Всего за 100 руб. Купить полную версию
Не успели кончить вторую церковь Дивеевской общины, как о. Серафим стал покупать землю для будущего собора, выстроенного лишь в 1861 году! Купив землю у некоего г-на Жданова, о. Серафим завещал Мантурову хранить бережно купчую и ни в коем случае не расставаться с приобретенной землей. О соборе этом о. Серафим много раз пророчествовал, говоря сестре Екатерине: "Что нам унывать! Ты гляди, какой у нас собор-то будет… чудный собор! Вельми, матушка, чудный!" – а также, по рассказу сестры Евдокии: "Скажу вам, придет время, у нас в обители все будет устроено; какой собор будет! Какая колокольня! А кельи и ограда будут каменные, и во всем будет у вас изобилие!" После этого о. Серафим вдруг заплакал и сказал: "…но тогда жизнь будет краткая. Ангелы едва будут успевать брать души. А кто в обители моей будет жить, всех не оставлю; кто даже помогать будет ей, и те муки будут избавлены! Канавка же будет вам стеною до небес, и когда придет антихрист, не возможет он перейти ее; она за вас возопиет ко Господу и стеною до небес станет, и не впустит его! А колокол-то московский, который стоит на земле, около колокольни Ивана Великого, он сам придет к вам по воздуху и так загудит, что вы пробудитесь, и вся вселенная услышит и удивится". {2}.
Сестер духовно укреплял о. Серафим не только пророческими словами, но и знамениями, которые свидетельствовали о торжестве Духа Божия над стихиями мира сего, подвластными духам разложения и злобы, и не только над стихиями, но и над самим сатаною, увлекающим души людские в свою тьму. Обычно строго заповедал старец не разглашать о сем при его жизни, а после его смерти сестры будут свидетельницами богоносных явлений. Вот что рассказывает старица Анна Алексеевна: "Идем это мы лугом, трава зеленая, да высокая такая… оглянулись (на шедшего позади о. Серафима), глядим, а батюшка-то и идет на аршин выше земли, даже не касаясь травы. Перепугались мы, заплакали и упали ему в ножки, а он и говорит нам: "Радости мои! Никому о сем не поведайте, пока я жив, а после моего отшествия от вас, пожалуй, и скажите!" Та же сестра повествует: "Раз Дивеевская сестра была в келье о. Серафима и удостоилась с ним вместе днем молиться. Вдруг в келье сделалась страшная тьма, и сестра с испуга пала лицом к земле. Батюшка просил ее встать и сказал: "Знаешь ли, радость моя, отчего в такой ясный день сделалась вдруг такая ужасная тьма? Это оттого, что я молился за одну грешную, умершую душу и вырвал ее из рук самого сатаны, он за то так и обозлился на меня, сам сюда влетел; оттого-то такая здесь тьма!" {2}.
Сестра Матрона Плещеева впала в уныние и хотела бросить монастырь; старец, провидя это, послал за ней. Когда сестра подходила к дальней пустыньке, то увидела о. Серафима сидящим на колоде, а близ него стоял большой величины медведь. "Ой, смерть моя!" – крикнула сестра. – "Нет, матушка, это не смерть, а это радость!" Медведь, когда ему махнул старец, ушел в лес "как разумный", после вернулся и лег у ног о. Серафима. Медведя стали кормить хлебом. Лицо же старца преобразилось, стало "светло, как у ангела, и радостно". – "Помнишь ли, матушка, – обратился он к сестре, – у прп. Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит. Вот и звери нас слушают, а ты, матушка, унываешь; а о чем унывать? Вот, если бы я взял с собой ножницы, то и остриг бы его!" {2}.
Духовное возрастание сестер уже стало приносить плоды святости: 21 августа 1829 года скончалась в 19 лет высокая подвижница, Мария Семеновна Мелюкова. О ней сказал о. Серафим, что она будет почивать в мощах, ибо угодила Господу совершенным послушанием; провела она в иночестве лишь шесть лет. Плакал о. Серафим о потере своего юного друга, дал ей гроб дубовый, выдолбленный, и свою камилавку. Плакали сестры, особенно родная сестра умершей, которой о. Серафим сказал сии дивные слова: "Ее душа у Престола Божия, и весь род ваш по ней спасен будет!" {2}. Всем же велел ее почитать как святую.
Скоро умрет и Елена Мантурова, 28 мая 1832 года, и также сподобится нетления тела, по словам старца.
К этому времени Господь послал в Саровскую обитель нового верного друга о. Серафиму, молодого помещика Симбирской губернии Николая Мотовилова, которому старец заповедует служить Дивеевской обители да, в свое время, быть свидетелем всего, что делалось в Дивееве при убогом Серафиме. Приехавший впервые в Саров 22-летний Мотовилов был в крайне тяжком состоянии. У него отнялись ноги, спина была покрыта пролежнями, четверо человек его несли, а пятый поддерживал голову – так его принесли к о. Серафиму, на ближнюю пустыньку, возле источника. Побеседовав с ним, о. Серафим сказал, что если он верует, то уже здоров; взял больного за плечи, поставил на землю и приказал идти. Не сразу Мотовилов осознал чудо, совершенное по молитвам о. Серафима и, боясь упасть, все еще спорил с преподобным.
