Всего за 369 руб. Купить полную версию
- Я спрашивал, что такое молитва! - говорит ученик. - Я не просил тебя молиться!
- Никак по-другому нельзя, - отвечает Иисус, - я могу молиться, и ты можешь участвовать. Я приглашаю тебя участвовать в моей молитве. Я не могу сказать, что такое молитва, могу только войти в молитву, - потому что молитва - это состояние бытия, не какое-то действие, которое ты совершаешь.
Лев Толстой написал замечательную историю…
Трое русских святых прославились на всю страну.
Сановник русской церкви, епископ, встревожился - и неудивительно: не к нему идут люди, а к трем святым. Он даже не слышал их имен: какие они святые? Ведь в христианстве святой становится святым, только когда его признает церковь. Английское слово saint происходит от слова sanction: святой становится святым, когда церковь дает свою санкцию.
Какой вздор!.. Неужели святой должен получить о своей святости удостоверение, выданное церковью, организованной религией, священниками? - как будто святость можно "присудить", как будто она не связана с внутренним ростом; как будто это назначение на какую-то государственную должность или присвоение ученой степени - или, например, звания почетного профессора в университете!
Епископ был, разумеется, очень сердит. Он сел на корабль - эти трое святых жили на другом берегу озера, - и на корабле приплыл к ним. Трое святых сидели под деревом. Это были очень простые, необразованные люди, крестьяне. Они поклонились епископу в ноги, и он обрадовался. "Вот сейчас я их наставлю на путь истинный, - подумал он. - А они люди безобидные, не какие-нибудь мятежники, как я опасался". И он спросил:
- Как это вы стали святыми?
- Не знаем! - отвечали они. - Мы не знаем даже, что мы святые. Святыми нас прозвали люди, и сколько мы их ни разубеждаем, сколько ни говорим, что мы простые люди, они не слушают. Чем больше мы спорим и возражаем, тем больше нам поклоняются! Видно, мы и возразить толком не умеем.
Епископ обрадовался еще больше.
- А как вы молитесь Богу? - спросил он. - Знаете вы молитву Божию?
Они переглянулись, поглядели один на другого, другой - на третьего.
- Скажи ты.
- Нет, лучше ты.
- Да рассказывайте: как вы молитесь? - потребовал епископ. - Говорите "Отче наш" или нет?
- По правде сказать, - отвечали они, - мы и молитвы никакой не знаем. Мы сами придумали себе молитву, а теперь не решаемся тебе пересказывать. Но раз ты требуешь, нам ничего другого не остается. Мы слышали, что Бог есть троица: Отец, Сын и Святой Дух. Нас трое, их тоже трое, вот мы и придумали такую молитву: "Трое вас, трое нас - помилуй нас!"
- Что за ерунда! - сказал епископ. - Разве так молятся? Сейчас я вас, дураков, научу правильно молиться.
И он сказал им "Отче наш". Бедняги попросили:
- Сделай милость, повтори еще разок: мы ведь люди необразованные, можем перепутать.
Он повторил, но они говорят снова:
- И еще разок, ради троицы: ведь нас тоже трое. Повтори хотя бы трижды.
Он повторил еще и вернулся на корабль довольный.
Корабль давно уже снялся с якоря и поплыл, как вдруг… епископ изумился, изумился кормчий корабля: эти трое святых бежали по воде за ними следом!
- Обожди! - просили они. - Повтори молитву еще раз: мы забыли твое ученье!
Теперь настала очередь епископа кланяться им в ноги. Он поклонился им и сказал:
- Забудьте все мое ученье. Вашу молитву слышит Бог; моя же еще не услышана. Не мне учить вас молиться. Простите меня, дурака, и продолжайте все по-прежнему!
Молитва - это состояние простоты. Она принадлежит не словам, но молчанию.
Великий еврейский философ Мартин Бубер говорит, что молитва - это отношения между "я" и "ты". Он неправ. Он ничего не знает о молитве. Отношения между "я" и "ты"? В молитве нет никакого "я", в молитве нет никакого "ты". Молитва - не диалог между "я" и "ты"; молитва - это слияние. "Я" исчезает в "ты", "ты" исчезает в "я". Нет никого, и некому обращаться, и обращаться не к кому.
Молитва - это река, исчезающая в океане. Молитва - это капля росы, скользящая в озеро с листа лотоса. Когда ранним утром вы видите восход солнца, смотрите в молчании, и внутри вас тоже начинается восход, - это молитва. Когда птица парит в небе, и вы парите в небе; и вы забыли, что вы отдельны, - это молитва. Везде, где исчезает разделенность, возникает молитва. Когда вы становитесь едины с существованием, с вселенским целым, - это молитва.
Быть в эго значит быть без молитвы; быть без эго значит быть в молитве. Это не диалог и даже не монолог. Это несказанное молчание, где нет места словам. Это бескрайнее безмолвное небо, без облаков, без мыслей. В молитве вы не индуисты, не христианине, не мусульмане. В молитве вас нет - в молитве есть Бог.
