- Зимой, если будет рябина, - сказал Андрюшка, - к нашим кормушкам будут прилетать самые красивые птицы - снегири и свиристели.
Снегирей Борька знал, а свиристелей видел только на картинке в книжке. Это были действительно красивые птицы - розовато-серые, с большим хохолком на голове, с красными пятнышками на черных крыльях и с желтой каймой на кончике хвоста.
- Но они страшно прожорливые! - говорил Андрюшка. - Хорошей рябиновой кисти одной свиристели на пять минут не хватит. Ягоды у нее будто так насквозь и пролетают.
Узкой тропинкой, густо усыпанной опавшими листьями, ребята вышли к пожням. На фоне серого чернолесья рябины с алыми гроздьями ягод были видны издали, но, когда подошли к ближней рябине, Борьке показалось, что ягод на дереве стало меньше.
- Птицы расклевали, - пояснил Андрюшка. - Радуйся, что хоть столько оставили. Бывает, налетит стая свиристелей на красную от ягод рябину, смотришь, а через час эта рябина уже голая - ни единой ягодки!..
Андрюшка срубил топором молоденькую осинку, очистил ее от сучков, а нижний сучок, у комля, срезал сантиметрах в десяти от стволика. Получился длинный легкий шестик с крючком на конце. Зацепив этим крючком одну из ветвей рябины, он пригнул ее и стал аккуратно обрывать кисти ягод.
- А ты полезай на дерево, - сказал он Борьке. - Ты все-таки полегче, а рябина тонкая... Сучья не ломай, а только кисточки и бросай вот сюда. Андрюшка показал место, где поникшая трава была особенно густа. - Здесь помягче...
Спустя полчаса ягоды краснели только на самой верхушке.
Борька попросил у Андрюшки шестик с крючком, чтобы добраться и до тех особенно крупных кистей, но Андрюшка возразил:
- Не надо, пускай птицам останутся. Да и сломаются вершинки, когда их сгибать станешь.
Борька слез. Андрюшка приготовил прямой пруток, тоже, как и у шестика, с сучком на нижнем конце, и показал, как укладывать рябину в стожок: сначала он повесил на сучок прутка несколько особенно крупных кистей, потом стал укладывать кисти вокруг прутика-стожара плотными рядами; стожок получался красивый, ровный, ягода к ягоде.
- Повесишь его на чердак, - говорил Андрюшка, любуясь рябиновым стожком, - и хоть до весны пусть висит, ничего ягодам не станет. А если до морозов собрать, тогда ягоды сморщатся и будут гнить. В одну зиму у меня пять стожков рябины сгнило - не послушался отца, собрал раньше времени, вот и пропали ягоды.
26
К полудню ребята набрали шесть увесистых стожков рябины. По два стожка, связанные вместе вершинками прутьев, они несли через плечо, а по одному - в руках. Борька сиял.
- Если по одной кисточке в кормушку класть, наверно, на всю зиму хватит, - сказал он. - Вон их тут сколько!
- Рябину не в кормушки кладут, - заметил Андрюшка. - Ее вешать надо. На веточки. И не меньше трех кисточек в разных местах, чтобы хоть понемножку, но всем ягод досталось.
Когда вошли в деревню, навстречу попался отец Валерки, Валентин Игнатьевич, - шел на обед из своей бригадирской конторки.
- Никак, рябины насобирали?! - удивленно воскликнул он. - Где вы ее нашли? Нынче вроде и рябины-то нет.
- Немножко есть, - скромно ответил Андрюшка. - Мы еще раньше ходили ее искать, а собирали сегодня.
- Молодцы!.. И куда вы ее? В аптеку?
- Не, птиц кормить будем, - ответил Борька.
- Ну-ну. Дело полезное. - Валентин Игнатьевич направился к своему дому.
На крыльцо выскочила Лариска, босая, в коротеньком платьице.
- Папа, а что они такое несли красное?
- Я вот задам тебе - красное! - прикрикнул отец и подхватил девочку под мышку. - Чего раздетая выскакиваешь? Не лето!
Так под мышкой и внес он ее в избу.
- Ну, скажи! Мы ведь видели, что ты останавливался и разговаривал с ними, - не отступалась Лариска.