Всего за 149 руб. Купить полную версию
Глава X
Необычная жизненная история
– Ну, рассказывай о себе, Михалыч, – было первое, что произнес Артур, когда Михалыч пришел на следующий день.
То, что он рассказал, произвело на Артура большое впечатление.
Михалыч родился в бывшем Советском Союзе, но не знает, где точно. Отец погиб на фронте, а мать – от тифа и воспаления легких в 1945 году, когда Михалычу не было и года. Его усыновила еврейская бездетная семейная пара. Своих настоящих родителей он не помнит – его усыновили в возрасте двух лет. Его приемные родители были бездетными, и им очень хотелось ребенка. Когда они пришли в детский дом, узнать, нет ли у них еврейских детей, в этот момент вышел маленький мальчик и спросил с надеждой: "А вы за мной? Вы – мои родители?" Они увидели в этом знак Всевышнего и усыновили его.
И они дали Михалычу очень хорошее воспитание и образование, очень любили его.
В начале 1970-х годов они вывезли его в Израиль, и он помнит, как противился этому. Он окончил институт, был ярым сторонником строителей коммунизма и хотел вступить в партию и строить коммунизм, а тут родители решили сменить страну. Они чуть ли не силой увезли его, пообещав, что, если ему не понравится, он сможет вернуться.
Израиль очаровал его, хотя вначале им было трудно. Он узнал много правды об истории СССР, о жутких репрессиях, о диктаторском режиме, и это его потрясло, ведь он хотел посвятить жизнь построению коммунизма.
Примерно через полтора года он поступил в университет, но началась война 1973 года.
Его срочно призвали в армию, поскольку положение было очень серьезное. Все думали, что Израиль проиграет. Его рота обороняла высоту в Аравийской пустыне, и более половины ее состава погибло, включая командира, а сам Михалыч был легко контужен. Именно в этот момент он впервые задумался о смысле жизни, своем предназначении. Особого геройства в их роте не было, в отличие от других частей израильской армии, или чего-то подобного, как в рассказе о Пархомине: они просто попали сначала под авиаудар, а потом под плотный арт-обстрел, будучи во втором эшелоне обороны. Раненых, и его в том числе, отправили в тыл, а тех, кто был здоров, – снова в бой.
Израильская армия совершила чудо – нанесла сокрушительный удар врагу. Но в этой войне почти в каждой израильской семье были погибшие, а порой и семьи целиком. А через два года его мать заболела раком и умерла, хотя несколько раз чудом избегала смерти при бомбежке и терактах.
Он понял, что все временно, и у него пропал интерес чего-то достигать в материальном мире и в этой жизни, и он решил изучать иудаизм. Отец взял с него слово, что он окончит университет. Он окончил исторический факультет с отличием и полностью погрузился в изучение и практику иудаизма.
Он учился в йешиве (духовной семинарии), хотел стать раввином, дополнительно прошел курс "История религии" в университете. Его попросили читать для тех, кто изучает Тору, историю других религий. Это побудило его глубже изучать различные духовные течения.
Он усердно учился, познавал новое, ездил по Израилю, по миру, но основным его исследованием была история иудаизма. Все это время он следовал строгим иудейским религиозным предписаниям.
И это ему, в общем-то, нравилось. Он женился на религиозной девушке. У них родилось трое детей, – больше жена родить не могла по медицинским показаниям.
В конце 1970-х годов отца пригласили работать в США – он был довольно известным инженером, – а тот договорился насчет работы для своего сына в местном университете.
Михалыч согласился, в первую очередь потому, что не хотел, чтобы его дети росли в атмосфере терактов и постоянной угрозы войны.
Они переехали в США. Его пригласили преподавать в университете – сначала только историю иудаизма, но затем и все остальные мировые религии. Также его избрали главой местной иудейской общины. Он стал уважаемым раввином и защитил две диссертации.
Но, несмотря на внешние достижения, он не чувствовал внутреннего удовлетворения от жизни. Более того, его сковывали и тяготили формализм и обрядовость иудаизма. Он расширил свой духовный поиск и в последующие десять лет увлекся, а потом глубоко погрузился в практики буддизма и суфизма, но остановился на ведических знаниях.
Много раз ездил в Индию (участвовал даже в многонедельной экспедиции в Гималаи и на Тибет) и Юго-Восточную Азию.
Этим он очень удивил отца и жену. Но они приняли его поиски Истины. Жена продолжала строго следовать канонам иудаизма, но теперь добавила в них практический аспект: они употребляли только полезные продукты, стали вегетарианцами, делали асаны из йоги и дыхательные упражнения. Супруга даже стала вести оздоровительные занятия для иудеев, где использовала знания, которые она получила от мужа. Дети легко это приняли и стали более веселыми и здоровыми.
