Дэвид Керс - Совершенное сияние недвижимости стр 4.

III

На том все и могло бы закончиться. Но Сознание в очередной раз проявило милосердие (или, быть может, жестокосердие, что суть одно и то же; жестокосердное милосердие) и, в полном несоответствии с характером дэвида, записало его на курс под руководством некоего динамического дуэта самозваных учителей адвайты. Со временем они обнаружили практически непробиваемое эго, ничего общего не имеющее с путем духовных учителей. Но и прекрасную интеллектуальную хватку и хорошее понимание предмета, так что, понятное дело, для меня, абсолютно ничего не смыслящего в этом деле, было чему поучиться. То был странный опыт: иногда начинало казаться, что она знает, о чем говорит… но вскоре становилось ясно, что это не так.

Постепенно разрозненные фрагменты сложились в целостную картину целой культуры, где слепой ведет слепого. История оказалась усеянной бесчисленными случаями видения и постижения того, что тех глаз, через которые идет видение, на самом деле не существует. Достаточным количеством текстов, написанных штуковинами, называемыми Будда, Руми, Сэнцзан, Рамана и т. д., которые другие штуковины, считающие себя таковыми, не видящие и не понимающие, что это не они что-либо считают (все это звучит как шутка, потому что "они" и есть то Я, которое есть эта Естьность всего видения), могли прочитать и решить, что они что-то поняли. А тем временем в промежутках между случаями постижения развивались целые структуры и системы вокруг теории видения, некоторым из которых удалось привлечь толпы последователей и поклоняющихся, ничего толком не понимающих. Никто не видел разницы, поэтому их так легко одурачить!

Это было странно. Между тем, конечно, всегда, повсюду - совершенное Сияние Недвижимости, изливающееся беспрестанно.

Говорят, что учитель приходит, когда ученик готов. Конечно, это подразумевает необходимость в учителях как таковых, что вызывает большие сомнения. Вселенная зиждется на принципе "необходимого знания", хотя в большинстве случаев мы не нуждаемся в знании. Но когда для целостной картины мироздания уму-телу действительно требуется какое-либо знание, то оно его получает, причем именно тем образом, который наиболее соответствует возможностям его восприятия. Ответ может прийти в форме учителя, или случайно услышанного разговора, или просто спонтанно возникшей мысли. А как иначе? Все, что есть, - Сознание.

В джунглях все остановилось; остановился дэвид; остановился мир. И какое-то время было лишь пребывание в этом и только этом, без опорных концепций и мыслей. Позже случилось наткнуться на тех двух, упомянутых раньше, и обнаружить, что то, о чем они толкуют, каким-то образом пересекается с тем невыразимым знанием, открывшимся в джунглях. Есть просто движение по пути, возникающем под ногами, видя лишь свой следующий шаг. В конце концов, это все, что мы способны видеть.

В любом случае ближе к тому моменту, когда становится понятно, что все, чему можно научиться у тех двоих, ограничивается общей интеллектуальной рамкой, как-то в беседе она упоминает имя "Рамеш", на которого ссылается как на одного из своих учителей.

IV

Не растекаясь мыслью по древу: поиск в интернете, "Окончательная Истина" на сайте Amazon.com - остальное принадлежит истории. Проглотив все, написанное на ту пору Рамешем Балсекаром, я счел это наиболее полезным из всего, с чем довелось столкнуться после джунглей. Эти ранние работы бомбейского банкира на пенсии предельно ясны и метафоричны, что отражает влияние его собственного учителя Нисаргадатты Махараджа, а также писателя, творившего несколько ранее под псевдонимом Вэй У Вэй. Все доступное из созданного этими господами аналогично проштудировано, наряду со всем написанным или каким-то образом связанным с Раманой Махарши, мистиком и учителем из южной Индии.

В процессе чтения и размышлений становится очевидным, что, хотя это ни-что, случившееся в джунглях, и не поддается какому-либо объяснению или пониманию в непосредственном контексте произошедшего, существует, тем не менее, другой контекст, традиция, хорошо знакомая с подобными феноменами. В мире духовной профанации и запутанных, переданных через третьи руки побасенок все-таки есть те немногие, кто способен ясно думать и писать о Том, Что Есть, предполагая, конечно, что вы уже знаете, о чем идет речь, и способны воспринять, на что указывают их слова. Понятые буквально, их речи кажутся по большей части невразумительными, особенно если учесть скудные возможности самого языка.

Так состоялось мое знакомство с безвременной нитью Учения, вечной мудростью. В какой-то момент пребывания в этом возникает мысль: порой совсем неплохо, оказавшись в незнакомом месте, пообщаться со старожилами. Из тех четверых, коих я счел источниками, достойными доверия, Рамеш единственный, кто все еще жив и пребывает в относительно добром здравии для человека, всю жизнь проведшего в Бомбее и разменявшего восьмой десяток.

Первые несколько встреч оказываются весьма эффективными. Звучит вопрос про историю, и рассказывается история; дэвид повествует о том, что случилось в джунглях. Сбивчиво, запинаясь, используя слова и понятия, спонтанно всплывающие из контекста его жизни, в попытке описать то, что, как известно, не поддается описанию. И все, что случилось в джунглях, находит признание и поддержку у Рамеша, как соответствующее тому, что он, перекликаясь с Вэй У Вэем и Махараджем, называет полным Пониманием и что в его традиции известно как пробуждение, или просветление. Во время одной из встреч он говорит, что это несколько странно: без гуру, без учителя… но, в конце концов, ведь был же Махарши с его горой, так что… легкое пожатие плечами, широкая улыбка. Он весьма уверен в своем не-"я".

Ему приходится убеждать. Первая реакция на это - инстинктивное отскакивание назад; вновь вмешивается старый страх собственной особенности. Какими бы размытыми ни были предвзятые представления о том, что такое "просветление", та разрушительная ночь в джунглях и это мощное излияние Присутствия не входили в их число. И в то же время превалирует ощущение, что это оно и есть. Никого нет дома. Это получает признание, которое, однако, ни на что не влияет и ровным счетом ничего не меняет. Что бы кто ни думал и ни говорил об этом, включая индийских гуру, и сколь бы полезным оно ни было, зафиксировать словами невыразимое невозможно. Тут нет места собственничеству, наклеиванию ярлыков, закреплению рамками концепций и традиций.

В последующие за этим недели и годы - новые встречи, новые разговоры. Поначалу неловкие: это великое колебание в обусловленности, все еще трепещущее на ветру. Несколько раз во время визитов, когда Рамеш снова и снова повторял, что "здесь есть полное Понимание", меня начинали преследовать другие искатели из группы, посещающей утренние беседы, или, наоборот, избегать. Поэтому хочется держаться в тени, оставаться инкогнито среди несчастных искателей, счастливо пребывая в глубине извечно изливающегося Сияния. Если у этих визитов и есть какая-то "цель", то это нечто, что я только могу назвать "обратным процессом": в джунглях ответ был получен до всех вопросов, так что теперь приходится формулировать вопросы на ответ, строить поддерживающую конструкцию, чтобы понять Понимание постфактум.