Параллель сохраняется и с точки зрения нравственной природы. Для животного с Простым Сознанием нет возможности знать что-либо о чистом удовольствии простой жизни, которую ведет (часть времени, по меньшей мере) каждый здоровый, правильно развившийся человек молодого или среднего возраста. "Не имеет возможности", потому что такое знание зависит от Само-Сознания и без него не обладает никаким существованием. Лошадь или собака радуется жизни, когда испытывает приятное ощущение или стимулируется приятной активностью (в действительности это одно и то же), но не способна понять то каждодневное успокоение в наслаждении жизнью, независимой от чувств и привходящих вещей, которое принадлежит к нравственной природе (а это действительно является основополагающим фактом позитивной его стороны) и начинается, можно сказать, с центрального процветания организменной жизни (с ощущения bien-etre – благополучия), которое присуще человеку именно как человеку и поистине является частью его драгоценного наследия. Оно составляет некий план или плато в области нравственной природы, на которой живое существо вступает во время перехода от Простого к Само-Сознанию. В соответствии с этим нравственным восхождением по вышеперечисленными ступенями, по которым интеллект восходит от Простого к Само-Сознанию и от Само-Сознания к Космическому Сознанию, следует рассматривать и нравственный подъем, присущий переходу от Само-Сзнания к Космическому Сознанию. Его способны постичь, а значит и описать, лишь те, кто прошел через данный опыт. Что же они говорят об этом? Мы можем прочесть, что сказано о Нирване Гаутамой и другими буддийскими просветлёнными – что она есть "высочайшее счастье". А вот что говорит неизвестный, но безусловно озаренный автор в Махабхарате :
"Преданный, чье счастье в нем самом и чей свет тоже в нем самом, становится одним целым с Брахманом и обретает блаженство Брахмана". Обратите внимание на изречения Иисуса о ценности "Царствия Небесного", за обретение которого человеку надо отдать все, что у него есть; вспомните о богатстве, которое Павел приписывает "Христу", и о том, как он был вознесен на третьи небеса; поразмышляйте о дантовском "превращении" из человека "в Бога" и об имени, которое он дал Космическому Чувству: "Беатриче" – "Дарящая счастье". Есть также и еще одно принадлежащее ему чёткое выражение радости: "То, что узрел я, казалось мне улыбкой Вселенной, ведь мое опьянение пришло через слух и через зрение. О, радость! О, несказанная благодать! О, жизнь, исполненная любви и мира! О, сокровища, дарованные без всякой алчности!" Посмотрим, что говорит Бёме о том же самом: "Земного языка нисколько недостаточно чтобы описать все то радостное, счастливое и прекрасное, чем полнятся внутренние чудеса Бога. Даже если вечная Дева отобразит их в наших умах, все равно, строение человека слишком холодно и мрачно чтобы выразить хотя бы искру их в своем языке". Илаханем без конца восклицает: "Сандосиам, Сандосиам Эппотам" – "Радость, всегда радость!" И снова Эдвард Карпентер: "Конец всем печалям", "Глубокий, глубокий океан радости внутри", "Наполниться радостью, воспевать радость без конца". Кроме всего прочего, не забывайте о свидетельстве Уолта Уитмена – свидетельстве, данном на всевозможных языках, но неизменном и встречающемся почти на каждой странице "Листьев", покрывающих сорок лет жизни: "Я доволен – я вижу, танцую, смеюсь, пою". "Странствую, изумляясь своему собственному свету и ликованию". "О, радость моего духа – выпущенная из клетки, она мчится подобно свету". "Я наводняю эту песнь радостью, радостью для тебя, о, смерть". И о предсказании будущего из глубины его собственного сердца – того будущего, "когда через эти состояния пройдет сотня миллионов великолепных людей" – людей, владеющих Космическим Чувством. И наконец: "Океан, переполненный радостью – вся атмосфера радостна! Радость, радость, в свободе, почитании, любви! Радость в экстазе жизни: достаточно просто быть! Достаточно просто дышать! Радость, Радость! Всюду радость!"
