Выше любви к человеку Заратустра Ошо считает любовь к делам и любовь к далеким, призрачным видениям. Ошо уверен: то, что сегодня является только мечтой, внутренним видением человека, уже завтра может реализоваться. Он учит расширять горизонты собственного видения: никогда не останавливаться, вместе с жизнью находиться в поиске новых, неожиданных целей, любить цели непопулярные, позволять себе сильные, возвышенные мечты, далекие перспективы.
Заратустра Ошо – великий психолог. Он учит "не о ближнем, но о друге". Разница огромна. С точки зрения Ошо, ближний – случаен, просто он взял и оказался соседом, родственником и т. д. Друг для любого человека – это совершенно сознательный выбор. Для Заратустры Ошо дружба – высшее качество любви. Для него любовь становится явлением чисто духовным – алхимией, преображающей мир.
Любовь и дружба становятся синонимами творчества. Ошо подчеркивает: если бы люди знали только одну религию – любовь, наш мир давно стал бы раем. Заратустра Ошо призывает любить так тотально, чтобы друг не мог не стать сверхчеловеком.
Любви и миру, утверждает Заратустра Ошо, нужны не "ближние", а "друзья". Которые любят, но не вмешиваются. Которые не ставят условий, но оставляют возлюбленных совершенно независимыми. Которые умеют жить из любви – созидательно, творчески. Им известен дух созидания, и потому они умеют чтить его в других.
Для Ошо и его Заратустры созидание – единственная существующая религия. В минуты творчества человек становится един со Вселенной и впервые находит самого себя.
Если же, говорит Ошо, измерение творчества неизвестно, то неизвестно и что такое истинная религия. Потому что она – не поклонение, ее не отыскать в священных писаниях. И состоит она лишь из одного – из нашего участия в созидании.
Заратустра Ошо говорит о пути созидающего. Для него созидающий никак не может быть частью толпы. Мистик подчеркивает, что творец должен научиться одиночеству, уединению, научиться красоте уединенности. Путь созидающего в конечном счете ведет к самому себе, он уводит прочь от толпы – в одиночество. Созидающий непременно должен уйти – чтобы наполниться.
Это трудный путь. Ошо много раз повторял, что уединение – это сама суть нашего бытия. Но толпа не признает уединение. Она ненавидит тех, кто хочет идти своим путем, иметь свой образ жизни и быть индивидуальностью. И в этом нет ничего удивительного, говорит Ошо. Потому что индивидуальность своей отделенностью напоминает стаду о его низости. А стадо хочет, чтобы мы были просто одним из толпы.
В такой манере Ошо решается заговорить о комплексе неполноценности толпы, коллектива. Он указывает, что те, кто страдает от собственной низости, хотят быть с такими же, как они сами. Им не нужны индивидуальности, поскольку в присутствии личности не удастся забыть о собственной неполноценности.
Личность всегда живет в великой скорби. Заратустра Ошо заговаривает о личности, творчестве и свободе. То есть о самом трудном.
Свобода, согласно Ошо, состоит в ответственности. За себя, за содержание своей жизни, за свою внутреннюю озаренность. Но в миллионах людей живет глубокое желание быть рабом, потому что в рабстве есть некое преимущество: полная свобода от всякой ответственности. Это так выгодно: нам не нужно о себе беспокоиться, потому что у нас есть хозяин… А на что же тогда мы? Разве у нас нет души? Разве у нас нет сознания? Кто сказал, что мы не можем сами избавиться от тьмы? Почему мы уверены, что должен прийти кто-то и принести нам свет? Понимаем ли мы, чем расплачиваемся за купленные даром истины?
Ошо ставит нас перед этими вопросами отнюдь не случайно. Для него "спасающий" всегда способен вернуть "спасенного" в его прежнее состояние. А "дарующий свет" – унести его. "Вы неизбежно будете рабом, и вам придется за это платить". Плата будет немалая: спасители человечества всегда претендуют на награду – душу.
Заратустра Ошо требует свободы не от чего-либо, а ради чего-то. Ради одиночества. По сути, свобода Заратустры и есть одиночество.
Для одиночества необходима огромная созидательная сила. Свобода одиночества может быть и опасна. Ошо видит, что жизнь в уединении требует огромных усилий, чтобы остаться нормальным. Человеческая нормальность зависит от толпы. И чтобы быть одиноким и оставаться нормальным, необходимо одно: будучи одиноким, человек должен быть творцом. Если он не созидатель, его постигнет безумие.
Заратустра Ошо предупреждал, что творчество и одиночество – это путь для отважных, для тех, кто хочет жить опасно.
