Греческие и латинские отцы не допускали подобного "промаха"! Для них тайна ипостасного единства, тайна сочетания божественной и человеческой природ в ипостаси Слова, Богочеловека, Иисуса Христа была не только величайшей, революционной и экзистенциальной истиной, но и центральной истиной всего бытия и всей истории. Ключом к пониманию всего прочего, к раскрытию духовного смысла человека и его действий, смысла истории, мира и всего космоса.
Если во Христе человеческая природа, во всех отношениях буквально и вполне человеческая, воспринята Словом Божьим, тогда всё человеческое во Христе обожено. Мысли, действия и само бытие Христа были мыслями, действиями и бытием божественной Личности. В Нём мы видим Человека, подобного нам во всём, что касается Его природы, думающего, чувствующего и действующего в соответствии с нашей природой, но вместе с тем находящегося на сверхъестественном, божественном уровне сознания и бытия. Ибо Его сознание и Его бытие – это сознание и бытие Самого Бога. Конечно, воскресший Христос, восседающий в вечности на престоле одесную Отца (говоря метафорическим языком Писания) пребывает в состоянии истинного бытия, бесконечно превышающем возможности человеческого воображения, но всё же и в этом состоянии Он остаётся вполне человеком, как и вполне Богом. Между Его божественной и человеческой природами нет ни малейшего зазора, как не было его и в исторической, земной жизни Христа. Хотя две природы никоим образом не смешивались, они полностью соединились в Нём, как едины в нас душа и тело.
Первый шаг к правильному пониманию христианского богословия созерцания – уразуметь единство Бога и человека во Христе, подразумевающее столь же радикальное внутреннее единство человека в себе самом.
Преп. Максим Исповедник писал:
"Пресуществлённое Слово, облекшееся в нашу природу в момент Своего неизреченного зачатия, не имело в себе ничего человеческого, что не было бы одновременно и Божественным... Доказать подобное невозможно, ибо это выше нашего разума и доступно только вере тех, кто бережно хранит тайну Христа в простоте своего сердца."
И ещё:
"Тайна Воплощения Слова содержит в себе весь смысл тайн и символов Писания, всю суть видимого и невидимого творения. Тот, кто познал тайну Креста и Гроба, знает смысл (logos) всех вещей. Тот, кто посвящён в скрытый смысл Воскресения, знает то, ради чего Бог сотворил мир."
Тот факт, что с момента Воплощения Бог и Человек стали нераздельны в личности Иисуса Христа, означает, что "сверхъестественный порядок" не был навязан тварной природе извне, но что сама природа в человеке оказалась преображена и пронизана сверхъестественным, так что в каждом, в ком Святым Духом живёт и действует Христос, нет больше разделения на природное и сверхъестественное. Человек, живущий и действующий в согласии с благодатью обитающего в нём Христа, действует как другой христос, как сын Божий, продолжая своей жизнью чудо Воплощения. По словам святого Максима, "Бог во всякое время хочет сделаться человеком в тех, кто того достоин" .
Но по мысли греческих отцов это предполагает более высокую и славную жизнь, чем та, что мы обычно ведём. Это жизнь очищенная, освобождённая действием Святого Духа, жизнь, просвещённая созерцанием сверхъестественного. Конечно, Христос воспринял наши души и тела, и в корнях нашего бытия мы уже обожены через крещение. Но эта божественная жизнь сокрыта внутри нас и остаётся неосознанной, если её не развивать аскезой, милосердием и – на более высоком уровне – созерцанием. Мы призваны не просто пассивно принимать благодать Христа, но последовать Богу в самоумалении и преображении. Как Слово "умалило Себя" в Своей божественной и трансцендетной Славе, "сойдя" на уровень человека, так и мы должны оставить всё низкое в себе, всё в действительности недостаточно человеческое, – чтобы стать одно с Богом. Это не требует ни принесения в жертву, ни разрушения человеческой природы, но – полного, радикального отсечения всего, что не было воспринято Христом, потому что оно не могло быть обожено. Всего, что замешано на внешней, эгоистической страсти: самоутверждения, жадности, похоти, желания сохранить и продлить наше иллюзорное, поверхностное "я" в ущерб "я" внутреннему, истинному. Но наш внутренний человек "обновлён во Христе", чтобы сделаться "новым человеком". Как говорит апостол Павел:
"…если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется. …Когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно" (2 Кор. 4:16,18).
