- Чародейством, Алексей, Церковь называет любые сверхъестественные действия человека, совершаемые с помощью привлечения нечистых духов и их демонической энергии, иначе говоря - колдовство. Ворожба это - гадания, попытка с помощью бесов получить информацию о прошлом или будущем. Соответственно к чародейству и ворожбе относятся все виды оккультизма, магии, каббалистика, спиритизм, экстрасенсорика, парапсихология, рэйки, цигуны и прочая бесовщина.
- Так, понял. В этом тоже грешен. В восьмом классе пытались "крутить тарелочку", правда ничего не получилось, слава Богу! Кашпировского несколько раз смотрел по телевизору, хотя, кроме раздражения на него, у меня никакой реакции не было. Когда джип угнали, к "ясновидящей" сходил по объявлению в газете "Из рук в руки", она мне сказала, что мой джип где-то на Кавказе. Да, это и без гадалки понятно - почти все угнанные джипы по Кавказу катаются. А, так, вроде больше и не было у меня с колдунами контактов… Господи! Прости меня грешного!
- Бог простит, Лёша, держись - мытарство блуда, а за ним мытарства прелюбодеяния и противоестественного разврата.
- Отец Флавиан, а что такое блуд и прелюбодеяние, и чем они друг от друга отличаются?
- Блудом или любодеянием, Алексей, называется греховная половая связь мужчины и женщины не соединённых узами брака ни между собой ни с кем-либо другим. Прелюбодеянием называется такая же связь, но, если кто-либо из любовников состоит в браке, тем более "венчанном", церковном. Тогда грех усугубляется осквернением чужого брака и судится, соответственно - строже. Приставка "пре" и обозначает усугубление - превосходную степень. Ну, например как "красный" - красивый, "прекрасный" - очень красивый. Понял?
- Понял. А, противоестественный разврат это - гомосексуализм?
- Не только. Это и самоудовлетворение - рукоблудие, и гомосексуализм - мужеложество и лесбиянство, это и скотоложество, и прочие не естественные способы удовлетворения блудной страсти. А, также к блудным грехам относятся: смотрение порнофильмов, чтение и рассматривание развратных журналов, газет и прочей растлевающей душу литературы, смотрение с вожделением на лиц другого пола, мысленный блуд, то есть блудные мечты и фантазии и даже нескромные разговоры и анекдоты на темы блуда.
- Понял. Господи, помилуй! Вот уж в чём перемазан - так перемазан! Господи, прости, каюсь; с детства эта блудная страсть во мне нашла гнездо, стыдно вспомнить, чем мы занимались в старших классах в пионерлагере, сколько ребят и девчонок потеряли там целомудрие, и это казалось нам - быть взрослыми! И я - "в первых рядах"! А, в институтские годы, это в нашей компании было как спорт - кто с большим количеством "тёлок" переспит, представляешь - "тёлок" - вроде как и за людей-то мы этих подруг не считали, так - станок для удовлетворения похоти. Разговоры, так называемые "мужские" - всё о блуде, анекдоты похабные, шутки с блудным подтекстом, девушек и женщин как товар на витрине разглядывали, обсуждали "достоинства". Походы "на природу" с бутылочкой у костра и парочками по палаткам… А, "видаки" когда появились, так мы целыми ночами, бывало "порнуху" западную смотрели, книжки типа "Кумасутры" до дыр зачитывали, "Playboy" как святыню берегли, из рук в руки передавали. Каждый старался "крутым мужиком" выглядеть, секс-гигантом. И, я, дурак, в числе первых… Скотство, какое-то, сейчас это понимаю, а тогда думал, что так и надо, девиз был: "со всеми женщинами переспать невозможно, но стремиться к этому - необходимо!" Так и после института продолжал… Ирине уже через год после свадьбы в первый раз изменил, с лаборанткой из соседнего отдела… И хоть совесть и кололась иногда, давил её - все так живут! В отпусках на Юге что вытворял! Как кобель с цепи сорвавшийся, ни одного дня без блуда не пропускал - тьфу, как мерзко это всё вспоминать, стыдно, гадко, тошнотворно! Как же я раньше этого не ощущал, неужели настолько мозги помрачённые были?
- И, мозги, Лёша, и сердце, и душа. Блудная страсть из человека быстро животное делает, неспособное видеть себя со стороны, оценивать и искать исправления.
- Да, и после развода с Ириной, блудил, с одной замужней почти полгода "встречался" (муж у неё из командировок не вылезал - семью старался обеспечить) - это и есть прелюбодеяние, да?
- Да, Алексей, это - прелюбодеяние.
- Услугами "профессионалок" несколько раз пользовался, вызывал по телефону из газетных объявлений, чудом, видно, никакую заразу не подхватил… Вот, такая я скотина похотливая, батюшка, есть ли мне прощение?
- Бог простит тебя, Алексей, не греши этим больше, не оскорбляй скверной блуда, живущий в тебе образ Божий. Сказано в Евангелии Апостолом Павлом: "Не знаете ли, что тела ваши есть храм живущего в вас Святаго Духа…?" А в другом месте Писания сказано: "Если кто растлит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм - вы". Следующее мытарство - неверия и ересей.