– Ты хочешь сказать, что можно без мяса быть здоровым и работоспособным? – остановил его рассказ Артур.
– Как раз-таки без мяса только и можно быть здоровым. Если ты изучишь этот вопрос непредвзято, ты не найдешь ни одного плюса в мясоедении. Бывает, я тяжело работаю по четырнадцать часов, и разве я выгляжу слабым? Но это отдельная тема.
Артур про себя отметил, что, наоборот, Михалыч выглядел пышущим здоровьем человеком. Но вегетарианство было слишком революционно для него, он не готов был это обсуждать и решил ускорить рассказ.
– Ты можешь рассказать мне об итоге своих духовных поисков?
– Да, могу. Все, к чему я пришел, – это единство Бога. Бог один – это то, что нужно каждому народу; в культуре каждого народа дается знание в той мере, в какой он может воспринять божественное откровение.
Я понял, что во многих религиозных организациях Бога найти сложнее, чем вне их, потому что там существует борьба за лидерство и к управлению приходят, как правило, те, кто стремится к власти, известности, деньгам. Любая организация требует денег, имущества для своего поддержания, все это подразумевает какую-то политику.
Понял, что для познания истины требуется в первую очередь искреннее устремление и решительность, а главное, что я понял, точнее, испытал, – это то, что мы и есть душа, не тело. Именно этот опыт подвиг меня к глубокому изучению наследия восточных мудрецов.
– Но что случилось, что ты вдруг обратился на Восток и стал серьезно изучать духовные вопросы? Когда понял, что ты – не тело, и что ты испытал при этом?
– Это случилось в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году из-за аварии, в которую я попал. Клиническая смерть, которую я испытал, заставила меня впоследствии изучать не только иудаизм.
Слушая Михалыча, Артур вспомнил своего отца и его рассказы о клинической смерти…
– Я ехал на велосипеде, и очень большая машина внезапно сделала неверный маневр… Перекувырнувшись в воздухе и пролетев несколько метров, я упал на спину, подвернув шею и ударившись головой. В этот момент я вышел из своего тела и увидел себя со стороны. Я видел, как остановились другие машины и к моему окровавленному, безжизненному телу, распростертому на дороге, бегут люди. Кто-то вызвал скорую помощь, и она приехала очень быстро. Что было интересно: я мог видеть вокруг себя на триста шестьдесят градусов, ощущать все запахи, слышать множество людей одновременно и проходить через стены и людей.
"Я здесь!" – кричал я людям, но меня никто не замечал.
Я видел приближающихся санитаров. Тем временем надо мной образовалось подобие воронки, и я начал подниматься вверх. Перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь за какую-то долю секунды. Я вдруг осознал, что в основном провел свою жизнь бездарно, отчетливо видел себя гордецом, в том числе благодаря тому, что был религиозным лидером, строго придерживался правил и предписаний, имел ученые степени и был известным преподавателем.
Я, бывало, смотрел на людей свысока, и хотя мне было около сорока лет, я очень зависел от оценки окружающих, а то, что казалось мне неправильным в поступках людей, меня очень раздражало. Я обнаружил в себе много скрытого гнева, а также жадности и страха оказаться без денег. Но в том состоянии время течет иначе, там – иное его понимание.
Только тогда я осознал, что жизнь свою прожил во многом зря, хотя еще несколько минут назад считал себя великим, очень талантливым праведником, который перед тем, как попасть в рай, спасает праведников и является руками Всевышнего на Земле.
После "показа" моей жизни воронка перенесла меня в светлое место, где все было пропитано любовью. Несколько светящихся душ, очень умиротворенных, окружили меня, я воспринимал происходящее как своего рода суд. Они смотрели, что я сделал в жизни хорошего, точнее, они с любовью и без пристрастия созерцали мою прошедшую жизнь, которая мелькала у них перед глазами. Их интересовали прежде всего мотивы совершаемых действий, а не действия сами по себе, и, самое главное, то, чем были вызваны мои поступки – эгоизмом или Любовью.
Для меня это было ново, так как раньше я думал, что если человек делает что-то хорошее для других (кормит бедных, например), то он всегда получит награду. Я был уверен, что за некоторые мои поступки я как минимум попаду в рай. Например, во время учебы в Израиле мы много занимались благотворительностью, а в Америке собирали пожертвования на постройку новой синагоги и помощь многодетным семьям в нашей общине. Но только теперь я понял, что делал это в надежде показать другим, какой я чистый и светлый.
Фигуры в белом меня не осуждали, никто ничего не говорил, но было это ощущение, понимание, четкое видение.
– Знаешь, ты проживаешь свою жизнь пока в общем-то зря, – наконец сказал один из голосов.
– Любви в твоей душе стало меньше, она уменьшилась за счет увеличения эгоизма, гордыни, ощущения избранности.