Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
* * *
Не собирайте… не заботьтесь (Мф. 6, 19–34) – почему?
1) Земные сокровища тленны.
2) Они бесполезны – жизнь человеческая не зависит от изобилия его имения (Лк. 12, 15).
3) Они требуют забот и хлопот и потому вредны даже с мирской точки зрения.
4) Они пленяют наше сердце: где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Лк. 12, 34).
5) Заботы и волнения о них безбожны, т. к. предполагают отсутствие Промысла: притча о богаче (см.: Лк. 12, 16–21).
6) Они ослабляют нас – "смотрите, не отягчайте себя обьядением, пьянством и заботами житейскими" (ср.: Лк. 21, 34).
7) Они утверждают обратную перспективу – ищите же прежде всего Царства Божия и правды Его (Мф. 6, 33).
8) Они определяют нашу земную и посмертную судьбу.
* * *
Дела плоти известны… идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси… (Гал. 5,19–20). Что общего с плотью в этих грехах? – Особое состояние в теле, томления, напряжения, волнения крови. Закон Джемса Ланге многое здесь объясняет. Огромно значение также телесных процессов во всех наших душевных переживаниях – в грехе и в молитве.
* * *
"Mania grandiosa"{ Мания величия (лат.).} неизбежно вырастает из замкнутости в себе. Гаснут кругом все масштабы, и "я", распускаясь и увеличиваясь, вырастает до пределов сумасшествия.
* * *
Для мудрости необходимо приготовить свою душу к принятию "насаждаемого слова" – в молчании, кротости, собранности и чистоте.
Противное этому – распущенность языка (вместо молчания и слушания), распоясанная эмоциональность ("скор на грех"), нечистота, злоба, отсутствие глубины, забывчивость.
* * *
То, что мы, существа душевно-плотские, со слаборазвитой духовностью, не можем вполне постигнуть Бога и вследствие этого часто отрицаем Его, подобно тому, как если бы слепой стал отрицать существование света, не имея возможности его видеть.
* * *
Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный (Лк. 5, 8) – это евангельское чтение содержит, как и всякое, как бы мало оно ни было, много уроков: 1) Урок послушания, вопреки очевидности и здравому смыслу. 2) Жизнь по своей воле и по Божьей – разница результатов. 3) Страх перед проявлением благодати Божьей.
Неправильно считать, что Христос всегда всех миловал и прощал. Он бывал и грозным, и страшным, и приближение света было страшно и мучительно для лжи и греха. Страх Божий – начало премудрости, начало покаяния, начало спасения. Потому что я человек грешный – вопль покаяния.
* * *
"Нервность" в каком-то смысле есть психофизическое условие святости. Тело утонченное, трансформированное слезами, постом, болезнями, трудами, делается более способным к воздействию духовных благодатных сил. Но оно же делается болезненно-чувствительным к грубому вещественно-плотскому миру, и реакция его на мир есть нервность.
Святой минус его святость есть невропат (крылатое слово одного доктора, посетившего Афон: "Ну, они все там неврастеники").
Святой, павший и потерявший свою святость, становится легкой добычей бесов; вот почему отцы Церкви утверждают, что возвращение обратно от духовного пути опаснее, чем состояние внерелигиозное. Вот чем опасны пост и аскетизм, не регулируемые опытным лицом и лишенные молитвенного наполнения.
* * *
Черная "благодать". У людей злобных наблюдается прилив особых сил, возрастание энергии почти беспредельное. Если правильно, что "будь только человек добр, и никто не сможет ему воспротивиться", то верно также и то, что будь человек зол, – очень трудно воспротивиться и этой силе. Если человек отдался во власть злобным настроениям, то он в своей душе отверз входы демонским силам.
Общее во всех искушениях дьявола (хлеб, чудо, власть – плоти, души, духа) – они тонки, не грубы: нет искушений обычными человеческими соблазнами, нет речи о явном, грубом грехе. Но все три отрицают свободу, т. е. веру и любовь к Истине. Грехи чувственности, тщеславия и властолюбия задевались лишь косвенно. Повторение этих грехов в истории – социализм, оккультизм и этатизм (государственность).
