Козлов Вильям Федорович - Время любить стр 20.

- Трудно дается? Я в молодости сочинял всякие прибаутки… Был мастером-путейцем, начальником дистанции пути, а вот дай мне сейчас на руки колхоз или совхоз - я бы отказался. Не потому, что не люба мне эта профессия, а потому, что не справился бы. Любовь к земле должна быть с малолетства заложена в человеке, тут нахрапом да наскоком ничего не сделаешь. Помню, после войны посылали председателями колхозов руководителей городских организаций, партийных работников… Ну тогда люди в деревнях нужны были, так что польза от этого несомненная, но навсегда на селе остались только те, у кого была в крови крестьянская жилка… Остальные рано или поздно вернулись в город. Некоторые не подняли разрушенное войной хозяйство, а окончательно его загубили… Читал, наверное, в кино видел, как жили после войны колхозники? Как менялись председатели? Так что, Андрюша, никогда в таком тоне не говори о деревне… Все в этот век кинулись в город, но дай срок, и снова вернутся в деревню. И снова она будет кормить русским хлебушком всю Европу. Машины машинами, а людям хлеб, мясо нужны. Может, и додумаются делать еду из ничего, но химия есть химия и выросший на земле хлеб никакой химией не заменишь…

- Скажи, дедушка, ты, наверное, думаешь: вот, мол, в наше время были молодые люди! - заговорил Андрей. - Не чета нынешним! Так ведь?

- Я не думаю так, Андрей, - серьезно ответил Федор Федорович. - И в наше время были и хорошие, и плохие люди, и сейчас такая же штука наблюдается. Это верно, старики ворчат: вот-де мы были молодцами, а теперешняя молодежь - тьфу!

- Григорий Елисеевич так думает?

- Ваше поколение раньше взрослеет, больше знает нашего, а случись беда - я думаю, не подведет и на поле брани, - продолжал Федор Федорович. - Вам жить, а нам умирать… Обидно, конечно, чувствовать себя лишним на земле… Я где-то читал, что есть такие племена, где молодые своих стариков отводят в лес и оставляют там с запасом еды на несколько дней, а были и такие дикари, которые убивали дряхлых стариков и старух, чтобы не обременяли…

- Зачем такие страшные истории на ночь, дед?

- Знаешь, почему я себя не чувствую лишним? - засмеялся Казаков. - Потому что все делаю сам: еду варю, белье стираю, в квартире убираюсь, пенсии мне хватает, живу отдельно от сыновей. А вот Дерюгин без помощи не может, он, видно, избалован жизнью… За ним в Петрозаводске дочь ухаживает, внучки, дома чисто, обед всегда готов. Он может и покапризничать, поворчать, а я этого не люблю… Мне приятнее быть нужным другим.

- Дед, да ты философ! - с искренним восхищением заметил Андрей.

- Не мы ездим по родственникам, а к нам со всего света приезжают в Андреевку, - заключил Федор Федорович, поднимаясь из-за стола. - Ложись наверху в батькиной комнате, я тебе там постелил.

- Мне нравится в Андреевке, - сказал Андрей. - И этот наш старый дом, баня, сосны на лужайке… Это правда, что первый дом здесь построил мой прадед Андрей Иванович Абросимов?

- Ты разве не знал, что и поселок назван его именем?

- Знал, но не верил, - признался Андрей. - Чем так знаменит мой прадед?

- Твой отец написал хорошую книжку про своего родного отца - Ивана Васильевича Кузнецова, - сказал дед. - А ты напиши книгу об Андрее Ивановиче. Он действительно был замечательным человеком! В этом самом доме он в сорок втором немало фашистов положил… А до чего здоров был! Уже в годах, в войну победил в рукопашной какого-то немецкого чемпиона по борьбе. И еще здесь была одна примечательная личность - дед Тимаш. Наш андреевский Щукарь… Непросто же так на кладбище поставили памятник из мрамора Андрею Ивановичу. Кстати, тебе не говорили, что ты и ростом и обличьем похож на своего прадеда? Правда, он всю жизнь с бородой ходил.

- Может, и мне отпустить, дед? - улыбнулся Андрей.

Ночью ему приснился Андрей Иванович Абросимов, который бросил вызов здоровенному рыжему немцу. На лужайке, огороженной, как ринг, канатами, они схватились бороться… Могучий, с длинной, как у Черномора, бородой, Абросимов поднатужился и, как Геркулес Антея, оторвал немца от земли и задушил могучими руками… Потом вдруг откуда-то взялся огромный черный бык и, опустив рогатую голову, бросился на Марию. Он, Андрей, оттолкнул девушку и схватил быка за рога. Совсем близко увидел свирепый, налитый кровью глаз, тугие колечки черной шерсти между рогами… Неожиданно бык улыбнулся и человеческим голосом проговорил: "Я - лидийский царь Крез!.."

