19
Валентин Игнатьевич при всей своей занятости не мог не заметить странную перемену в поведении сына: бывало, Валерка целыми вечерами пропадал с Андрюшкой Перьевым, а теперь все дни сидит дома у телевизора. Да и Андрюшка к нему не заглядывает.
Возвратившись с работы раньше обычного, Валентин Игнатьевич удобно устроился на диване, взял на колени Лариску, обнял за плечи Валерку и весело спросил:
- Ну как, школьники-разбойники, к занятиям подготовились? Ведь завтра уже первое сентября!
- Я, папочка, давным-давно подготовилась! - ответила Лариска, кокетливо заглядывая в глаза отцу. - И форму погладила, и ботинки почистила, и книжки в портфель положила.
- Ты-то у нас молодец! - похвалил дочку Валентин Игнатьевич и к сыну: - А у тебя все в порядке? В школу заходил? Смотрел расписание уроков?
- Конечно! Еще вчера.
- Ладно! - Валентин Игнатьевич помолчал. - Кстати, чего это Андрюшка Перьев к нам не заходит? Ты был у него сегодня?
- Нет.
- Чего ж так? А может, он заболел?
- Совсем и не заболел! - сказала Лариска. - Он теперь с Борькой Сизовым ходит.
- Андрюшка - с Борькой? - Валентин Игнатьевич внимательно посмотрел на сына: - Вы что, поссорились?
Валерка неопределенно передернул плечами:
- Связался с Борькой, ну и пусть. А мне с Борькой не хочется. Вот и не хожу туда.
- Ну что ж, может, и правильно делаешь, - задумчиво проговорил отец. - Товарища всегда надо выбирать лучше себя. А Сизов чему хорошему научит? Ты знаешь, что он курит?
- Не видел. Может, и курит.
- Курит!.. - Валентин Игнатьевич вздохнул. - Отец его сам говорил. Да... С таких лет отравлять здоровье!..
Клавдия Михайловна, занимаясь своими делами в кухне, прислушивалась к разговору мужа с детьми: она любила такие мирные беседы Валентина Игнатьевича с сыном и дочерью и обычно не вмешивалась в разговор. И на этот раз она тоже промолчала. Поведение сына не давало повода для тревоги: подальше от Сизова - не хуже, а что болтаться меньше стал и больше дома сидит - это любой матери по уму.
Утром первого сентября Валерка бодро шагал в школу со своей сестренкой. После вечернего разговора с отцом он еще более утвердился в мысли, что на примирение с Андрюшкой пойдет лишь в том случае, если Андрюшка "отошьет" от себя Борьку. Но странное дело, эти мысли не приносили ему удовлетворения, и на душе по-прежнему было пустынно и одиноко.
- Теперь ты всегда со мной будешь ходить? - спросила Лариска.
- Как захочу, так и буду.
- А про медведей уже можно рассказывать? Ведь все знают, что охотник стрелял медведя.
- Рассказывай, мне-то что!..
- Какой ты... злой! - Лариска вздохнула и надулась.
...Борьке не повезло в школе: уже на второй день он получил по русскому языку двойку и учительница Ирина Васильевна оставила его единственного ученика в этот день! - после уроков.
Борька понуро сидел за партой, тупо смотрел в раскрытый учебник, а перед глазами, как в дивном сне, возникали и исчезали, сменяя друг друга, удивительные картины: желтеющие березы, таинственный сумрак леса и осторожные медвежьи шаги в звенящей жуткой тишине, потом выстрелы, звериный рык и бег к реке без оглядки; вечер, легкий туман над омутом у Ведьмина камня, неподвижная лодка на черной воде - и Андрюшка, такой понятный, такой необыкновенно близкий... Все это было, и все кончилось. И больше ничего похожего не будет, потому что он, Борька, - безнадежный двоечник, неспособный и непутевый, и с таким Андрюшке неинтересно и стыдно быть вместе.
- Сизов!..
Борька вздрогнул, поднял на учительницу мутные глаза.
- Ты учишь или мечтаешь?
- Ирина Васильевна! Отпустите меня, пожалуйста, домой. Я дома выучу. Честное слово, выучу!.. - В глазах - искра надежды, в голосе - мольба.
Это было нечто новое. Борька всегда покорно оставался после уроков, никогда не торопился домой и никогда ничего не обещал.