А то,чтоОн стоит за стеной,
означает,что трудно искушаемому увидеть, каки кемподдерживается внем
действие благодати.
Опять взял ТолковательХристианиназаруку ипривелегокдверям
великолепногодворца.Дворецбылнастолькопрекрасен,чтоХристианин
остановился каквкопанный, и неизвестно откудавзявшаяся радость заполнила
его сердце. По широким стенам дворца прогуливались люди в золотых одеждах. У
дверей стоялабольшаятолпажелающихпроникнуть внутрь.Входво дворец
охраняли вооруженные воины, которые каждого, кто пытался подойти к роскошным
вратам дворца, должны были лишить жизни. Поэтому люди переминались с ноги на
ногу. Несколько левее ворот сидел за столом человек. На столе лежала большая
книга и стояла чернильница с ручкой. Писарь должен был вносить в книгу имена
тех, кто отважитсяна штурм ворот.Вдруг Христианин увидел одного рослого,
сильного человека, который подошел к сидящему за столом и обратился кнему:
"Запиши мое имя!". А когда это было исполнено, он вынул меч, надел на голову
шлем и бросился к стражеу дверей, которая с яростью накинулась на него. Но
храбрец, нимало не испугавшись,рубилнаправо и налево с самым решительным
видом. Лишь после того, как он нанес другим и сам получил несколько ранений,
ему удалось, наконец, ворваться во дворец между расступившимися охранниками.
Тамегооблачили в золотые одежды,подобныетем, чтобылии надругих
обитателях дворца.Слышались чудесное пение и призывы:"Придите,придите!
Славу вечную примите!".
Христианин улыбнулся и сказал:
- Мнекажется, я понял, что все этозначит, Позвольте мнепродолжить
свой путь.
- Подожди,-возразил Толкователь,- я ещене все тебе показал. При
этом он взял Христианина за руку иввел его в темную комнату, где в большой
железной клетке сидел какой-то человек. На него страшно было смотреть. Глаза
егобылипотуплены,рукибезвольно сложены,и во всемобликеего была
какая-то отчаянная безысходность.
- Чтоэтозначит? -спросил Христианин. Толкователь ничегонестал
объяснять, лишь посоветовал Христианину самому поговорить с этим несчастным.
- Кто ты, несчастный?
- Я не такой, каким был прежде.
- Но кем же ты был прежде?
- Когда-тоя казалсясебе ревностным исповедником Христа нетолько в
своихглазах,ноивглазахдругих.Я считал себядостойнымобители
Небесного Града и чувствовал даже радость при мысли, чтоотправлюсь на свою
Родину.
- И что же?
- Теперья отчаянием и безысходностью зажат,как втиски. Я немогу
освободиться от них, наподобие того, как не могу выйти из этой клетки.
- Но как ты дошел до такого состояния?
- Ябыл так доволен собою, что пересталсебя контролировать, перестал
молиться идал волюсвоим страстям.Я отверг благостьГосподню, оскорбил
СвятогоДуха,иОнпокинулменя.