Заратустра Ошо много размышляет о Христе. Для него Иисус даже в последний момент на кресте оставался великим эгоистом, поскольку его последней молитвой было: "Отче, прости этих людей, ибо они не ведают, что творят". То есть в самой последней своей молитве Христос словно бы говорит: "Я знаю, больше никто не знает, что все они – невежественные люди, прости их". За эту духовную гордыню Заратустра Ошо и не может простить Христа: Он ведет себя как человек, который "праведнее всех". Даже в свой смертный час Он не может об этом забыть. И возможно, предполагает Ошо, именно поэтому Его и распяли. Людям пришлось уничтожить Его, потому что Он заставлял их стыдиться по любому поводу. Именно за это они не могли простить Его. Для Мистика в последних словах Иисуса отражается вся Его жизнь. И за то, что Его распяли, Он несет, как считает Ошо, такую же ответственность, как и те люди, которые сделали это. По мнению Ошо, честнее разгневаться, чем стыдить…
В связи с Христом Ошо вновь вспоминает о Фридрихе Ницше. Когда тот сошел с ума и его поместили в сумасшедший дом, он забыл все, не узнавал даже собственную сестру. И только одного не забыл он даже в безумии: когда Ницше что-либо подписывал, он писал: "Антихрист Фридрих Ницше". Этого "анти-Христа" в себе он не забывал никогда. "Почему он был так настроен против Христа?" – задается вопросом Ошо. И сам же на него отвечает: Христос внушил себе, что Он – Бог. И Ницше не мог ему этого простить.
Заратустра Ошо, отрицающий самопожертвование Христа, утверждает, что видеть, как несправедливость гнетет кого-то одного, отвратительно. Именно этим и занимается Иисус. Он говорит: "Я умираю, чтобы спасти все человечество. Я несу свой крест, чтобы освободить вас от ваших страданий". Но как Он может спасти человечество, если в действительности не смог спасти даже самого Себя? И до сих пор не слышно, чтобы Он кого-то освободил и кого-нибудь спас…
В этом уникальном подходе Заратустра Ошо одинок, он остается абсолютно необычным в своих прозрениях.
Заратустру Ошо следует понять очень глубоко, потому что это понимание позволит полностью изменить представление человека о религиозной жизни, о духовной революции, о "новом человеке", который будет религиозен безо всяких религий. Заратустра Ошо видит вещи так ясно, так прозрачно и бескомпромиссно, что единственный знает ответ на вопрос, что такое смерть. Заратустра у Мистика не священник, он – ученый человеческой души.
Заратустра Ошо заявляет, что смерть не конец, но начало новой жизни. Это пик того, что все мы называем жизнью, высший опыт этой жизни и начало переживания другой. Ошо называет смерть дверью между жизнями, когда одна осталась позади, а другая ждет впереди.
И для Заратустры, и для самого Мистика смерть становится эквивалентом любви. Ошо утверждает, что именно в "тотальной" любви происходит некая смерть. Когда человек перестает быть телом, умом и становится чистым духом.
Когда Заратустра Ошо говорит, что "многие умирают слишком поздно", он имеет в виду, что люди живут бессмысленно, вне любви, безо всякой радости, без песни в сердце. В их жизни нет цветения, утверждает Ошо. И тогда их жизнь становится бесполезной. Они очень завидуют тем, кто поет, танцует, любит. Будто такие люди просто забыли, как это на самом деле – умереть. Им не хватает смелости отбросить тело. Они осуждают всех, кто живет, потому что сами просто топчут землю.
Для Заратустры Ошо такие люди – всегда осуждающие. Именно они, с точки зрения Мистика, становятся святыми, священниками, праведниками. Становятся не потому, что святы, а потому, что не способны жить – и не знают, как умереть. Они пытаются оправдать подобное существование и находят оправдание в осуждении всего мира. Такую жизнь Ошо назвал совершенно бесплодной пустыней, в которой ничего не растет, ничто не зеленеет. Так называемая посмертная жизнь… И живущие бесплодной жизнью сами абсолютно бесплодны. "Иные умирают слишком рано": в тридцать лет они умирают, а в семьдесят их хоронят…
Ошо подчеркивает, что в тот самый день, когда человек перестает любить, творить, прекращает расти духовно, он умирает в метафизическом смысле слова. Тогда физическое дыхание перестает быть синонимом жизни.
Поэтому Заратустра Ошо говорит: "Умри вовремя!" Роскошь "умереть вовремя" может себе позволить лишь мудрец. Тот, кто жил тотально, спонтанно, естественно, кто подчинялся не "мертвым писаниям", но живым источникам бытия.
Смерть для Ошо – актуализация всего человеческого потенциала, – когда не остается больше смысла "оставаться в теле". В такой смерти обретается полнота и завершенность. Для живущих она становится "жалом" и священным обетом. Для Мистика и его пророка – триумфом, победой. Потому что человек, завершивший свой путь, умирает победоносно. Он просто празднует возвращение домой…