Александра Флид - Грустная девочка стр 23.

– Это сейчас вам кажется, что любить Софию легче простого – вы встречаетесь с ней всего два раза в неделю и проводите вместе по паре часов. А знаете, сколько сил отнимает ежедневная забота? Что значит жить круглыми сутками под одной крышей, терпеть капризы, перепады настроения и вытирать слезы трем детям, едва успев родить только одного? Если бы я была на вашем месте, то также смогла бы стать доброй тетей, спасительницей и героиней.

– Лучше вам не быть на моем месте, – не удержалась Эмма.

– Это вам сейчас так кажется, потому что вы еще не родили своего малыша. Носить девять месяцев, отдать все ценное из своего тела, ощущать толчки еще не родившегося ребенка, ждать как… как подарка всей жизни, не спать ночами и наблюдать за тем, как ребенок растет… вы только потом все это почувствуете. А сейчас как вы может судить меня? Поверьте, легко судить, когда нет своих детей. Племянники кажутся самыми лучшими и милыми, пока не появится свой собственный ребенок. И потом, ведь вы уезжаете в большой город и несколько дней проводите вдали отсюда, не вспоминая о Софии. У вас там друзья, работа, развлечения… вы ведь можете себе это позволить, верно? За это время легко успеть соскучиться, это правда.

Слова, которые должны были растрогать ее до глубины души или, на худой конец, пробудить в ней искры понимания и сочувствия, произвели обратный эффект. С трудом сохраняя бесстрастное лицо, Эмма согласно кивнула:

– Я понимаю, и никого не осуждаю, честное слово. Просто пока есть такая возможность, я была бы рада проводить с Софией больше времени.

Ирена как-то сникла, и ей даже показалось, что хозяйка дома начала сожалеть о своей эмоциональной речи. Когда она заговорила вновь, Эмма поняла, что не ошиблась.

– Да, простите меня, пожалуйста. Мне правда очень помогает то, что вы делаете для Софии. Она стала спокойнее, послушнее и теперь совсем на меня не обижается. Но очень скоро наша постоянная горничная должна родить, а это значит, что с будущей недели я приглашу другую девушку. Она живет недалеко – на соседней улице. Будет приходить всегда, даже в выходные.

Такие новости заставили Эмму быстро позабыть о своих мелочных обидах. Разве Ирена не сказала, что не может запретить Софии видеться с ней?

Получается, это последний раз, когда она смогла прийти в этот дом. Что же ей делать дальше?

– Значит, мне уже не приходить в следующую субботу? – уточнила она.

– Да, ваша помощь нам больше не потребуется. Я пытаюсь быть объективной, и судить не только с одной стороны. У новенькой девушки совсем нет работы, и ей не на что рассчитывать. Вы ведь просто подрабатывали у нас, и наши деньги не играли для вас большой роли. Я имею в виду, вы зарабатываете достаточно, уезжая по будням? Так что я решила, что вся оплачиваемая работа будет доставаться Милене. Думаю, это справедливо.

– Да, конечно.

– Но если вы хотите, то можете забирать Софию так же, как и сейчас. Пусть она ходит к вам домой, если вы не возражаете.

Надежда, которая стала исчезать, засияла вновь, и Эмма открыто улыбнулась, не скрывая своей радости.

– Я буду рада принимать ее в своем доме.

Ирена удовлетворенно кивнула:

– Хорошо, тогда еще кое-что. Как вы поняли, я чрезвычайно дорожу своей семьей и ни в коем случае не хочу ставить ее под удар. Поэтому я прошу вас, постарайтесь сделать так, чтобы соседи знали о нашей договоренности как можно меньше.

– Я и сама бы этого хотела, – вполне искренно согласилась Эмма.

– Вот и славно. Мне бы не хотелось, чтобы у моего супруга начались проблемы. Вернее… короче говоря, это будет выгодно всем нам, правда?

– Конечно.

Не вполне понятное замечание насчет супруга должно было насторожить Эмму, но ее радость была так велика, что она предпочла не думать о плохом. В конце концов, какая теперь разница? Она будет видеться с Софией и ей разрешено соблюдать конспирацию. Разве это не здорово? Пока планы Ирены совпадали с ее желаниями, Эмма не хотела задавать лишние вопросы и волноваться. На какое-то время в ее жизни наступило затишье, которое должно было помочь ей и ее маленькой подружке позабыть обо всех тревогах и волнениях.

Никто и никогда не мог понять, что за настроение было у Мэйлин. Эта девушка постоянно принимала независимые решения, которые почти ничем не объяснялись. Когда она начала встречаться с Паулем, Эмма считала, что у этих легкомысленных отношений нет никакого будущего. Слишком уж самостоятельная Мэй не могла провести так много времени в обществе сосредоточенного и немного занудного молодого человека, лицо которого постоянно было стянуто недовольной гримасой.