Глава третья

1

Оля Казакова выскочила из сумрачного подъезда института на залитую солнцем Моховую. Ей захотелось присоединиться к маленьким девочкам, играющим на асфальте в классы, и попрыгать на одной ноге вместе с ними. Когда-то она любила эту девчоночью игру… Оля получила первую пятерку. Начало было прекрасное, теперь нужно и дальше выдержать этот темп. А ее подружка Ася Цветкова схватила тройку. Зато хорошо повеселилась в Таллине… Она так расстроилась, что даже не подождала в вестибюле Олю, хотя они договорились пойти в кинотеатр "Спартак" на Салтыкова-Щедрина, где демонстрировались старые ленты. Сегодня шел фильм с Бельмондо "Кто есть кто". Что ж, она и одна сходит. В июне в Ленинграде не так уж много народу в кинотеатрах. И потом, в "Спартаке" зал большой, высокий, не то что в "Молодежном", где теснота и душно.

Если сначала она шла по тротуару чуть ли не вприпрыжку, стараясь сдержать счастливую улыбку, то на Литейном проспекте шаги ее замедлились, захотелось сбросить с себя рубашку, вельветовые джинсы и остаться в одних плавках. На эту мысль ее навела высокая белокурая девушка в коротеньких шортах и розовой майке, на ногах резиновые шлепанцы, которые носят в банях и на пляже. Услышав немецкую речь, Оля улыбнулась: иностранцам можно и так ходить по городу, а вот ленинградцев в шортах и шлепанцах она ни разу не видела на улице.

На углу Литейного и Пестеля, где она собиралась повернуть к высокому белому собору и переулком выйти к кинотеатру, ее догнал Бобриков. Оказывается, он шел сзади от самого института, но почему-то не решался окликнуть.

- Можно поздравить с пятеркой? - поздоровавшись, сказал он.

- Вы любите Жан-Поля Бельмондо? - весело взглянула Оля на него.

В светло-карих глазах ее мельтешат яркие искорки. Возле прямого носа высыпали коричневые веснушки. Тоненькая, стройная, в темно-синих джинсах в обтяжку и белых босоножках, девушка выглядела совсем, школьницей. Длинные светлые волосы собраны на затылке в узел, в котором белела высокая гребенка. В маленьких ушах - каплевидные золотые серьги. Оля сама их купила на первый в своей жизни гонорар за сыгранную ею роль в телефильме.

- Я никого не люблю, - ответил он и, помолчав, прибавил: - Кроме тебя…

- Надо же как мне повезло! - рассмеялась девушка.

- Оля, нам нужно серьезно поговорить…

- Пойдемте в "Спартак", там идет замечательный фильм…

- …где в главной роли губошлеп Бельмондо, - иронически закончил Михаил Ильич.

- Если не хотите со мной поссориться, не обзывайте признанную звезду мирового экрана… - строго посмотрела на него Оля, но не смогла сдержать улыбку: - Вы знаете, что Бельмондо все трюки выполняет сам, без каскадеров и дублеров? Он в одном интервью так сказал: "Настоящий киноартист должен уметь водить грузовики, самолеты, управлять бульдозером, прыгать в воду с вышки, болтать на разных языках…" И Бельмондо всем этим великолепно владеет.

- Ладно, пошли в кино, - согласился Бобриков. - Оля, ты из меня веревки вьешь!

- После кино мы отправимся в ближайшую мороженицу и съедим по десять порций мороженого с орехами, малиновым вареньем, сиропом и… еще с чем?

- Я бы выпил кружку холодного пива, - заметил Бобриков.

- В "Спартаке" есть бар. - Оля сбоку взглянула на него: - О чем же вы хотите со мной поговорить?

- Сколько раз тебя просить - называй меня на "ты"!

- Язык не поворачивается, Михаил Ильич, - улыбнулась она. - Во-первых, вы старше меня в два раза, во-вторых, большой начальник, а кто я?

- Ты - прелесть, - улыбнулся Михаил Ильич.

- Первый раз слышу от вас комплимент… Не скажу, что он очень уж оригинален, но…

- Оля, не делай из меня идиота, - оборвал он. - Я бегу как сумасшедший на Моховую, жду у подъезда, обрываю телефон, а ты…

- Что я? - невинно взглянула она ему в глаза, для чего ей пришлось обогнать его и почти остановиться.

- Ты уже не маленькая и все отлично понимаешь.

- Мне скоро двадцать, - вздохнула девушка. - А когда закончу институт, будет двадцать четыре… Вы говорите, я все понимаю? А вот зачем вы потащили меня в эту мастерскую? Бр-р! Не могу без ужаса вспомнить этот каменный гроб с примитивной мазней на стенах… - Она не выдержала и громко рассмеялась.

Михаил Ильич завертел коротко остриженной головой, озираясь, крепко взял ее за локоть.

- Я тебя просил не вспоминать про это, - сдерживая раздражение, сказал он. - Да, я вел себя как дурак, но я ведь мужчина!

- И зачем вы связались с наивной девчонкой? - усмехнулась Оля. - Зачем я вам?

- Если бы я знал! - вырвалось у него.