Юрий Харчук - Озарение: история Пробужденного стр 14.

И она, махнув рукой, вышла из кабинета.

Стрелки часов неумолимо приближали меня к назначенной встрече. Не зная, чем себя занять, я прилег на диван и закрыл глаза. Вспомнил свое детство: беззаботное, прекрасное время! И какие заморочки выпадают взрослым!

Я так увлекся воспоминаниями, что не заметил, как часы пробили одиннадцать. Я быстро встал с дивана, привел себя в порядок и поехал навстречу неведомому.

Куда я ехал, зачем – это было уже неважно!

Я дал слово! На Востоке говорят: "Лучше потерять жизнь, чем лицо!"

С главной дороги я свернул на проселочную и, не сбавляя скорости, помчался к назначенному месту.

Последний поворот, и я на месте. Резко затормозив, выключил мотор. Секунду-две я прислушивался к наступившей тишине и, произнеся вслух тибетскую мантру защиты: "Ом-мани-падме-хум", – вышел из машины.

Взглянул на часы – ровно полночь. Я направился к реке. Присев на корточки у берега, я зачерпнул пригоршню воды и ополоснул лицо.

– А вы держите слово, – раздался голос за моей спиной.

Я оглянулся – в нескольких шагах от меня стоял человек, одетый во все черное.

– Наверное, так же, как и вы, – отозвался я, поднимаясь.

Незнакомец жестом руки дал знак следовать за ним.

Еле различимая в свете звезд темная фигура передвигалась, словно скользя над землей, не касаясь ее.

Передвигаясь по еле различимой, петляющей зигзагами тропе, я все время ощущал еще чье-то присутствие.

Наконец мы подошли к каким-то заброшенным строениям. Незнакомец жестом указал на ворота и растворился в темноте.

Отворив тяжелую железную дверь, я оказался в пустом павильоне. На полу были нагромождены строительный мусор и ящики.

В середине павильона горел костер, около которого неподвижно сидела черная фигура. Я направился к ней.

Подойдя ближе, я приложил руку к груди и произнес приветствие: "Ом-рам!" – что означало: "Вечная слава Создателю! Мир всем Мирам! Все есть Брахман".

Я произнес длинную речь почитания и прославления всем богам и гостеприимству хозяина. Но ответа на мое приветствие не последовало... Я понял, что это не тот человек, к которому я шел.

Тогда я сказал: "Прошу меня великодушно простить, но я хотел бы видеть Вашего хозяина".

Через мгновение черная фигура беззвучно растворилась во тьме. В ту же секунду в свете костра возникла другая фигура, возникшая будто из ниоткуда, и села на то же место. Костер был устроен так, что освещал меня и то место, где я находился, противоположная его сторона была в кромешной, непроглядной тьме. Но в осанке этого человека я узнал того, с кем искал встречи.

– Сат-Чит-Ананда, – произнес он. – Да будет во все времена! Все есть Брахман! Ом! Да прибудет Он в Нас, а Мы в Нем!

Это был сам Озаренный. Он сделал жест рукой, позволяющий мне говорить.

– Где вы учились нашему языку?

– Три года в буддийском храме на юге Индии.

– Вот как? Что вы делаете в этих краях, совсем далеких от паломнических?

– Я был направлен своим Учителем для духовного возрождения нации.

– Зачем вам понадобился Я?

– Для той же самой миссии, если позволите?

Немного помолчав, Озаренный произнес:

– Вы, должно быть, очень смелый человек, решивший прийти на эту встречу и без оружия.

– Я мирный странник, ищущий Всеобщего Блага для всех.

– Какой вид оружия вы практиковали?

– Мое оружие – Истина! – ответил я.

– Похвально, похвально... Здесь мы нашли общее. Но откуда вам знать, что я дам свое согласие на ваше предложение? И почему именно я?

Вода в металлическом чайнике, висевшем над костром, закипела. Озаренный достал откуда-то две пиалы, разлил по ним вскипевшую воду. Затем достал из-за пояса небольшой мешочек и бросил в пиалы по щепотке какого-то порошка.

– Говорите, я слушаю вас, – сказал он, протягивая мне одну из пиал.

Я принял пиалу двумя руками, как полагается по этикету. Приблизив ее к глазам, произнес:

– Да будут светлы ваши глаза, как разум, различающий Истину от Лжи, Добро – от Зла, – и пригубил ее, отпив глоток. – Мне не справиться самому с такой огромной территорией, как Россия. А с таким, как вы, можно свернуть горы.

– Почему вы решили, что у меня есть такие возможности?

– Я видел вас в ашраме в Краснодаре.

– Как вы попали туда? Ведь он закрыт для обычных мирян.

– Если вы позволите мне быть немного "необычным", то все разрешится очень просто. Это божественная стевия, – похвалил я напиток.

– Вы действительно жили в буддийском монастыре.

– Благодарю, принято! – я произнес то самое слово, с которого начинались "поединки богов".

Озаренный отставил пиалу и, протянув ладонь, произнес:

– И как вы собираетесь решать эту задачу?