"…совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его…" (Кол. 3:9,10).
"…да даст вам… крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укоренённые и утверждённые в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина, и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею" (Еф. 3:16-19).
Эти тексты открывают перед нами полную и глубокую картину того, что есть христианское созерцание, которую мы находим в Новом завете повсюду, хотя сам термин "созерцание" там ни разу не употребляется. Они говорят о внутреннем человеке, возрождающемся к жизни посредством духовного общения с Богом в вере. Это общение ставит человека лицом к лицу с реальностью, которая, прежде всего, "невидима". И всё же парадоксальным образом это "видение невидимого" производит всё более глубокое обновление жизни "в соответствии со знанием" – то есть реальным опытом Христа, подготовленным нашим "подобием", или "сыновством", – и по благодати Святого Духа, Который делает Христа "обитающим в наших сердцах", в нашем внутреннем "я". Результатом такого вселения Христа и Святого Духа является преизбыточествующая полнота новой жизни, милосердия, божественной любви и духовного постижения тайны Божьей жизни в нас во всех её измерениях, достигаемая через приобщение к "превосходящей всякое разумение" (Еф. 3:18–19) Христовой любви к нам.
Позже мы вернёмся к этой основополагающей для христианства идее созерцания как эмпирического единства с Богом во Христе и через Него, поверх знания, во мраке тайны Божьей благодати, в "незнании". Пока же достаточно сказать, что созерцание – это глубокое участие в жизни Христа, духовное приобщение единству Бога и Человека, их ипостасному единству. В этом весь смысл учения о богосыновстве, о нашем усыновлении Богу во Христе и стяжании Духа Христова.
"Ибо все водимые Духом Божиим суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: "Авва, Отче!" Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии" (Рим. 8:14-16).
Это "свидетельство Духа" нашему сокровенному "я" (нашему духу) и есть то, что мы в широком смысле называем христианским "созерцанием".
2. Созерцание и Евангелие
Обратимся теперь к евангельским текстам, касающимся нашей темы. Прежде всего, Иисус прямо объявил, что Он и Отец – одно и что Он Сын Бога в самом строгом и буквальном смысле, за что и был предан смерти.
"Я и Отец – одно. …Я Сын Божий… Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нём" (Ин. 10:30, 36-38).
"…Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни. …Я не один, но Я и Отец, пославший Меня. …Вы от мира сего, Я не от сего мира. …От начала сущий, как и говорю вам. …Пославший Меня есть истинен, и что Я слышал от Него, то и говорю миру. …И… ничего не делаю от Себя, но как научил Меня Отец Мой, так и говорю. Пославший Меня есть со Мною; Отец не оставил Меня одного, ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно. …Я от Бога исшёл и пришёл; ибо Я не Сам от Себя пришёл, но Он послал Меня. …Кто соблюдёт слово Моё, тот не увидит смерти вовек. …Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой, о Котором вы говорите, что Он Бог ваш. И вы не познали Его, а Я знаю Его. …Я знаю Его и соблюдаю слово Его. Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел, и возрадовался. …Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь" (Ин. 8:12, 16, 23, 25-26, 28-29, 42, 51, 54-56, 58).
"…Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня…? …Видевший Меня видел Отца… Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. <…> Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела" (Ин. 14:9, 6, 10).
Смысл этих текстов достаточно ясен, двухтысячелетняя христианская традиция сохранила его неизменным, и христианское созерцание основано на вере в эту тайну. Если Христос – пришедший в мир Сын Божий, если в Нём явил себя Отец и если, оставив мир, Он восшёл к Отцу, то как нам Его "увидеть"? Как преодолеть пропасть между нами и Его небесной тайной? Ответ таков: Слово в Отце и бесконечно далеко от нас и вместе с тем имманентно миру, который сотворён Словом и в котором Оно таинственно присутствует как Спаситель, Искупитель, как Тот, кто возлюбил мир. И тогда всё дело в том, чтобы познать Господа, таинственно присутствующего в космосе и в наших сердцах. Если, как пишет апостол Иоанн, мы должны сделаться детьми Божьими и для этого принять Христа, то как нам Его принять?