- Ага, - с готовностью ответил Борька. - Я еще вчера хотел тебе об этом сказать.
- Чего ж не сказал?
- Не знаю. Думал, тебе виднее...
- Какой ты все-таки чудак!.. Ты мне всегда говори что думаешь.
- А я и говорю. Только... не всегда сразу.
На крыльцо вышли Валерка и Лариска.
- Вас ждем, - сказал Андрюшка.
Валерка вскинул на него глаза, но тотчас опустил их.
Вчетвером спустились с крыльца и медленно, хотя всем хотелось спешить, двинулись к дому.
Андрюшка решительно не знал, что говорить. Оправдываться за вчерашнее молчание было нелепо: он не умел этого делать, когда чувствовал себя виноватым. Говорить о чем-либо постороннем, не имеющем отношения к медвежонку, придумывать что-то, делая вид, что ничего особенного не случилось, было и вовсе противно его натуре. И он молчал.
- А что, медвежонок в самом деле очень слабый? - спросил Валерка, и вопрос его прозвучал естественно, с искренней озабоченностью.
- Конечно!.. - Андрюшка вздохнул. - Столько потерял крови и больше суток пролежал на морозе.
- И у него есть на груди белый треугольничек?
- Есть, - кивнул Андрюшка, поняв, что Валерку до сих пор мучит сомнение, действительно ли убита именно та медведица и те медвежата, которых удалось подкараулить на Стрелихе. - Да и не может быть в одном месте двух совершенно одинаковых медвежьих семей. Ведь от Стрелихи до берлоги, если по прямой, не больше четырех километров.
Валерка долго молчал, потом сказал с легкой досадой и грустью:
- А я все считал, что медведица была ранена. Думал, что и медвежата давно погибли...
И опять долго шли молча.
- А медвежонок не кусается? - спросила Лариска.
- Если тронешь, кусается. - Андрюшка оттянул рукав куртки к локтю и показал запястье правой руки. - Видишь, синие пятнышки? Это от клыков. Укусил, когда я его на фуфайку хотел положить.
Валерка тоже посмотрел на руку Андрюшки и невольно подумал, что надо быть очень решительным и смелым, чтобы вот так, голыми руками, взять в лесу раненого медвежонка. Пусть он маленький, не больше собаки, но все равно - зверь!..
- Вы как его назвали? - спросил он.
- Никак!.. - вырвалось у Борьки.
Андрюшка тоже удивился: в самом деле, почему они не сообразили, что медвежонка-то надо назвать!..
- Давайте, - сказал он, - каждый из нас придумает ему имя. А дома мы напишем эти имена на отдельные листочки, скатаем в трубочки, перемешаем, и кто-нибудь вытащит одну. Какое там будет написано имя, так и назовем.
- И мне можно придумывать? - спросила Лариска.
- Конечно!
- Я уже придумала! "Мишка".
- Разве это имя? - усмехнулся Валерка. - Все медвежата - "мишки". Надо по-другому, поинтереснее.
- Как по-другому? - не поняла Лариска.
- Не знаю. Думай! Например, "Смелый", "Белогрудый" или еще как...
Весь остаток пути до деревни ребята подбирали медвежонку имя. Каких только кличек на было предложено! В конце концов выбор был сделан: Андрюшка пожелал назвать медвежонка "Черный Коготь", Борька - "Силач", Валерка - "Потапыч" и Лариска - "Топтыжка".
38
У тропки, что сворачивала к дому Перьевых, Валерка и Лариска остановились.
- Вы чего? - насторожился Андрюшка.
- Но ты же сам говорил, что пока никого не пускаешь, - ответил Валерка. В голосе ни обиды, ни насмешки.
Андрюшка нахмурился.
- А мы и не пустим никого, - сказал он. - Но медвежонок-то - наш общий знакомый! Ты ведь раньше тоже его видел. И Лариска видела.
- Когда, когда видела? - удивилась Лариска.
- Когда с отцом на Стрелиху ездила. Сама же рассказывала, как медвежата бежали с поля.
- А-а!.. - Девочка заулыбалась.
- Пошли! - И Андрюшка взял Лариску за руку.
Едва ребята переступили порог, бабка Перьиха проворчала:
- Господи! Опять целая артель.
- А что, разве уже кто был у нас? - с беспокойством спросил Андрюшка.
- Целый день и двери не закрываются! - сердито ответила старуха.