Спонтанное движение сердца
Молитва - это не техника, не церемония, не формальность. В молитве нет никаких образцов. Это спонтанное движение сердца, так что не спрашивайте, "как…" - в молитве нет и не может быть никаких "как…" Все, что бы ни происходило в нынешний миг, правильно. Если приходят слезы - хорошо. Если вы поете - хорошо. Если вы танцуете - хорошо. Если ничего не происходит, и вы просто остаетесь в молчании - хорошо. Потому что молитва состоит не в способе выражения; она не в форме, она в содержании. Иногда молитвенно молчание, иногда молитвенно пение. Все зависит от вас, все зависит от сердца. И если я скажу вам петь, и вы станете петь только потому, что это сказал я, молитва с самого начала будет фальшивой. Слушайте свое сердце, чувствуйте свое мгновение; дайте ему решать и не вмешивайтесь. И, что бы ни случилось, все будет хорошо.
Иногда не происходит никаких событий, - но в отсутствии событий как раз и состоит происходящее с вами событие. Вы позволяете, вы не навязываете своей воли. Когда вы спрашиваете, "как…", вы пытаетесь навязать свою волю, пытаетесь планировать. Именно так молитва упускается. Именно так все церкви и религии превратились в церемонии. Они приняли определенную молитву, установили определенную форму - официальную версию, утвержденную. Но как можно утвердить молитву? Как кто-нибудь может дать вам официальную версию?
Молитва должна возникнуть в вас, она должна расцвести изнутри. И у каждого мгновения - собственная молитва, и у каждого настроения - собственная молитва. Никто не знает, что случится в глубине вашего внутреннего мира завтра утром. Как можно знать заранее? Заготовленная молитва фальшива: это по крайней мере можно сказать точно. Ритуализированная молитва - уже не молитва: это можно сказать с абсолютной определенностью. Неритуализированное, спонтанное движение, спонтанный жест - вот что такое молитва.
Иногда, может быть, вам станет очень грустно, - потому что грусть тоже принадлежит Богу, грусть тоже божественна. Необязательно быть всегда счастливым. Тогда ваша молитва - грусть. Тогда пусть сердце плачет, и пусть из глаз текут слезы. Тогда пусть грусть будет вашим приношением Богу. Что бы вы ни нашли в своем сердце, возложите это на алтарь божественного - радость или грусть, иногда даже гнев.
Временами Бог ведет себя возмутительно. Если вы не можете разозлиться на Бога, значит, вы еще не знаете любви. В жизни бывают моменты глубокой ярости. Тогда пусть вашей молитвой будет гнев. Поссорьтесь с Богом: он - ваш, вы - его; любовь не знает формальностей. Любовь может пережить любую ссору. А если не может - значит, это не любовь. Так что временами вам совсем не хочется молиться, - тогда пусть это и будет вашей молитвой. Скажите Богу:
- В другой раз. У меня нет настроения. Как посмотришь, что ты натворил, сразу молиться расхочется!
Но пусть это будет спонтанным движением сердца.
Никогда не будьте с Богом ненастоящим, потому что это способ бежать от того, что есть. Если вы неискренни - в глубине души вы жалуетесь, а притворяетесь, что молитесь… реальна жалоба, а не молитва. Вы фальшивите. Кого вы пытаетесь обмануть? Улыбка у вас на лице не обманет существование: ваша правда ему очевидна. Существование может знать только вашу правду. Поэтому оставьте свою правду как есть. Просто преподнесите свою правду, скажите, что сегодня вы сердиты - сердиты на этот мир, сердиты на существование, сердиты на свою жизнь:
- Что за гадость эта жизнь! Нет, сегодня я не в состоянии. Обойдешься. Я страдаю; пострадай и ты.
Говорите с Богом так, как говорят с близким человеком, с другом, с матерью. Говорите с ним, как говорят с маленьким ребенком.
Я гостил в одной семье; мать велела маленькому ребенку молиться. Ему было интересно, он не хотел идти спать, он хотел побыть со мной еще немного. Но семья была деспотичная, и ему сказали:
- Уже девять часов, ложись спать. И не забудь помолиться.
Он был сердит - я это видел. Он ушел в свою комнату. Я пошел следом, потому что мне хотелось послушать, о чем он будет молиться. Я услышал, как он говорит в темноте:
- Господи! Сделай так, чтобы плохие люди стали хорошими, а хорошие - хорошо поступали.
Он знает, что мама хорошая, что папа хороший - но они поступили нехорошо.
Я слышал и о другом ребенке. Его семья остановилась в гостинице. В первый вечер он стал молиться… Он всегда засыпал при свете ночника, но теперь света не было, электричество отключили. Когда он молился, вдруг электричество отключили. Забираясь в постель, он сказал матери:
- Позволь мне снова встать и помолиться получше, потому что ночь будет очень темная.