Пауль был высоким, худым и сухим. Он вяло взирал на мир со своей высоты, и его глаза по временам освещались признаками одобрения. В основном это происходило, когда рядом с ним находилась его избранница. Активная и беспокойная Мэйлин нередко доставляла ему дискомфорт и неудобства, но, несмотря на, это Пауль продолжал приходить к ней почти каждый день, исправно покупая билеты, угощения и разные безделушки. Эмма пыталась вообразить его в магазине. Как бы выглядел Пауль, покупающий подвески с золотым напылением? Скупой на слова и еще более сдержанный в эмоциях, он был настоящим проклятием для продавцов – они никогда не знали, что именно ему нравится, а что вызывает недовольство.

После того, как минул пятый месяц с тех пор, как маленькая и верткая Мэй отправилась на первое свидание, Эмма с удивлением осознала, что меняет свое мнение. Теперь ей казалось, что у Пауля, вполне возможно, было какое-то будущее рядом с этой очаровательной непоседой. Первое разочарование сменилось напряженным ожиданием, после которого наступил долгожданный покой – Эмма была действительно рада за свою подругу, поскольку считала, что Мэй заслуживает счастливой семейной жизни. Правда чуть позже выяснилось, что сама Мэй не слишком жаждала всех этих радостей, и это стало еще одним поводом для тревоги.

В конце сентября, когда Мэй зашла в ее комнату без стука и упала прямо на постель, не снимая при этом туфель, Эмма поняла, что все ее опасения оказались лишь ошибочно направленными страхами. На самом деле бояться стоило другого.

– Что случилось?

Ничего более оригинального придумать не удалось.

– Пауль сказал, что встретил другую девушку. У меня все пройдет, я в порядке, и жалеть меня не надо. И вообще, не стоит сейчас меня трогать.

Невзирая на четкие инструкции, Эмма все же легла рядом на постели и повернулась набок, положив ладонь на живот Мэй.

– Расскажи, – попросила она, глядя на плотно сомкнутые веки подруги.

Мэй покачала головой, не издав при этом ни звука, только ресницы чуть заметно затрепетали. Ясно – ей нужно время для того чтобы собраться и выложить все без позорных слез и жалоб. Они полежали немного в молчании, а потом она заговорила, оправдывая ожидания Эммы.

– Пришел. Что-то странное лицо у него было – я сразу заметила. – Сама Эмма искренне считала, что у Пауля почти всегда одно и то же выражение лица, но Мэйлин, разумеется, было виднее. – Спросила, что с ним. Сказала, что ему, наверное, лучше пойти домой, поспать, отдохнуть. Он вытащил руки из своих чертовых карманов и сказал: "Это наше последнее свидание. Я познакомился тут кое с кем". Я сказала: "Очень мило, но ты ошибся – если ты познакомился там кое с кем, то это у нас вовсе не свидание". – Мэйлин сделала небольшой перерыв для следующего рывка. – Зачем-то он пустился в объяснения. Видимо, решил, что нужно как-то скрасить совершенное только что уродство. "Просто ты же сама не хочешь выходить замуж, а для чего же тогда нужны все эти наши встречи? Смысла я в них не вижу".

– А что же ты?

– А я в ответ: "Хорошо, ты прав". – Она неожиданно засмеялась, но ее смех прервался так же быстро, как и начался. – Нет, на самом деле, я сказала: "Я выйду замуж за того, кто умеет ждать и принимать проверенные решения". И я ушла. На этом все. Теперь я свободна, как и ты, после того, как дала отставку Мартину. Я бы присоединилась к тебе на кухне, но Мартин успел занять это место еще задолго до меня, и теперь нам там будет тесновато. И чем же мне заняться?

– Сейчас ты этого не знаешь, но я уверена в том, что позже ты найдешь решение.

– Слушай, Эмма, а почему ты так в меня веришь?

– Потому что даже такая кошелка, как я, сумела найти себе занятие по душе.

– Ты имеешь в виду то, что начала мыть посуду и зарабатывать левые деньги?

– Нет, я имею в виду то, что стала продумывать наши игры с Софией и посвящать все мысли этому чудесному ребенку. Хотя, мытье посуды также входит в список моих маленьких радостей.

Мэйлин тоже повернулась набок:

– Я бы также хотела найти любовь всей жизни. Заметь, я говорю не о мужчине. Ты вот, к примеру, полюбила Софию, и, думается мне, пронесешь это чувство до старости. А у меня такого нет.

– Это может появиться в любой момент. Я ведь тоже не ждала, что познакомлюсь с малышкой как раз тогда, когда мое сердце будет разбито больничным вердиктом. Как-то все слишком гладко у меня получилось.

Мэй ухмыльнулась:

– Просто ты сейчас с благодарностью ко всему относишься, считаешь, что тебе повезло. Как только твой взгляд изменится, и ты поймешь, что абсолютно всего добилась сама, сразу станет ясно, как много сил ты на все это потратила.

– Не думаю, что такой момент когда-нибудь наступит.

– Хорошо, хорошо. Но речь сейчас обо мне.

– Да, я помню, но не знаю, какой практический совет тебе дать. Разве может быть в этой ситуации какой-то ответ? Тем более сейчас, когда все так неожиданно навалилось.

Мэйлин кивнула, поджала губы и нахмурилась. Затем она сказала: