В какой степени можно считать достоверными сведения о Иисусе, зафиксированные сорокалетней устной традицией? Защищая некоторые тезисы христианской религии, церковь ссылается часто на авторитет традиции, словно это неопровержимая истина. Но известно, что традицию создавал простой народ, склонный к фантазированию, мифологизации, преувеличениям, ищущий в мечтах убежища от нищеты и скудости своей реальной жизни. В те времена люди искренне верили, что знаменитые короли, государственные деятели и мыслители обладают даром исцелять недуги и даже воскрешать мертвых. Более того, верили, что они могут превратиться в богов при жизни или после смерти. Само понятие божественности было тогда совершенно иным, несравненно более земным, чем сегодня. Первые христиане были, естественно, детьми своего века, воспитанными на тех же, что и все, идеях и предрассудках. Но, кроме того, у них были и свои отличительные особенности. Они пребывали в состоянии перманентного экстаза, ожидая в любой момент конца света и установления царства божьего на земле. Неудивительно, что под влиянием этих апокалиптических настроений в представлениях первых христиан стиралась грань между желаемым и действительным.
Основным авторитетом во всем, что касается биографии Иисуса и его учения, была, пожалуй, община назореев в Иерусалиме, во главе которой стоял, по преданию, брат Иисуса, св. Иаков (побитый каменьями в 62 году по приказу первосвященника Анании). Часть этих иудео-христиан, отказавшись участвовать в иудейском восстании, переселилась за Иордан в город Пелла. Те же, кто остался в Иерусалиме, продолжали, вместе с ближайшими родственниками Иисуса, действовать как секта назореев. После казни Иакова они выбрали своим главой двоюродного брата Иисуса - Симона, сына Клеофаса, который был братом Иосифа, Иисусова отца. Симон жил очень долго и был распят при императоре Траяне (96-117). После него секту возглавили внуки Иисусова брата Иуды - Иаков и Соккер.
Как мы видим, у назореев руководство общиной осуществляли люди, приходившиеся так или иначе родственниками Иисусу. Они вошли в историю христианства как "наследники". У них было собственное евангелие на арамейском языке, и они из династических соображений распространяли версию о происхождении Иисуса от колена Давидова. Иерусалимская группа назореев просуществовала до 132 года, когда вспыхнуло иудейское восстание под руководством Бар-Кохбы и Иерусалим был разрушен до основания. Бегство в Пеллу и разрушение Иерусалима были как бы вехами, разделившими историю христианства на два периода: иудаистский и иудео-эллинистический. Центрами нового религиозного движения стали теперь такие города Ближнего Востока, как Антиохия, Эфес, Таре, а кроме того Коринф, Александрия и, разумеется, Рим. Словом, крупные очаги еврейской диаспоры. В иудео-христианские общины вливались теперь греки, сирийцы и представители других народностей, а вместе с ними в христианство проникали влияния эллинизма, особенно его религиозных мистерий, основанных на мифах об умирающих и воскресающих богах. К концу первого века христианская устная традиция оторвалась от иудаистского корня и начала вести самостоятельное существование. Она писалась фантазией сотен тысяч новых приверженцев Иисуса, живших в мире эллинизма, далеком от иудейской Палестины. И именно из сочетания этих двух традиций - иудаистской и эллинистической - родились многочисленные евангелия, деяния, послания, использованные в дальнейшем церковью для составления Нового завета. В этом хаотическом богатстве анекдотов, притч и фантастических легенд трудно усмотреть какое-либо координирующее влияние. Напротив, христианские сочинения того времени в целом свидетельствуют об исключительной произвольности сказаний, связанных с личностью Христа.
Церковники утверждают, что христианская традиция достоверна, поскольку она исходит от апостолов - современников и учеников Христа. Однако, как мы увидим ниже, это утверждение не выдерживает научной критики. Авторство новозаветных текстов - проблема, не решенная окончательно и до сего дня. Чтобы подойти к этому вопросу вплотную, необходимо, пожалуй, сделать ещё одно отступление и сказать об отношении к авторству литературных произведений в ту эпоху, когда жил Иисус и его ближайшие преемники.
Известный библеист Давид Фридрих Штраус в своем монументальном труде "Жизнь Иисуса" посвящает довольно много места этому вопросу. И хотя с момента выхода книги Штрауса (1835 год) прошло почти полтора столетия, его наблюдения не потеряли своей актуальности. Штраус констатирует, что в те далекие от нас времена даже серьезные авторы без малейшего зазрения совести выступали под чужими именами, не считая эту мистификацию бесчестной. Он приходит к выводу, что ключ к этому парадоксу следует искать в своеобразном, отличном от нашего мышлении тогдашнего человека. Выступая под чужими именами и прикрываясь чужим авторитетом, эти писатели были глубоко убеждены, что ради пропаганды проповедуемых истин они отказываются от личной славы и совершают подвиг благородного бескорыстия. К тому же они не сомневались, что передают в точности мысли тех, перед кем преклонялись и под чьим именем выступали. Так что тут нет фальсификации в строгом смысле слова. Интересно, что читатели, даже самые образованные, проявляли исключительную доверчивость и некритичность к тому, о чем читали. Например, автор первой "Истории христианской церкви" Евсевий со всей серьезностью ссылается на такого рода фальшивки, как на документы, подлинность которых не подлежит сомнению. Вся апокрифическая литература - плод наивной религиозности и буйной фантазии народа - является наглядным примером описанной выше практики использования знаменитых имен. Многочисленные евангелия, послания и апокалипсисы, приписываемые св. Иакову, Матфею, Петру или Павлу, в действительности принадлежали перу безвестных компиляторов, с удивительной некритичностью записавших все слухи и легенды, которые ходили в то время вокруг личности Иисуса Христа.
А как обстоит дело с каноническими евангелиями и другими книгами Нового завета? Как мы убедимся далее, авторство отдельных составных частей Нового завета - вопрос чрезвычайно интригующий. Достаточно сказать, что из общего числа 27 книг Нового завета 19 ученые не признают сочинениями тех авторов, которым они приписываются. Пойдем же по следам ученых, которые вложили в исследование этого вопроса массу усилий и терпения и добились чрезвычайно любопытных результатов.
Почему мытарь Левий не написал мемуаров?
Церковная традиция приписывает авторство первого евангелия в Новом завете ученику Иисуса мытарю Левию, прозванному Матфеем. О нем неоднократно упоминается в первых трех евангелиях и в "Деяниях апостолов". Судя по этим источникам, Левий был личностью незаурядной в кругу учеников Иисуса. Его искренность и религиозное рвение проявились хотя бы в том, что он без колебаний отказался от спокойной жизни сборщика податей и пошел "за голосом господним". Мытари не пользовались симпатией среди эксплуатируемых слоев, их считали ренегатами и людьми, нарушающими закон божий. В Евангелии от Марка (2:14) сказано: "Проходя, увидел он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за мною. И он, встав, последовал за ним". Почти идентичные тексты имеются ещё в двух евангелиях - от Матфея (9:9) и от Луки (5:27).
Мнение, что содержание Евангелия от Матфея является свидетельством очевидца, утвердилось в церковной среде с середины второго века. Его придерживались Папий, Ириней, Климент Александрийский, Евсевий и другие церковные писатели. Какие же доводы нашли они в пользу того, что автор евангелия, Матфей, действительно тот самый ученик Иисуса по имени Левий, который служил римлянам в качестве мытаря? Из содержания евангелия бесспорно следует, что он был евреем. Действительно, только еврей мог с такой уверенностью и легкостью разбираться в сложных традициях и понятиях, связанных с иудаизмом. К тому же он на редкость умело пользуется терминологией Ветхого завета и, несомненно, хорошо знаком с тогдашней судебной процедурой; это видно хотя бы из того, что он отличает обычный суд от синедриона.
Идя по пути дальнейшей идентификации, поборники традиционной точки зрения пришли к выводу, что автор этого евангелия наверняка был палестинцем. По их мнению, только человек, который там родился и прожил много лет, мог так точно знать расстояния между населенными пунктами и, прежде всего, нравы и обычаи местных жителей. Матфей знал, например, что в окрестностях Капернаума находилась таможня. Более того, он великолепно разбирался в тогдашних сложных денежных отношениях. Чтобы стало понятно, насколько эти отношения были сложны, достаточно сказать, что в повседневном обращении находились сразу три денежные единицы: римский динарий, греческая драхма и еврейский сикл.