– Удар принят! Конечно же, понадобятся единомышленники в каждом регионе, в каждом городе, в каждом населенном пункте. Затем начнем строить с Божьей помощью духовные ашрамы, издавать литературу, проводить конференции, семинары на местах, устраивать походы и паломничества по святым местам, встречи с учителями и наставниками. Таким образом, развернем миссию, угодную Господу и всем здравомыслящим адептам, – и с этими словами я жестом передал право ответственного слова Озаренному.

– Защита принята. Защищайтесь! Древний сказал: "Не буди спящего!"

– Удар принят. Отражаю его: "А кто их здесь разбудит, если не мы? Иисус тоже приходил к спящим".

– Контрудар принят. Провожу следующий прием: "Не сыпь бисера перед свиньями", – говорил Иисус.

– Парирую удар: "В Царствие Божие войдут только совершенные", – его же слова.

– Защита принята. Отражаю атаку и наношу ответный удар: "Адам был наказан за дерзость свою в познании Яблока, Добра и Зла".

– Атака принимается, произвожу контрприем: "Не мы по образу и подобию Его созданы Им? Им же не установлен предел нашему развитию и сознанию, которое через Иисуса Христа должно вернуться к своему Создателю и слиться с Единым".

– Я подумаю над вашим предложением, – сказал Озаренный уже без всякого азарта, прекращая "поединок богов", – я никому еще не проигрывал "поединок богов", – добавил он.

– А вы не проиграли, счет равный.

– Вот об этом я и хотел сказать. Но это еще не означает, что я согласен.

– Ом-Тат-Сат.

– Сат-Чит-Ананда, – ответил я. – Я могу идти?

– Вас проводят, – сказал Озаренный.

И тут же из темноты показались две темные фигуры. Они проводили меня до машины, молча поклонились мне и растворились в темноте.

Домой я ехал окрыленный впечатлениями, душа моя пела. Я ощутил необыкновенный духовный подъем и от радости запел мантру "Гаянтри" – мантру всех мантр. Последний поворот, и моя машина выскочила на шоссе прямо к гаишнику.

Я затормозил, продолжая напевать "Гаянтри" – мантру, ожидая гаишника. Подойдя к машине, сотрудник ГАИ представился и попросил предъявить документы.

– Конечно, конечно, – сказал я.

Проверяя документы, инспектор посмотрел на меня оценивающим взглядом и, решив, что я в нетрезвом состоянии, предложил тест на алкоголь.

Я с готовностью опорожнил свои легкие над нехитрым тестом и передал его инспектору. Он осветил его зачем-то фонариком, хотя света фар и придорожного фонаря было достаточно.

– Можно ехать? – спросил я и, счастливый и любящий весь мир, поехал дальше, оставив на обочине недоумевающего гаишника.

Через полчаса я уже был дома. Поставил машину в гараж и вошел в дом.

Сын, конечно же, уже спал, а свет в комнате жены еще горел. Я хотел тихонько пройти мимо и подняться в свой кабинет. Но не тут-то было. Она меня ждала. Открыв дверь, спросила:

– Ну, как встреча? – в ее голосе чувствовался упрек.

– Ты, что Ники, – так я ласково ее называю, – подозреваешь меня в чем-то?

– Нет, не подозреваю, – прямо ответила она. – Но я ведь беспокоюсь: где ты, как ты? – И подошла ко мне. – От тебя пахнет степью и дымом.

"Ох эти женщины, от них ничего не спрятать, не скрыть, и чувство обоняния у них тоже работает "будь здоров", потому лучше быть откровенным", – подумал я, а вслух произнес:

– Ты права, как всегда. Эта встреча была именно в степи, естественно, костер и все такое...

– И от тебя не пахнет спиртным, – добавила она.

– Мы пили восточный чай, дорогая, и потом – ты же знаешь: я не любитель спиртного.

Она меня обняла и мы без слов пошли в мою комнату.

– Ты, наверное, устал, – жена сменила тему разговора, – давай я уложу тебя в постель и сделаю восточный массаж, как ты любишь.

Она помогла мне раздеться, и я с удовольствием растянулся на софе, погружаясь приятное в состояние расслабленности. Она присела у края софы и положила голову мне на грудь.

– Я вот все думаю...

– Да, – отозвался я.

– Мы с тобой знакомы восемь лет, но я ровным счетом о тебе ничего не знаю. Ты иногда бываешь не то чтобы странным, но даже чужим, вроде как не от мира сего, и почему твои странные гости в странной одежде называют тебя Махатма Ю? Я не знаю, когда ты говоришь серьезно, а когда шутишь. Никогда не просишь меня ни о какой помощи, а мне хочется всегда быть с тобой, быть тебе полезной, заботиться о тебе, разделять с тобой радости и горести.

– Разве у нас не так? Что ты накрутила себе? Мы именно так с тобой и живем. Разве нет?

– И мы с тобой на одном пути... – продолжила она моей поговоркой.

– И с нами наш маленький сын.

– Правда?

– Правда.

Она прижалась ко мне, как маленький ребенок, будто ища убежища и защиты. А я гладил ее вьющиеся длинные волосы.