиблейский термин "единосущный (ὀμοούσιος)", посредством которого отцы Собора выразили учение об отношениях Божественных Лиц. Однако они не дали точного разъяснения этого термина. По этой причине вскоре после Собора разгорелся напряженный богословский спор, сотрясавший Церковь более 50 лет. По существу конечной целью всех тринитарных споров IV века и было православное разъяснение смысла термина "единосущный". Эта задача была блестяще разрешена великими Каппадокийцами [].
Каппадокийцам удалось, прежде всего, упорядочить троичную терминологию [].
Во-первых, они четко разграничили понятия "сущности" и "ипостаси", которые в доникейском богословии сколь-либо четко не различались. Каппадокийцы определили различие между сущностью и ипостасью как между общим и частным. Согласно их учению, сущность Божества и ее отличительные свойства, неначинаемость бытия и Божественное достоинство, в равной степени принадлежат всем трем Ипостасям. Отец, Сын и Святой Дух суть проявления ее в Лицах, каждое из которых обладает всей полнотой Божественной сущности и находится в неразрывном единстве с ней.
Во-вторых, Каппадокийцы отождествили понятия "ипостаси" и "лица". Слово "ипостась" (ύπόστασισ, от ὐφίστομαι - существовать) означало конкретное, индивидуальное, самобытное существование, то, что существует через самого себя. Например, имеется отвлеченная сущность "человек", а Петр, Павел, Тимофей суть конкретные проявления ее в лицах, каждый из них представляет собой отдельное, самобытное существо, или ипостась. В то же время, например, человеческий разум не может быть назван ипостасью, поскольку не существует самобытно, через самого себя, (esse per se, τό ἐίναι καθ ἑαυτόν) но только в составе человеческого существа, являясь его свойством. При этом термин "ипостась" мог использоваться; как по отношению к личностным, свободно-разумным существам, так и в отношении безличных вещей. Слово "лицо" (πρόσωρον, persona) в языке того времени являлось термином, относящимся не к онтологическому, а скорее к описательному плану и могло означать физиономию, маску актера или юридическую роль. Поэтому "лицо" использовалось для обозначения модуса, функции природы, а не самостоятельного бытия и не было достаточным для обоснования реального различия Божественных Лиц. Именно этот термин использовали в своем учении о Троице медалисты. Вследствие отождествления понятие "лицо" получило онтологическую нагруженность, переместилось из описательного плана в план онтологический, а понятие "ипостась" наполнилось персоналистическим содержанием. Таким образом, Каппадокийцы сумели обосновать ипостасный характер Божественных Лиц: Отец, Сын и Святой Дух не просто модусы, функции, производные от Божественной природы, а реально различные самобытные существа. Божественные Лица не безличные силы, а три "разумных, совершенных, самостоятельных" существа, "разделенных по числу, а не по Божеству" [].
Благодаря этим терминологическим нововведениям удалось раскрыть смысл понятия "единосущный".
Единосущие означает, что Отец, Сын и Святой Дух суть три самостоятельных Божественных Лица, обладающих всеми Божественными совершенствами, но это не три особые отдельные существа, не три Бога, а Единый Бог. Они имеют единое и нераздельное Божеское естество, нераздельно обладают всеми Божескими совершенствами, имеют единую волю, силу, власть и славу, каждое из Лиц Троицы обладает Божественным естеством в совершенстве и всецело. О тварных существах одного рода (например, о людях) также говорят как о единосущных. Однако единосущие в человеческом роде и единосущие в Троице - принципиально различные реальности. В тварном мире ипостаси делят природу: Петр, Павел, Тимофеи суть не только различные, но и отдельные, обособленные один от другого, существа или индивидуумы. Каждое человеческое "я" живет своей собственной жизнью, отличной от жизни других людей. Таким образом, в человеческом роде под единосущием мы понимаем тождество качественных характеристик, поскольку все люди обладают одинаковыми существенными свойствами. В Троице Лица не являются индивидуумами. Божественные Лица не делят природу на части, но каждое Лицо заключает в себе общую природу во всей полноте. Поэтому в Боге единосущие - это не просто совпадение качественных характеристик природы, но совершенное тождество самой жизни. Три Божественных "Я" без разделения содержат одну и ту же природу, живут одной и той же Божественной жизнью.
Приблизиться к пониманию тайны Божественного триединства нам помогает учение Откровения о том, что "Бог есть любовь" (1 Ин. 4, 8). Единосущие Лиц Пресвятой Троицы есть единство в любви, где каждое из Лиц без остатка отдает свою жизнь другим Лицам, являясь при этом совершенно открытым для их ответного действия.
"Даже человеческая несовершенная любовь соединяет людей между собой как бы в одно существо (например, супругов, семью, друзей). Относительно людей - это больше слова, чем действительность. Но любовь Божественная безмерна и потому Лица Пресвятой Троицы, по всемогуществу Их взаимной любви, суть, действительно, один Бог, имеющий одну сущность и живущий одной жизнью" [].
Хотя в Священном Писании слово "единосущный" не встречается, сама мысль о единосущии Божественных Лиц выражена там достаточно ясно:
"Я и Отец - одно" (Ин. 10, 30).
"Я в Отце и Отец во Мне" (Ин. 14, 10).
"Видевший Меня видел Отца" (Ин. 14, 9).
Апостол Павел представляет Святого Духа в том же положении к Богу, в каком дух человеческий находится по отношению к человеку (1 Кор. 2, 11).
3.5. Понятие личности; личность и природа
Отождествив понятия "ипостаси" и "лица", Каппадокийцы явились создателями нового понятия, которого не знал античный мир. Это понятие - "личность" [].
Божественные Ипостаси обладают единой сущностью, поэтому нет никакого природного свойства или качества, по которому можно было бы их различать, однако Божественное Откровение не оставляет сомнения в том, что Отец, Сын и Святой Дух, будучи совершенно тождественны по природе, суть реально различные личностные существа.
В конечном счете, выразить различие между личностью и природой можно только посредством грамматических категорий "кто" и "что". Природа всегда отвечает на вопрос "что?" и обозначает некоторую качественность, тогда как личность, отвечая на вопрос "кто?", указывает на того, кто является субъектом действия или состояния. На вопрос "кто?" мы отвечаем именем собственным. Имя собственное является в нашем языке единственным адекватным средством для указания на тайну личности. Одним из первых этим методом различения воспользовался свт. Григорий Богослов, согласно которому
"Сын не Отец, потому что Отец один, но то же, что Отец. Дух не Сын <…>, потому что Единородный один, но то же, что Сын" [].
Впоследствии в таком ключе высказывались и другие свв. отцы. Так, в XII столетии свт. Николай Мефонский говорил:
"Отец и Сын не одно, а два, хотя по естеству - одно, потому что - иной и иной, хотя не иное и иное" [].