Всего за 199 руб. Купить полную версию
"Мой милый друг. Я получила твои письма. Мне больно видеть твои невзгоды; все, чего я хочу, это утешить тебя, доказать тебе, как сильно я тебя люблю. Уверена, что смогу повлиять на своего отца; я только что написала ему для того, чтобы попросить его позволить мне увидеться с ним, и решила, что до этого момента я с тобой не поеду.
Обнимаю тебя и всем сердцем люблю.
Твоя верная подруга Луиза.
Орлеан, 10 апреля, утром".
Узнав о том, что Мария-Луиза едет на встречу с отцом, Наполеон задрожал. А вдруг, несмотря на столь ярко проявляемую любовь, она пожелает вернуться в свою семью?
Убитый мыслью о потере жены – а ведь он только что потерял империю, – он постарался вот таким удивительным письмом нарисовать Марии-Луизе счастливое будущее на острове Эльба:
"Милый друг. Твое письмо я получил. Все твои печали заключены в моем сердце, они – единственные, которые я не могу вынести. Постарайся же перебороть превратности судьбы. Сегодня вечером я пришлю тебе условия соглашения, которое было принято. Мне отдают остров Эльбу, а тебе и твоему сыну: Парму, Плезанс и Гуастеллу. Что составляет 400 000 душ и ЗМ миллиона дохода. Ты будешь по крайней мере иметь прекрасный дом и красивый край, когда пребывание моего сына на острове Эльба утомит тебя или же я наскучу тебе, что может случиться, когда я стану стариком, а ты будешь еще молода.
Меттерних находится в Париже. Не знаю, где теперь твой отец. Надо сделать так, чтобы ты смогла увидеться с ним по пути. Если не сможешь получить Тоскану и с тобой все уже решено, попроси у него княжества Лукес, Масса, Карраре и анклавы с тем расчетом, чтобы твое княжество имело выход к морю.
Я отправляю Фуле для того, чтобы привести в порядок экипажи. Я выеду сразу же, как все будет закончено в Бриаре, где ты присоединишься ко мне, а оттуда мы сядем на корабль в Специя…
Здоровье мое в порядке, мужества мне не занимать, особенно если ты согласна разделить со мной мое несчастье и думаешь, что будешь еще со мной счастливой. До свидания, друг мой, я думаю о тебе и разделяю твои невзгоды. Всецело твой
Нап.
Фонтенбло, 11 апреля, девять часов утра".
Мария-Луиза даже мысли не допускала о том, чтобы покинуть своего дорогого мужа.
11 апреля, когда ее покинули Мадам Мать и кардинал Феш, спешившие найти убежище в Риме, она написала вот такое нежное письмо:
"Милый друг. Я страдаю от того, что от тебя нет известий, они мне так нужны в то время, когда у меня столько хлопот. Мне хотелось бы знать, что ты счастлив, поскольку только тогда я смогу немного успокоиться и отдохнуть. С очень большим нетерпением жду известий от тебя и от моего отца, который, как я надеюсь, даст мне разрешение приехать встретиться с тобой. Надеюсь, что мой вид произведет на него впечатление и что он выслушает меня в интересах твоего сына и, следовательно, твоих интересах. Надеюсь чего-нибудь добиться, именно для этого я и хочу с ним встретиться, пусть даже мне придется многое выстрадать, поскольку я очень больна и сильно устала; уверяю тебя, что если бы я не хотела жить для того, чтобы утешать тебя, я предпочла бы умереть, но я хочу жить для того, чтобы утешить тебя и быть тебе полезной.
Я лечусь, ожидая, когда отец разрешит мне приехать к нему. Думай немного о той, которая никогда так нежно не любила тебя, как теперь.
Твоя верная подруга Луиза.
Орлеан, сего 11 апреля 1814 года, вечер".
Это письмо немного приободрило императора. Но в полночь 12 апреля он получил спешно написанную записку:
"Мой милый друг, господин де Сент-Олер только что доставил мне письмо господина Меттерниха, который сообщает мне, что участь моя решена, так же, как и участь моего сына, и что мне придется уехать в Австрию и там ждать, пока все закончится.
Луиза.
Орлеан, 12 апреля".
Узнав о том, что Марию-Луизу намерены переправить в Австрию, Наполеон впал в уныние. Перенеся с удивительной стойкостью и мужеством свое падение, он не мог смириться с тем, что ему придется жить вдали от женщины, которую он любил.
В три часа утра он лег в постель, проглотил яд, который постоянно носил при себе в маленьком кармашке, и стал ждать смерти. Но яд потерял свою силу и смог принести несчастному только ужасные страдания и неукротимую рвоту.
13 апреля в одиннадцать часов он признался своему врачу:
– Я обречен на жизнь.
