Уже светилось огнями недалекое Овинцево, когда перед ребятами на тракторном следу неожиданно возникли из густой темноты две человеческие фигуры.
- Кажется, шагают наши пропащие!.. - раздался глуховатый добродушный голос.
Андрюшка, узнав своего отца, почувствовал во всем теле такую усталость, что едва удержался, чтобы тут же не сесть в снег. Он остановился, опершись рукой на Борькино плечо, и хрипло и радостно сказал:
- Ну, теперь-то, Бориска, мы пришли!
Рядом с Андрюшкиным отцом был Федор Трофимович.
Отец Борьки, понимая, насколько устали ребята, сам вызвался сходить за ветеринарным врачом и сразу отправился на центральную усадьбу колхоза.
- Ты уж, Федя, поторопись! - крикнул ему уже с крыльца своего дома Вадим Сергеевич. - Если Виталия Максимовича нету, к Нюшке-фельдшерице сбегай!
- Все сделаю! - отозвался из темноты Сизов-старший.
Когда Вадим Сергеевич со своей странной ношей на руках вошел в избу, Перьиха чуть не упала в обморок. Но, увидев, что следом за сыном через порог шагнул Андрюшка, а за ним и Борька, тотчас успокоилась и громко спросила:
- Чего такое принес-то? С ремнями!..
- Ты потише, - предупредил ее Вадим Сергеевич. - Медвежонок раненый.
- Еще не легче!.. - Старуха так и села на лавку.
Вадим Сергеевич бережно опустил закутанного медвежонка на пол посреди избы, скинул с себя полушубок. Он сам вытащил из фуфайки ремни, мысленно подивившись сметливости ребят, перерезал веревочки, которыми были связаны рукава и стянут ворот, потом расстегнул все пуговицы и тихонечко раскинул полы. Медвежонок лежал на левом боку, поджав лапы и подогнув к груди мордочку. Глаза его были закрыты, он прерывисто и часто дышал. Шерсть на передней лапе повыше локтя и на груди свалялась и слиплась от запекшейся крови.
- Папка, а он живой? - спросил Вовка, тараща на медвежонка круглые зеленоватые глаза.
- Видишь, дышит, - тихо отозвался Вадим Сергеевич. - Значит, живой!
- И его можно потрогать?
- Нельзя, - ответил Андрюшка. - В лесу он меня знаешь как за руку тяпнул!..
Бабка Перьиха тоже подошла, чтобы посмотреть медвежонка. Склонившись над ним, она постояла так и сказала с безнадежным вздохом:
- Не жилец.
Борька испуганно глянул на старуху, а Андрюшка хмуро сказал:
- Лечить ведь будем!..
Неизвестно, что подействовало на медвежонка - тепло, яркий электрический свет или людской говор, - но он вдруг упруго разогнул спину, приподнял голову и забился на месте, делая отчаянные попытки встать на ноги; глаза его хищно посверкивали. Вовка шарахнулся к бабке, Андрюшка же схватил отцовский полушубок и накрыл им медвежонка.
- Боится, - шепотом сказал он. - Может, его в спальню перенести? Свет выключим, заходить пока не будем...
- Сначала место надо подготовить, - возразил отец. - Пусть полежит под шубой, а я ему угол в спальне отгорожу.
И он отправился в сарай готовить доски.
35
Ребята очень волновались, приедет ли ветеринарный врач: а вдруг его не окажется дома? Но врач приехал. Это был высокий, уже не молодой человек, сухой и подвижный, с обветренным и красным с мороза лицом. Пожимая широкую ладонь Вадима Сергеевича, он укоризненно сказал:
- Когда только вы привыкнете пользоваться телефоном? Ведь можно было позвонить мне из конторы бригады или от Гвоздевых! Человека сгоняли в такую даль, - он кивнул на Сизова-старшего, - и я приехал на целых полчаса позднее, чем мог бы. Надеюсь, не опоздал? Жив еще ваш найденыш?
- Жив, жив!.. - в один голос ответили Андрюшка и Борька.
Виталий Максимович разделся и прошел в комнату, прихватив привезенный с собой чемоданчик.
- Это он тут, под шубой?
- Он. Свету боится, вот и пришлось прикрыть, - пояснил Вадим Сергеевич.
Виталий Максимович приподнял полушубок и несколько секунд внимательно смотрел на медвежонка.
- Слаб. Очень слаб, - сказал он.