Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Коль скоро история признается "местом откровения", взгляд проникает сквозь образ восприемника откровения к открывающему Себя Богу. Признание избранности того, кто слышал и "видел" открывающего Себя Бога, превращается в мысль о "предстательстве" и включает в себя готовность к самоотречению ради других (ср. Ис 53). Достаточно вспомнить борьбу Авраама за судьбу Содома (Быт 18, 20–33) или взглянуть на Моисея, который предстательствует за свой народ (Втор 3, 23–28; 4, 21f.). Здесь вполне конкретное событие уже находится в единстве с некоторым универсальным горизонтом значения. И не удивительно, что позднеиудейская апокалиптическая традиция толкует образ Адама в отношении ко всем людям. Павел подхватывает эту традицию и называет Иисуса из Назарета новым Адамом, который вновь предстательствует за всех (Рим 5, 12–21; 1 Кор 15, 20–22, 44–49). Один важный пример мы находим в апокрифе под названием "Завет Авраама": "Этот человек, что восседает в центре, есть Адам, первый человек, коего сотворил Господь. И Он посадил его на это место, дабы он зрел каждую душу, исходящую из тела, ибо все от него происходят". Если Ветхий Завет свидетельствует о том, что Бог совершил откровение о Себе в творении и избрании, то эта связь откровения с опытом мира, призванием народа Божия и личным призванием провидца открывает глаза на настоящее и будущее. Пророческие прозрения обращены не только на борьбу с культами противостоящими Яхве и фаталистическими установками, которые стремятся заслонить от людей {66} их ответственность пред историей. Решающее здесь – "день Яхве" как грядущее, установление владычества Господня, которое – как сказано в Апокалипсисе – на деле обретет свою полноту в будущем. Тем самым, также и здесь проложен путь к Новому Завету, к провозвестию Христову, чье появление перед народом сопровождается призывом: "Приблизилось Царствие Божие, покайтесь" (Мк 1, 15). Наступление Царствия Божия уже явлено в Его личности.
б) Свидетельство Нового Завета: самооткровение Бога в Иисусе Христе силою Духа Святого
аа) "В Иисусе Христе"
Если Ветхий Завет наполняет понятие Бога содержанием в свете самооткровения Бога, то, рассматривая Новый Завет, необходимо иметь в виду, что даже основополагающее исповедание Бога как "Творца неба и земли" углубляется в истолковании личности Иисуса Христа, "Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари. Ибо Им создано все что́ на небесах и что́ на земле, видимое и невидимое […] все Им и для Него создано. И Он есть прежде всего, и все Им стои́т" (Кол 1, 15–7). Он, пришедший во исполнение времен, есть, вместе с тем, тот, кто был с самого начала и прежде всех век. В этом контексте мы можем также взглянуть на Пролог Евангелия от Иоанна; здесь сформулирована та же самая мысль, которой открывается Послание к Евреям (1, 3): "Сей [Сын Божий], будучи сияние славы и образ ипостаси Его [sc. Отца] и держа все словом силы Своей […] воссел одесную (престола) величия на высоте". Что Христос, тем самым, есть глава творения, Церковь исповедует в своей литургии, и особенно выразительно – в Пасхальную ночь. Тексты, инспирированные в свою очередь Откровением Иоанна, возвещают о Христе как альфе и омеге. Таким образом, как видно в свете этих высказываний Нового Завета, положение I Ватиканского Собора, гласящее, что Бог может быть познан исходя из природы силою рассудка, еще не принимает во внимание полноту самооткровения Бога в Иисусе Христе. Эта христологическая сердцевина только там выходит на свет, где Иисуса Христа называют не только основанием, но и целью творения, и, таким образом, в нем заодно выходит на свет то измерение творения, которое связано с откровением. "Творение нацелено на Иисуса Христа, Он сам есть исполнение откровения, последнее слово {67} слов творения, исполнение и завершение дела творения, прежде всего – творения человека, который во Христе находит новый и подлинный первообраз". Вместе с этим прояснением глубинного измерения творения в Иисусе Христе выходит на передний план нечто абсолютно новое в самооткровении Бога. Во Христе мы – "новая тварь" (2 Кор 5, 17), "омытая в крови Агнца" (Откр. 22). Весть о воскресении Иисуса из Назарета есть то, что отличает Христианство: распятый на кресте жив. Это свидетельство веры почерпнуто из встречи с Воскресшим. Он изъясняет Писание (Лк 24, 27), Он вселяет мужество (Мк 16, 6), Он вдыхает в Своих учеников Дух Святой (Ин 20, 22), Он возобновляет призвание людей Своих и посылает их учить и крестить народы (Мф 28, 18 сл.)
Самые первые свидетели встреч с Воскресшим описывают их как откровение. Они, тем самым, по существу исключают тот процесс познания, которого хотели ученики, ведь те не могли поверить видевшим Его по воскресении (Мк 16, 14; Лк 24, 38 сл.), не узнали Его (см. Ин 21, 3). Ученики видят Воскресшего, но не постигают Его. "Ophthe" говорит Новый Завет (1 Кор 15, 5–8 и Лк 24, 34) о Воскресшем: "Он явился, дал себя видеть". Это понятие уже в Ветхом Завете обозначает теофанию (ср. Быт 12, 7; 17, 1; 18. 1; 26,2 и пр.). И в Новом Завете явления Воскресшего описаны как Богоявления, как "события откровения, в которых человеку случается точно так же иметь дело с Богом". Так что, речь здесь идет не только о деяниях Бога Отца (ср. "воскресил из мертвых Иисуса", Рим. 4, 24); Христос сам являет себя как победителя греха и смерти. Так Он дает себя видеть. Таким образом, исполнение истории спасения в Иисусе Христе означает следующее: Бог открывает себя в Иисусе Христе, как Он есть, в опосредованной непосредственности силою Святого Духа. Поскольку Воскресший дает себя видеть, Он открывает, что Бог, оставаясь "скрытым и потаенным", присутствует и действует. Тем самым, в Иисусе Христе уже вступает в силу владычество Божие. {68}