- Неверием грешен, конечно, а что такое ереси?
- Ереси, Алексей, это искажённые учения о Боге, о Христе, о учении Церкви, хула на святое…
- Понял. Знаешь, отец Флавиан, кроме, как похабные анекдоты про попов, вроде больше ничего и не вспомню… Господи, прости меня!
- Бог простит, Алексей. Последнее мытарство - бессердечия и жестокости. В чём можешь покаяться?
- Не знаю… Вроде я не жестокий, и не бессердечный, кажется…
- Ты думаешь так? А, вспомни, вчера, у храма на улице мы про Ирину говорили, и ты сказал, что денег дал ей на операцию, а больше ничего не должен. Это были слова от доброго сердца?
- Нет. Не от доброго. Даже, наверное, от злого… Прости меня, Господи! Слушай, батюшка, а, ведь я и вправду с Иркой поступал жестоко, и много раз, её личные проблемы, болезни, заботы для меня, как бы и не существовали. Я от них отгораживался, чтобы мой комфорт не нарушали, раздражался, когда она обращалась ко мне с какими-нибудь бытовыми просьбами, особенно если я в тот момент лежал перед телевизором, делал ей резкие замечания о её внешности, дразнил, когда она от волнения начинала слегка заикаться… Собственно, как сволочь стервозная я вёл себя с Ирой, плакала она от меня не раз… Господи, прости мне злобность мою! Да! Вот с Витькой ещё злорадствовал, когда он по работе "прокололся" и его "с треском" выгоняли, мог походатайствовать тогда, ко мне бы прислушались, а я, как злая баба - сам "залетел", сам и расхлёбывай! Может, когда, и ещё что было - не вспомню сейчас… Господи, прости меня! Отец Флавиан, и ты прости меня, сколько я на тебя гадости сейчас вылил, противно небось и смотреть на меня!
- Я радуюсь, Лёша! Радуюсь, что смог ты себя побороть и всю эту гадость сейчас из себя вывалить. Радуюсь, потому, что вижу что каешься ты искренне, с болью, от души. Радуюсь, потому, что верю - принял Господь твоё покаяние, очистит тебя и даст тебе силы для новой жизни, с Богом, с Церковью. А, за меня не беспокойся, после первых же двух-трёх лет духовнической практики, священника смутить какой-либо исповедью крайне сложно - столько всего выслушать приходится. Да, потом, как и осуждать-то кого, если слушая чужие грехи, их как в зеркале в своей душе обнаруживаешь, только и остаётся что прошептать - и меня за это прости, Господи!
Флавиан глубоко вздохнул, тяжело поднялся со стула опираясь на аналой и, переступив с одной на другую на затекших ногах, накрыл мою голову епитрахилью.
- "Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами своего человеколюбия, да простит ти чадо Алексий, вся согрешения твоя от юности твоея, и аз недостойный иеромонах; властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих от юности твоея, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, Аминь!"
Я заплакал.
Глава 9. ВСЕНОЩНАЯ
Встав с колен, я ощутил абсолютно новое, незнакомое, или, может быть даже, наоборот - давно забытое, чувство поразительной лёгкости. Словно у меня с плеч сняли, тяжёлый, давно носимый и потому привычно терпимый мешок с цементом. И, внезапное исчезновение этой давящей тяжести, сделало вдруг очевидным то, что она - была, и то, что без неё - хорошо! Мне было хорошо, так хорошо, как в детстве, когда после особенно занудного последнего урока звенит звонок и, ты, радостно срываешься с места размахивая расстегнувшимся портфелем с рассыпающимися учебниками и, не замечая их стремительного разлетания по коридору, прорываешься сквозь орущую толпу таких же, освобождённых из школьного заключения, мальчишек и девчонок, застревающих в узком школьном тамбуре с тяжёлыми дореволюционными дверями, и - на улицу, скакать оголтело по нагретому дневным солнцем асфальту, хохотать без удержу и без причины, колотить опустевшим портфелем всех носящихся вокруг и толкающихся одноклассников, и кричать нечленораздельно - ура, свободен! Свободен! Я не мог предположить, что испытаю это чувство освобождения от своей предыдущей жизни так сильно, так ярко, так физически ощутимо! Наверное, вид у меня был несколько невменяемо-растерянный, потому что Флавиан, счастливо улыбаясь, потрепал меня за плечо - Алло, Лёша! Крестись и прикладывайся - сперва к Евангелию, потом ко Кресту, так…, теперь ладошки складывай под благословение, правую сверху… Ну, пойдём, успеем ещё перекусить до всенощной, там уже народ, поди, подъехал, время-то ближе к четырём…
- К четырём? Сколько же времени я исповедовался?
- Ну, часиков, так, около трёх, или чуть побольше…
- Что? Я три часа провёл на коленях? И, они у меня совершенно не болят?! Чудеса!
- Вся наша жизнь - чудо, Алёша! Открой глаза и смотри, столько ты всего увидишь!
- Уже открываю, и уже вижу, Господи, как же всё хорошо!
- Хорошо, Лёша…