Когда же узнали об исцелении столь тяжко больного человека, все стали славить Бога, повторяющего евангельские чудеса; сам игумен Нифонт и двадцать четыре старца вышли встречать исцеленного, окруженного толпой богомольцев.
В конце ноября того же года Мотовилов удостоился великой беседы со старцем, когда свое откровение о Духе Святом он засвидетельствовал на глазах у Мотовилова не только личным светоносным преображением, но ввел и своего юного собеседника в дивную славу Божию уже здесь, на земле.
Завет о. Серафима Николай Александрович Мотовилов исполнил: он стал "питателем" Дивеевской общины после смерти старца, а также одним из строителей заложенного 5 июня 1848 года и освященного в 1875 году Дивеевского собора. Добавим, что записки Мотовилова, озаглавленные "Достоверные сведения о двух Дивеевских обителях", представляют собой исключительно ценный агиографический источник.
Чуждый посетитель
В течение четырех последних лет своей земной жизни о. Серафиму пришлось иметь трудности с одним молодым пока еще послушником Саровского монастыря, который станет позже неким духовным самозванцем. Одаренный талантами, он быстро приобрел в обществе простых Саровских монахов удивительное влияние. Его прозывали "живописцем" и знали его музыкальные способности. У Ивана Тихонова – так звали "живописца" – было пылкое воображение, которое доводило его самомнение до крайних претензий, до мегаломании. Так, он вообразил себя учеником старца Серафима и его продолжателем, будущим духовным отцом дивеевских сестер. Странен такой замысел у послушника молодых лет! Ведь старцы-духовники Саровские, и те не брались духовно окормлять дивеевских сестер после о. Серафима, несмотря даже на просьбы последнего.
"Каково, матушка, – восклицал старец Серафим, обращаясь к одной из сестер за три недели до своей кончины, – Иван-то Тихонов назовется вам отцом! Породил ли он вас? Породил-то вас духом ведь убогий Серафим! Он же много скорби соделает и век холоден до вас будет!" {2}. Холодность, холодный расчет и амбиция Тихонова побудили о. Серафима иносказательно называть его "чуждый посетитель" и предостерегать дивеевских сестер от его вмешательства в их дела. После смерти блаженного старца Иван Тихонов стал все чаще посещать дивеевских сестер, стал учить их пению, стал придумывать поручения, якобы данные ему о. Серафимом, стал называть себя "убогим Иоанном" и, наконец, увез группу сестер учиться пению и живописи в Петербург против воли игумении. Двадцать девять лет пришлось дивеевским сестрам бороться против вторжения Ивана Тихонова в их дела: последний разрушал их кельи, запечатывал храмы, построенные о. Серафимом, хотел, во что бы то ни стало, строить дивеевский собор не на том месте, которое указал о. Серафим. Кроме того, учинил раскол сестер, избрав в игумении свою сторонницу против желания большинства сестер, оклеветал перед духовными властями очередную игумению; дело это дошло до Москвы, стали производить следствие и духовный суд под компетентным надзором самого митрополита Московского Филарета; дело дошло даже до царской семьи, которая не сразу была правильно осведомлена. В 1849 году И. Тихонов [6] (принявший незадолго до того монашеский постриг под именем Иоасафа) опубликовал вымышленные рассказы о жизни о. Серафима и о своем избрании для продолжения его дела. В 1851 году, при начальнице Е. В. Ладыженской, о. Иоасаф был отстранен духовной властью от Дивеевской общины, но в течение еще целых десяти лет продолжал интриговать и всячески смущать дивеевских сестер.
В 1861 году настал решающий момент, когда совершенно необыкновенным способом, а именно буйным юродством, сестры общины да жившие при них старицы-юродивые, желая остаться верными заветам о. Серафима, окончательно отказались пред лицом духовных властей от возглавления их обители отцом Иоасафом (Тихоновым). Лет за 30 до последних событий о. Серафим повторял сестрам: "До антихриста не доживете, но времена антихриста переживете!" {2}.
Прав был преподобный, когда иносказательно указывал на Ивана Тихонова как на антихриста: был случай, что честолюбивый "живописец", не зная границ своему гневу при отказе сестер от его попечения и руководства, воскликнул: "Не почию до тех пор, пока не истреблю до конца и не сотру с лица земли даже память о существовании Мельничной обители! Змеею сделаюсь, а вползу!" {2}.
Против Дивеевской обители Тихонов возбудил почти все общество, выдавая себя за истинного ученика о. Серафима (хотя все знали, что у старца никогда не было "учеников"), который должен был, наконец, расправиться с непокорными ему сестрами. Историки задают вопрос, как мог простой тамбовский мещанин убедить столько людей во всех слоях общества, обмануть епископов, дворян, чуть не саму царскую семью?