XI
"Ну, ладно, – скажет кто-нибудь, – если эти люди видят, и знают, и чувствуют так много, отчего бы им не выразить это на понятном языке и не дать миру этим воспользоваться?" Вот что "речь" сказала Уитмену: "Уолт, в тебе набралось достаточно, почему же ты не выпускаешь это?" Но он отвечает: "Попытавшись высказать лучшее из найденного мной, я не смог, Язык мой не совладал с этим, Дыхание не подчинилось его органам, Я стал немым". Так же и Павел, "вознесенный в рай", слышал "несказанные слова". И Данте не смог рассказать о вещах, увиденных на небесах. "Мое видение, – говорит он, – было большим, чем наша речь, которая уступает такому зрелищу". Так и со всеми остальными. Суть дела понять нетрудно; речь (как подробно разъяснено выше) является отражением интеллекта Само-Сознания и потому способна выражать его и только его, она не воспроизводит и не может выразить Космическое Чувство – или уж во всяком случае только тогда, когда оно может быть передано в интеллектуальных терминах Само-Сознания.
XII
Для пользы читателя хорошо будет привести здесь сжато и четко (частично в кратком повторе) признаки Космического Чувства. Вот они:
Субъективно переживаемый свет.
Нравственный подъем.
Интеллектуальное озарение.
Чувство бессмертия.
Утрата страха перед смертью.
Утрата чувства греховности.
Внезапность, мгновенность пробуждения.
Прежние характерные особенности человека –интеллектуальные, нравственные и физические.
Возраст озарения.
Личное очарование: озаренный человек привлекает к себе людей.
Преображение субъекта при взгляде на него со стороны, в то время, когда Космическое Чувство непосредственно переживается им. * * *
"… всё в этой Вселенной, в каждый момент – именно там, где оно должно быть; оно может не подходить нам, оно может быть неудобно для нас, но это факт, который вам нужно принять: это божественная Воля, которая владеет всем и так достигает своей цели. Когда вы смотрите на один или два момента в большом процессе, вещи могут показаться вам дисгармоничными. Но с другой точки зрения, все они растворены в одном котле; все они в процессе, и в нужный момент они возникают из соответствующего паттерна. Все дуальности, все противоположности во Вселенной – только временные образования; и нам не нужно оправдываться перед Богом, критикуя существование страдания, боли и зла – они случайны, они тоже лишь временные образования. Чувство зла, несправедливости, страдания не существовали до того, как на сцене появился человеческий ум. И всё это не будет существовать после того, как человек выйдет за пределы своего ума, своего Эго и желаний. Всё это временные феномены, которым люди склонны уделять так много внимания. И существование этих временных феноменов не может воспрепятствовать существованию Вездесущей Реальности".
Мадхав П. Пандит
Алан Уотс
ЭТО ОНО
Некоторые люди ошибочно полагают, что поиск просветления – это либо инфантильная регрессия, либо просто бегство от действительности в некие "иные миры". Но это не так. Просветление, как пишет Алан Уотс, составляет самую суть того, что происходит прямо здесь и сейчас во всем космосе. Оно включает в себя все уровни бытия и все миры – от наиболее плотных, материальных до возвышенных, эфирных, но в то же самое время оно за пределами всего этого. Просветление – это то особое состояние осознания, которое озаряет все творение, делая его ясным и понятным, доступным для внутреннего взора. И то, что видит внутренний взор, оказывается следующим: Я – это вся Вселенная, я присутствую везде. Это парадоксально, но просветленный, пребывая в своем сознании за пределами времени, пространства и причинности, в то же время в большей мере находится в реальном мире, чем кто-либо другой. Когда вы постигаете в себе свою сущность, вечную и бесконечную, пребывая здесь и сейчас, вам больше некуда идти и нечего искать – вы "здесь и теперь" в наиболее фундаментальном смысле и чувствуете себя во Вселенной как дома.
В отобранном для данной книги отрывке Уотс обсуждает взаимоотношения между обыденным и космическим сознанием, а также показывает, что просветление есть не что иное, как полная отдача себя состоянию здесь-и-сейчас. Как однажды сказал один мудрый йогин, в самом окружающем мире нет ничего неправильного, оно – в нашем отношении к нему. Вопрос о том, как достичь просветления, заключается главным образом не в том, "что мне следует делать в будущем, чтобы достичь его?", а в том, "что из того, что я делаю в настоящий момент, мешает мне постичь его прямо сейчас?" Ответ таков: все то в нас, что основывается на Эго, упорствует в утверждении нашей собственной отделенности и сопротивляется признанию той разумности, которая живет во всех нас, – Любви, как выразился Данте в финале "Божественной комедии", "к которой движется все творение".