- Свет включи!
Выключатель был над бабкиной кроватью, но старуха долго шарила по стене рукой, прежде чем вспыхнула под потолком электрическая лампа. Топтыжка зарычал, еще сильней прижал уши и сделал шаг назад, к своему углу. В дверях показались Вадим Сергеевич и Евдокия Марковна.
- Все-таки выскочил?! - изумленно воскликнул Вадим Сергеевич, и по его растерянному лицу было видно, что он не знает, что делать, как водворить медвежонка на место.
- Вы пока не заходите, - сказал Андрюшка отцу и матери, а сам свесил ноги с кровати, намереваясь стать на пол.
- Убери ноги-то! - закричала Перьиха. - Искусает!..
Топтыжка бросил короткий взгляд на старуху и опять уставился на Андрюшку, который был к нему ближе.
- Топтыжка, Топты-ижка!.. - ласково позвал Андрюшка.
Уши медвежонка встали торчком, он облизнулся, переступил лапами.
- Надо бы как-то одеяло на него накинуть, - сказал Андрюшка.
- Попробуй, - согласился отец. - А я его быстренько скручу - и в угол.
- А я думаю, лучше сразу в сарай его унести.
- Конечно, в сарай! - поддержала сына Евдокия Марковна.
Андрюшка стал на пол, шагнул к окну, взял банку с медом, зачерпнул ложку и протянул ее в сторону медвежонка:
- Топтыжка, Топтыжка!..
Медвежонок зашевелил ноздрями и сделал короткий шаг навстречу Андрюшке.
- Молодец, Топтыжка, молодец!.. - И Андрюшка тоже чуть отступил к своей кровати.
Мед тягучими каплями стекал с ложки на пол. Медвежонок дотянулся до первой капли, слизнул ее, потом дотянулся до следующей и так, слизывая мед, стал потихоньку двигаться за Андрюшкой. Напротив своей кровати Андрюшка вылил на пол остатки меда, сунул ложку в банку и осторожно забрался на кровать. Положив банку в уголок, чтобы не опрокинулась, он встал на колени, взялся руками за край одеяла и приподнял его над кроватью.
- Приготовься, папа, сейчас я его накрою, - тихо сказал Андрюшка.
Когда медвежонок, жадно слизывая мед, оказался рядом с кроватью, Андрюшка ловко накинул на него одеяло. Топтыжка рявкнул, метнулся в сторону, но запутался в одеяле и упал на бок. Тут его и сгреб Вадим Сергеевич. Медвежонок отчаянно барахтался и рычал, трещала разрываемая когтями материя, но Вадим Сергеевич подвернул края одеяла, и вылезть Топтыжке из этого глухого мешка было некуда.
- Кажется, обратали, - облегченно вздохнула Перьиха. - Эдакого страшного только в сарае и держать. Малого-то чуть с ума не свел!..
Андрюшка невольно рассмеялся: малый, то есть Вовка, продолжал безмятежно спать в своей кроватке.
В сопровождении Андрюшки Вадим Сергеевич унес рычащего и бьющегося медвежонка в приготовленную загородку, опустил на солому.
Рядом с дверью в стенке загородки была оставлена между брусьями широкая горизонтальная щель, чтобы можно было давать медвежонку корм, не заходя внутрь клети. Вадим Сергеевич придвинул медвежонка к этой щели, а Андрюшка снаружи ухватился руками за одеяло.
- Как выйдешь, сразу запри дверь, - предупредил он отца.
Едва Вадим Сергеевич отнял руки от медвежонка, тот рванулся из свернутого одеяла с такой силой, что пальцы Андрюшки чуть было не разжались. Однако первая попытка вырваться из ватного мешка оказалась неудачной. Медвежонок глухо заревел, заворочался, наконец отыскал, куда можно выйти, и пулей вылетел из одеяла. Со вздыбленной шерстью и коротко рявкая, он ошалело заметался по клети, сбивая солому и слепо натыкаясь на стенки загородки.
- Ну и зверюга!.. - изумленно покачал головой Вадим Сергеевич. Ладно, что сюда его закрыли.
Андрюшка вытащил через щель порядком изорванное одеяло, позвал:
- Топтыжка, Топтыжка!
Но медвежонок не реагировал на звук его голоса.
- Ладно, оставим его, пусть успокоится, - сказал отец.
Они вышли из сарая и выключили свет.