"Что Бог везде присутствует мы знаем, но как, не постигаем, потому что нам доступно только присутствие чувственное и не дано вполне разуметь естество Божие".
Священное Писание и Предание Церкви говорит нам о существовании особых мест, в которых Бог присутствует неким особенным образом. Это, конечно, не значит, что Бог находится именно в этом месте, это просто означает, что в некоторых местах человеку легче ощутить присутствие Божие.
Священное Писание говорит нам, что такими местами особенного присутствия Божественного являются:
- небеса (Пс. 113, 24);
- храм (III Цар. 9, 3), книга Царств говорит о храме ветхозаветном, храме Соломона, но это в полной мере может быть отнесено и к христианским храмам, в которых совершаются таинства и, прежде всего, таинство Евхаристии;
- человек (2 Кор. 6, 16), который может стать, по выражению апостола, "храмом Духа Святого".
Могут быть и другие места особенного Божественного присутствия, так называемые "святые места".
2.3. Понятие о катафатических (духовных) свойствах Божиих
Св. Иоанна Дамаскин (кн. I, Точное изложение Православной веры, гл. IV): "что говоримо Боге утвердительно, показывает нам не естество Его, но то, что относится к естеству", т. е. Бог познается по своим действованиям (или энергиям). В соответствии со свойствами Божиими Священное Писание образует имена, с помощью этих имен Церковь и выражает свой опыт богопознания.
Сами имена Божий (катафатические имена) можно разделить на две группы:
- первая группа имен означает вечные силы и действия Бога, например, такие имена, как "любовь", "свет", "слава", "благость" и т. д.
- вторая группа имен характеризует отношение Бога к миру и человеку, например, "Творец", "Господь", "Спаситель", "Промыслитель" и т. д.
Прежде, чем рассматривать собственно катафатические свойства Божий, необходимо рассмотреть два весьма важных вопроса.
2.3.1. Отношение приписываемых существу Божию свойств к Самому Его существу
Святитель Григорий Богослов писал: "Божественная при рода по своей сущности единопроста, единовидна и несложна".
Эту же мысль повторяет и св. Иоанн Дамаскин, - "Божество, - говорит он, - просто и имеет одно простое и благое действие"… (кн. I, гл. X). В гл. XIV св. Иоанн пишет:
"Божеское просияние и действие, будучи едино, просто и нераздельно пребывает простым и тогда, когда разнообразится по видам благ, сообщаемых отдельным существам".
Иначе говоря, множественность и дробность наших представлений о Боге связана с нашей ограниченностью, с ограниченностью наших познавательных способностей. Свойства существа Божия, о которых мы говорим во множественном числе, в Нем Самом сливаются. В Нем, т. е. в Боге, находится во внутреннем и нераздельном единстве то, что мы мыслим в раздробленном и множественном виде.
Вот как эту мысль излагает блаженный Августин ("О Троице", De trinit. XV, 5.):
"по отношению к свойствам, то же должно быть мыслимо и по отношению к субстанции. Нельзя поэтому сказать, чтобы Бог назывался духом по отношению к субстанции, а благим - по отношению к свойствам, тем же и другим. Он называется по отношению к субстанции… Для Бога быть есть то же, что быть сильным, или быть мудрым, и что бы ты ни сказал о Его простой множественности или множественной простоте, этим будет обозначена Его субстанция… Потому-то мы высказываем одно и то же, называем ли Бога вечным, или бессмертным, или нетленным, или неизменным. Так, когда мы говорит о Боге, что Он - существо, обладающее жизнью и разумением, то этим самым высказываем и то, что Он премудр".
Когда мы говорим, например, о человеке, то различаем саму природу или сущность и свойства, которыми она обладает. На пример, когда мы говорим о человеке и разуме человеческом, то понимаем, что это вещи разные: есть человек, а есть разум, который является атрибутом человеческой природы. Человек складывается из определенных свойств и качеств: разум, со весть, тело его и т. д., человек "слагается" из свойств и качеств. Когда же говорится о свойства Божиих, то должно иметь в виду, что в Боге нет зазора между самой природой и свойствами. Нельзя сказать, что Бог обладает, например, разумом, или, что Он обладает премудростью, что Бог слагается из разума, премудрости, жизни и т. д. Бог есть разум, Он весь есть премудрость, весь целиком есть любовь, т. е. все эти качества в Самом Боге сливаются воедино. Различие имен, посредством которых мы выражаем наше знание о Боге, обусловлено исключительно ограниченностью наших познавательных способностей. Короче говоря, в Боге нет разницы между свойством и субстанцией, то что мы говорим о свойствах, то, учит блаженный Августин, в равной степени нужно относить и к субстанции, свойства, различаемые нашим разумом, в Самом Боге сливаются в совершенное единство и тождество.
