Всего за 279 руб. Купить полную версию
Ей нравилось, что из наших окон хорошо видно, кто куда пошел, кто что понес, кто как одет. Мама ее жалела и говорила, что в ней, в Полине Харитоньевне, сильны пережитки прошлого, что она из буржуазной среды. Конечно, ей ведь восемьдесят лет.
Вид у Полины Харитоньевны был испуганный, особенно в этом странном салопе, который она натянула на себя. А в тот момент, когда она открыла дверь, меня как раз снова посетило вдохновение, и я выпалил ей прямо в лицо продолжение своей речи.
- "Дорогие ребята! - крикнул я торжественно-торжественно. Я теперь начинал понимать Нину. - Пионерская организация, известная своим благородством..."
- Что-нибудь случилось? - спросила Полина Харитоньевна, отступая.
- Случилось, - ответил я.
- Что? - Полина Харитоньевна всего боялась.
- Меня назначили вожатым! - крикнул я и пролетел мимо нее в комнату, чтобы записать продолжение речи.
Она вошла следом за мной:
- Вожатым? Тебя?
Я вырвал листок из тетради и быстро стал записывать речь.
- В первый класс "А", - ответил я.
- Ну, что ж, Бока, теперь ты должен будешь показывать пример другим.
- Не называйте меня больше Бокой, - попросил я, - я уже не маленький.
- Хорошо, - согласилась Полина Харитоньевна. - Может быть, пообедаешь?
- Нет, - твердо ответил я, - я буду сочинять речь... и развивать силу воли. Волевой человек может добиться чего угодно.
Я склонился к столу, потому что почувствовал, что меня опять осенило.
В это время хлопнула входная дверь. Пришла мама. Я выскочил ей навстречу.
- Мама! - закричал я. - У меня хорошая новость!
- Тише, тише, не кричи так, - попросила она.
- Меня назначили вожатым в первый класс, - с ходу перешел я на шепот.
Мама скептически поджала губы. До чего же все-таки взрослые скучный народ! Я думал, она закачается или хотя бы улыбнется. Ну ничего, когда она узнает, какие я задумал дела, поверит в меня.
- Только не называй меня больше Бокой, - предупредил я и удалился в свою комнату.
Речь была написана, и теперь, нежно разглаживая эту драгоценную бумагу, я учил ее наизусть.
- "Дорогие ребята! Пионерская организация, известная своими славными делами, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам..."
Я перестал читать, подкрался к двери и приложил ухо к замочной скважине, чтобы послушать, что обо мне говорят мама и Полина Харитоньевна.
- Неужели исправится? - долетел до меня голос мамы. - Неужели возьмется за ум?
- А что вы думаете, - ответила Полина Харитоньевна. - Обещал развивать силу воли.
- Боже мой! - вздохнула мама. - Чего он только не обещал развивать: и силу воли, и память, и внимательность, и не лгать, и не драться, и, наконец, помогать мне!
Я решил напомнить о себе и прокричал в замочную скважину:
- "Чтобы я закалил вас и подготовил нам достойную смену..." - На слове "смена" у меня сорвался голос, и получилось не очень красиво.
Тем не менее я прильнул глазом к скважине: Полина Харитоньевна и мама были передо мной как на ладони. Представьте, они с аппетитом обедали, пока я страдал на благо общества. Я с возмущением открыл дверь.
- А, Бока, - сказала мама. - Может быть, все же пообедаешь?
- Опять "Бока"! - возмутился я. - Это, наконец, надоело.
Но за стол я сел. От этой речи я здорово проголодался.
После обеда я вновь вернулся к своей работе. Пробежал речь глазами и остался доволен. Вот только нет в ней упоминания о мужестве. Вставил в нескольких местах слово "Мужество".
- Борька! - крикнул кто-то за окном. - Збандуто!
Я узнал Сашкин голос.
"А-а-а, притащился! - подумал я. - Ну покричи, покричи. Только теперь мне не до тебя. Я занят серьезным делом, это тебе не этюды для флейты".
- "Дорогие ребята! Пионерская организация, известная своим мужеством, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам, мужественным, мужественным...