* * *
Почему святые часто имели весьма средние способности (до своей святости, если можно так сказать)? – Потому что наши выдающиеся, но плотские способности, может быть, мешают отчасти развитию способностей благодатных. Возьмем, например, память. Можно иметь слабую человеческую память, но в минуты вдохновения вспоминать что надо. Я часто испытываю это во время исповеди, беседы или проповеди: нужные цитаты, примеры, точные слова являются сами собой. Вот почему может быть верно то, что всякое записывание и прочее крохоборство есть проявление неверия в силу Божию: "Сила наша в немощи совершается, когда я немощен, тогда я силен" (ср.: 2 Кор. 12, 9). Но верно и другое, т. е. что все требует труда, усилия.
* * *
В тексте …возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16, 24) – по латыни "et tolle crucem suam cotidie et sequatur me" – есть слово, упущенное в русском переводе – "cotidie" (ежедневно).
Мысль о ежедневном несении креста.
* * *
Есть люди чудесного, райского типа, с душой до грехопадения, детски простые и непосредственные, чуждые всякой лжи и злобы. И это не как результат какой-нибудь борьбы с собой, усилий – такими они рождаются – людьми без греха. И странно, что постоянно эти люди стоят вне Церкви, даже иногда совсем обходятся без религии. Они слишком просты и цельны, чтобы богословствовать, и слишком стыдливы и целомудренны, чтобы выражать свои чувства какими-нибудь словами или знаками (обряд). В религии самое важное не вера, а любовь к Богу, а Бога они любят, потому что любят Красоту, Добро, Истину – а это все стихии Божества. Сколько есть людей, утверждающих, что они верующие, и не имеющих этого чувства Красоты, Добра, со злобой и грехом в душе, с полным безразличием к Истине, так как ее вполне для них заменяют полторы дюжины маленьких истин, за которые они самолюбиво держатся. А те – простые и верные души, живущие и на земле в радости, – после смерти, я уверен, прямо идут в Царствие Света и Радости, как "подобное всегда стремится к подобному", и в обществе святых – простых и блаженных душ – они чувствуют себя, как в своей родной стихии. Мы, так называемые "верующие", говорим: "пойду" и не идем, а они ведь и не говорят "не пойду", а просто исполняют волю Отца.
* * *
Гениальность X. в двух его качествах: в его искренности, умении без фальши и предвзятости, свежими глазами смотреть на мир и в его вкусе к вещам. Он любит мир: новая ли это книга, оливковое ли дерево, или встреча с человеком.
* * *
Что вы думаете о бессмертии? (Мысленный вопрос к X., близкому к праведности). "Ничего не думаю", – верно, ответил бы он.
В заповедь будьте как дети (ср.: Мф. 18, 3) и не заботьтесь о завтрашнем дне (Мф. 6,34), возможно, входит и совет – довериться и в этом вопросе Богу.
* * *
Истинная любовь переживает, как измену и грех против любимого человека, всякое наслаждение, всякое сильное впечатление, пережитое врозь, всякое общение с другими людьми – даже принятие пищи, приготовленной чужими руками.
В любви – действительное, реальное слитие воедино; отсюда и эта боль всякого разделения, всякого небытия воедино.
* * *
Трансцендентная сторона отношений между мужем и женой составляет главную сущность брака.
* * *
Прерывистая и неправильная речь, с паузами и поисками слов часто признак очень искреннего человека, который не может говорить общепринятыми фразами, а мучительно ищет своих слов и настоящих выражений. Оттого у меня всегда симпатия к некоторому косноязычию – конечно, если это не просто неумелость.
* * *
На обычное требование неверующих – немедленно, тут же "доказать" – вы не будете доказывать какую-нибудь истину научную, математическую пьяному человеку; так и здесь. Вытрезвитесь от вашего опьянения миром, суетой, заботами, тщеславием – тогда можно начать говорить и вы получите возможность понимать. "В лукавую душу не войдет премудрость".
* * *
Привычное чувство единственности этого мира есть полное неверие в "Царство Небесное". Скорбь по умершему – неверие, язычество. Надо прийти к христианскому ощущению реальности Царства Небесного.
Самоотречение, о котором столько говорится в практике христианства, понимается некоторыми как самоцель и видят в нем самом смысл жизни каждого христианина.
Нельзя также понимать его, как это делают, впадая в другую крайность, как отказ от своей личности, от своего пути, видя в нем какое-то духовное самоубийство. Как раз обратное: в самоотречении – освобождение от рабства греху (без него – плен) и свободное выявление своей истинной сущности в ее первоначальном Божьем замысле о нас.
* * *
Любовь только тогда есть любовь, когда она ко всем без исключения. Пока это любовь только к тем, кого "я" люблю, это не любовь, а эгоизм. Я говорю сейчас о любви христианской, не о любви в браке, семье.