2.3.2. Истинность наших представлений о Боге
К этому вопросу существуют два различных подхода: первый более характерен для западного богословия. Западная схоластика исходят из того, что Бог - существо абсолютно трансцендентное миру, и человек не может иметь никакого объективного, достоверного знания о Божественном естестве, т. е. все представления наши о Боге, все имена Божий, которыми мы оперируем, суть только наши эмоции и обусловленные этими эмоциями рациональные представления, возникающие у человека в процессе религиозной жизни. Никакого соответствия между нашими представлениями и самой Божественной природой нет, т. е. имена - это только форма нашего конечного мышления о трансцендентном Существе, и они не заключают в себе ничего соответствующего самому Его существу. Близкие к этому взгляды высказывали Абеляр, Фома Аквинский, Дуне Скотт, а в Византии Варлаам Калабрийский и его последователь Акиндин.
Вопрос о достоверности наших представлений о Боге - это в сущности вопрос не теоретический. Прежде всего это вопрос веры или, точнее сказать, вопрос доверия. С одной стороны, доверия Священному Писанию и, с другой, доверия духовному опыту Церкви, опыту святых. Священное Писание говорит, что свойства и имена Божий это не просто некие фикции, которые возникают в нашем уме, но что за ними стоит некоторая объективная реальность. Так, апостол Павел в Рим. 1, 20 говорит, что "присносущная сила Его и Божество от сотворения мира через рассмотрение творений видимы". Уже это должно убедить нас в том, что через рассмотрение творений можно составить некое объективное знание о Божественном естестве.
Кроме того, в Священном Писании о многих именах и свойствах Божиих мы узнаем из уст Самого Бога и странно было бы предположить, что Божество зачем-то вводит нас в заблуждение. Например, в Лев. 19, 2: "Аз есмь свет". Бог усвояет Себе имя "Свет". Господь Иисус Христос говорит (Ин. 3, 16), что Бог возлюбил мир, что Богу присуща любовь.
Поэтому православное богословие в соответствии с духовным опытом подвижников Православной Церкви исходит из того, что свойства или имена Божий, суть действительные свойства, существенно и действительно существующие в Самом Боге, независимо ни от нашей мысли, ни от Его откровения в мире. Конечно, наши представления очень несовершенны. Апостол Павел говорит, что "мы видим гадательно, как бы сквозь тусклое стекло". Наши представления о Боге можно уподобить теням, которые отбрасывают предметы, насколько тень от предмета не соответствует самому предмету, настолько наше представление о Боге соответствует его существу, т. е. наше представление несовершенно и достаточно условно, но тем не менее этого знания нам вполне достаточно для достижения спасения.
Василий Великий (I книга "Против Евномия", ч. III. 31,1846) говорит:
"Имена (имеются в виду имена Божии), взятые в собственном значении каждого, составляют понятие, конечно, темное и весьма скудное в сравнении с целым, но для нас достаточное".
Несколько слов о методике изложения учения о свойствах Божиих. В большинстве пособий используется следующая схема изложения: сначала говорится о существе Божием, потом говорится о силах существа Божия, т. е. разуме, воле и чувствах. И уже соответственно разуму, воле и чувству группируются различные свойства Божественного Существа.
Представляется, что такая схема является слишком схоластичной, и она не способствует правильному пониманию свойств существа Божия. Поскольку, как уже было сказано, само различие в Боге между сущностью и свойствами достаточно условно, введение дополнительного промежуточного звена между свойством и существом в виде духовных сил Божиих только осложняет изучение Божественных свойств. Поэтому лучше убрать это промежуточное звено и относить Божественные свойства непосредственно к Божественному естеству.
К тому же', существуют такие Божественные имена, которые невозможно отнести ни к разуму, ни к воле, ни к чувствам. В самом деле, например, куда отнести такие божественные имена, как "Свет", "Жизнь", "Красота", "Правда". Без явных натяжек вписать их в вышеуказанную схему представляется весьма затруднительным.