После обеда он получил от Марии-Луизы письмо, которое его немного успокоило:
"Я посылаю тебе это письмо с одним польским офицером, который только что доставил мне в Анжервиль твое письмо; ты уже знаешь о том, что меня заставили выехать из Орлеана и что были отданы распоряжения не дать мне возможности увидеться с тобой вплоть до применения силы. Будь осторожен, дорогой друг, с нами играют непонятную игру, я вся в смертельном страхе за тебя, но я смогу проявить твердость характера при встрече с отцом, я скажу ему, что непременно хочу быть с тобой рядом, и не думаю, что за это меня подвергнут насилию. Мы взяли с собой все, что смогли, из казны, я при случае перешлю тебе деньги, но я уверена, что все же смогу привезти их тебе лично.
Твой сын сейчас спит, здоровье мое неважное. Я буду настаивать на том, чтобы не ехать дальше Рамбуйе, порукой этому должны стать моя любовь и мое мужество. Люблю тебя и нежно целую.
Твоя подруга Луиза.
На полпути между Орлеаном и Рамбуйе, с 12 на 13 апреля 1814 года".
На следующий день пришло письмо, которое вернуло Наполеону радость жизни:
"Дорогой друг. Меня очень тронули рассказы о том, как мужественно ты переносишь все несчастья. Это так достойно тебя… Я полагаю, что остров Эльба – единственное место, которое нам сможет подойти, что именно там я смогу жить с тобой счастливо… Можешь быть уверен в том, что ни за что на свете им не удастся вывезти меня в Австрию, поскольку мое место рядом с тобой, к этому меня обязывает мой долг и мое желание.
Кстати, если они хотят отправить меня в Вену, я притворюсь больной, поскольку у меня уже было сильное воспаление легких с высокой температурой… Твой сын чувствует себя прекрасно, я гуляла с ним рядом с домом, он много говорил о тебе, бедный мальчик, уверяю тебя, что в настоящее время я удваиваю свои заботы о нем. Я обращаюсь с ним как с большим мальчиком, я обедаю с ним вместе, что приводит его в восторг и позволяет уменьшить и без того большие расходы. Я поручила господину де Боссе руководить хозяйством для того, чтобы немного сэкономить, поскольку знаю, что ты нуждаешься в средствах.
Прошу тебя сказать мне, что я должна сделать с казной, у меня с собой более двух миллионов: это меня стесняет, мне хотелось бы переслать их тебе в виде векселей. А пока прошу тебя не сомневаться в нежных чувствах к тебе той, которая не знает другого счастья, кроме радости быть рядом с тобой.
Твоя верная подруга Луиза.
Рамбуйе, сего 14 апреля 1814 года, вечер".
15 апреля Наполеон, охваченный нетерпением и снова терзаемый плохими предчувствиями, послал Марии-Луизе вот такое письмо:
"Моя добрая Луиза. Ты уже, должно быть, виделась с отцом. Говорят, что ты для этого ездила в Трианон. Я хочу, чтобы завтра ты приехала в Фонтенбло для того, чтобы мы смогли уехать отсюда вместе и найти тот край покоя и отдохновения, где я был бы счастлив, если бы ты смогла решиться забыть людей и величие мира. Поцелуй моего сына и верь в то, что я тебя беззаветно люблю.
Нап.
Фонтенбло, 15 апреля".
16 апреля, не зная, чем занять время, пока Мария-Луиза встречалась с австрийским императором, Наполеон написал Жозефине нежное и трезвое письмо:
"16 апреля.
Я написал Вам 8-го этого месяца (это было в пятницу), и Вы, возможно, еще не получили мое письмо. Тогда еще шли бои, возможно, письмо было перехвачено. Теперь связь должна была быть восстановлена. Я принял решение, теперь я не сомневаюсь в том, что это послание дойдет до Вас.
Я не стану повторять Вам того, что уже сказал. Тогда я жаловался Вам на мое положение, сегодня же я поздравляю себя с этим. Голова моя и разум освободились от огромной тяжести. Мое падение грандиозно, но оно по крайней мере принесло некоторую пользу, если верить тому, что говорят.
Я отправляюсь в свое убежище, где сменю шпагу на перо. История моего царствования будет весьма любопытной. Меня все видели только в профиль, я же покажу себя целиком. Чего я не смогу обнародовать? О скольких людях сложилось ложное мнение… Я облагодетельствовал тысячи презренных людей. Что они сделали для меня в последнее время?
Они предали меня, да, предали, все до одного. Из их числа я исключаю милого Евгения, достойного Вас и меня. Хочется, чтобы он смог быть счастливым при короле, который смог бы оценить по достоинству характер и честь человека.
Прощайте, дорогая Жозефина, смиритесь, как смирился я, и не забывайте того, кто Вас не забыл и никогда не забудет.
Жду от Вас известий на острове Эльба.
Чувствую я себя не очень хорошо.
Нап."
Бедняга не знал того, что 9 апреля креолка, также предавая его, написала принцу Евгению:
"Все кончено. Он отрекся.
Ты теперь свободен и освобожден от клятв верности ему.